Break the wall

You got me insane in da brain and tonight I'm gonna lose control and my heart goes boom.

      — Поверьте, мне правда было бы приятно работать на вас при вашем дворе, но я не могу принять это предложение, — Николас уже устал повторять эту фразу, вздыхая и глядя на настенные часы у себя в мастерской. Повсюду находились нитки, иголки и манекены, которые пугали своей человеческой тенью, от чего невольно сжималось сердце, но парень уже давно привык к игре теней. — Надеюсь, Вы понимаете. Мне надо работать, всего доброго, до свидания. Да-да, заказывать Вы все так же можете. Я ведь просто отказываюсь менять место жительства, а не умираю... Да, и Вам самого хорошего.       Парень повесил трубку и устало положил голову на свои руки, чтобы удобнее было лежать на столе. Вот уже третий раз ему звонят и спрашивают, не поменялось ли его решение, и предлагают все большую сумму в качестве оплаты труда, и он бы рад согласиться, но тут же перед его глазами появляются друзья, а точнее их выражения лиц: недовольные, полные презрения и отвращения. Ведь нарушать клятву, данную им когда-то давным-давно о том, что деньги не смогут разлучить их, не хотелось. Да и вообще по-честному он просто не хотел уезжать: то ли к месту привык, то ли к людям, ограничиваться не хотел и соблюдать какие-то правила тоже. А то, что ему бы оформили документы как гражданину центра и он бы мог быть равным какому-нибудь названному аристократу, хотя в это и верилось с трудом. Жить в кайф при армии — почему бы и нет?!       — Дурак я, да, Пушок? — сказал парень безнадежно, утыкаясь носом в свое плечо, глядя на своего питомца. Пушок сидел за стеклом аквариума, потирая лапки, плетя очередную паутину, будто что-то затевая, и своими многочисленными черными глазами смотрел на мир вокруг.

***

      Увидев свет на кухне и приоткрытую дверь, гулявший по улице беззаботно Алекс почти сразу же подумал про свою вечно голодную подругу. Обычно все свои шалости она вытворяла после отбоя — оно и понятно: на улице становилось мертвецки пусто, никто ничего не мог заметить. Приоткрыв дверь, он почувствовал, как сильно нагрела кухню включенная кем-то плита. Он открыл дверь полностью, чтобы помещение проветрилось, тем временем выискивая виновницу всего этого безобразия.       У порога теперь помимо его собственных следов от сапог были еще две пары: одни следы крутились около порога, большого размера, и те, что были у плиты, принадлежали Алисе. Алекс узнал отпечаток от сапог практически сразу. Девушке как-то странно удавалось быстро снашивать подошвы, а Николас постоянно очень творчески выходил из этого положения. На этот раз его друг придумал отрезать куски подошвы от старой, истерзанной девушкой обуви, точно такие же куски, аналогичные стертым частям нынешних, и приклеивать их. Рисунок на них разный, и это можно удобно и легко распознать. Странно, что их присутствие совсем не чувствовалось на кухне.       Алекс осмотрел помещение, заглянув даже на склад, в те места, где Алиса обычно пряталась, но на удивление там не было ни души. Парень замесил тесто и через пару-тройку минут уже засунул в печь пирог. У него выдалась свободная минутка, чтобы посидеть и обдумать свои проблемы и бедственное состояние своей подруги. Он действительно сильно переживал за нее, ведь здоровье — это не шутки какие-нибудь! Следовало постоянно контролировать ее и наблюдать за ее поведением и состоянием. Он знал девушку с того самого момента, как она появилась в разведкорпусе. Знал ее характер и знал, чего можно от нее ждать. Сегодняшний побег из больницы предсказуем, она никогда долго не задерживалась, хотя и поступала в госпиталь достаточно часто. Он шумно выдохнул, пытаясь на некоторое время отогнать свои мысли от негативной стороны. Вытерев начисто столешницу от муки и остальной грязи, а так же протерев полы от коричневых разводов, не забыв про свои грязные сапоги, он выплеснул грязь на улицу.       Погода улучшалась: приятный холодок обволакивал его горячие от готовки руки, щеки и шею, а так же почти неощутимо трепал по волосам. Желанная ночная свежесть наполняла легкие Алекса и, выдыхая густой пар, он подумал о том, как хорошо жить. За Алису можно не волноваться, наверняка она под присмотром Леви, а он точно справится с заданием. Он ощущал стыд, за то, что попросил капитана следить за ней, при этом видя раздражение Алисы по поводу этого. Она ведь даже не догадывается, что это его рук дело. Да и Леви как-то легко согласился, что даже не верится.       Он увидел фигуру, приближающегося к нему человека и почти сразу же узнал в нем своего шефа. Широкоплечий плотный мужчина стремительно приближался к парню, громко шагая по дороге. В руке у него между пальцами алел маленький окурок.       — Алекс, чего здесь? — хрипло поинтересовался Норман, доставая пачку сигарет. — Закуришь?       Парень выудил сигарету из упаковки и, найдя в кармане зажигалку, что, кстати, была подарком самого шефа, в знак почета и особенности подчиненного, зажег ее. Не каждый солдат в королевской армии имел такое изделие, и, если бы Алекс мог, он бы гордился этим, но у него другой характер.       — Просто не спится. Спасибо, — поблагодарил парень, сделав затяжку. Облокотившись на деревянную стену здания, они молчали, каждый поглощенный своими мыслями и только после того, как они закончили курить, продолжили, будто не прерывались:       — Если Алиса там опять пожирает запасы, я буду очень расстроен... — начал мужчина, глядя на юношу.       — Сэр, Алисы там нет, готов поклясться, я был тоже удивлен, однако... — начал в спешке говорить парень, будто за ним гнались. — Можете проверить, если соизволите. Просто я только что натер полы...       — Ты правда хочешь остаться здесь, а не присоединиться к армии поваров короля? Парень, от этого твоя жизнь кардинально изменится. Только представь!       — Норм, я доволен тем, что имею. Мне большего не надо. У меня есть дом, друзья, работа — все, что мне нужно, у меня здесь. Каким нужно быть дураком...       — Чтобы кинуть их? Порой нужда толкает. А порой ты должен кинуть друзей и все то, что ты любишь, ради великой цели! — мужчина произнес это воодушевленно и затих.       — Я не готов, да и вряд ли соглашусь вообще когда-нибудь.       — М-м, — понимающе протянул шеф, поведя носом. — Зря, талант пропадает. А готовишь что?       — Пирог рыбный. Она пропадала и вот, я решил, что толку от нее не будет. Уж лучше запечь, чем выкинуть. А ингредиенты я докуплю завтра к утру, не беспокойтесь! Это... — оправдывался парень, но, увидев расплывающегося в безмятежной улыбке взрослого мужчину, остановился и почему-то еще больше напрягся. — Это я говорю серьезно! Готов принять наказание.       — Какой-то девахе достанется такой хозяйственный и ответственный мужик, аж даже жалко. Ей-Богу, Алекс, тебе бы чуть-чуть мужественности, а то, как баба, пытаешься загладить свои ошибки, чуть что — сразу извиняешься! Не дело это, парень, как тряпка. Под каблуком будешь... А сообразительность только похвалить нужно, бог с ней, этой рыбой. Лучше накорми свою больную подругу, а то ей вечно мало. В три горла жрет, даже не пережевывая! — мужчина похлопал по плечу парня и отправился восвояси.       Алекс вернулся на кухню, радостный от того, что шеф в хорошем расположении духа, и поставил на газ чайник. Отворив шкаф, он достал чашки и большой круглый поднос. Как вдруг из-за спины появилась Алиса. Алекс вздрогнул и отпрыгнул от нее, будто ошпаренный.       — Ты меня сильно напугала, чуть кружки не разбил! Что ты делаешь здесь в такой поздний час? Вы забыли выключить плиту перед уходом, здесь бы все сгорело, если бы я не пришел. Вам повезло. Никак опять с капитаном поссорилась? — интересовался парень, но девушка молчала. — Почему ты меня игнорируешь?       Он поставил чашки на стол, девушка застыла рядом, буравя взглядом стену впереди себя. На ней был свитер Ника, подаренный на день рождения, а так же длинные носки-чулки, достающие до колен, и поверх сапоги. Почему она ходит в таком виде по штабу, не понятно. На улице плохая погода, а она вырядилась. Парень вгляделся в широко открытые глаза, отметив разницу в ней. Будто бы что-то изменилось. То ли косметики не стало, и лишь в ней было дело, то ли в чем-то еще. И только потом он понял, что изменилось. У девушки были желтые глаза. Радужка глаз изменилась, поначалу и не заметно. Карие глаза иногда на солнце тоже становятся золотыми, медовыми или янтарными, но пугало то, что солнца сейчас нет. Единственный источник света на кухне слишком ничтожен для такой перемены.       — Давай я налью тебе чай и отрежу кусок пирога. Ты расскажешь мне все, что произошло... Не дуйся на него. Капитан, конечно, у нас еще тот, но ты тоже не тихоня, и ты прекрасно об этом знаешь. Если бы только... — парень понимал, что она, скорей всего сейчас в состоянии транса или сна и говорит он все это от страха тишины, от банального страха.       Куда уж там титаны, его самое место на кухне, рядовым поваром. Осознание ситуации слегка пугало, Алекс никогда не сталкивался с этим явлением в своей жизни наедине, поэтому испытывал смешанные чувства. Ему нужно отвести ее домой и уложить спать, чтобы у нее не было нервного срыва, однако оставить пирог без присмотра он тоже не мог из чувства безопасности. Не то чтобы его сильно расстраивала мысль о том, что он старался его делать, а съедят его воришки, проходившие мимо, а то, что он может сгореть, как и само строение со всеми припасами. И тогда он будет отвечать уже перед командованием. Что может быть хуже голодной армии и командиров? Они просто голову откусят, будь что не так!Александр усадил ее на стул около входа, чувствуя ее холодные руки.       — Потерпи немного, скоро я отведу тебя домой. Позову Марту, она-то знает, что с тобой делать! Что со мной не так? Почему я настолько немощен.       Пришло время пирога. Парень вынул его из духовки, а затем из сковороды и тут же разрезав ножом, переместил на маленькие блюдца. На подносе уже находился горячий свежезаваренный чай. Алекс машинально поправил волосы, выбившиеся из хвоста на затылке, намыл приборы и, повернувшись к Алисе, понял, что она исчезла, как и кусок пирога вместе с чашкой горячего чая. Пропала так же бесшумно, как и появилась. На секунду парню показалось, что это глупая ошибка, Алиса и ее желтые пугающие глаза — всего лишь его воображение, выдумка мозга поздно ночью, усталость... Если бы только не холодные руки, пропавший кусок пирога и сервиз, а так же новые разводы грязи на полу.       Он выскочил за дверь в надежде, что заметит ее, и, оглядевшись по сторонам в разные концы дороги, всматриваясь в силуэты домов и построек, заметил ровным счетом только надвигающуюся ночь с присущей ей тьмой. Алекс до последнего ожидал, что ему покажется ее теплый, согревающий свет хоть откуда-нибудь, манящий их с Ником за несколько кварталов, когда она обычно сбегала или впадала в транс, но ничего не было.       Сглотнув пару раз, почувствовав, как сердце отплясывает чечетку в грудной клетке,парень буквально полетел к дому друга, будто с цепи сорвался. Он понятия не имел, куда бежать за помощью, но знал, что Ник по-любому поможет. Надо немедленно заручиться поддержкой, а то мало ли, что может случиться, а вдвоем искать быстрее.       Была пара мест в городе, куда Алиса обычно отправлялась в таком состоянии: она часто ходила к дереву в поле, любила сидеть на крыше и наблюдать за людьми в окнах. А так же нельзя исключать того варианта, что пункт назначения был и за стеной Роза, куда девушка в последнее время так отчаянно стремилась. Нельзя ей позволить выбраться за пределы стены. Постепенно в голову начали приходить здравые мысли: оповестить солдат на стене в округе Трост, чтобы они контролировали ситуацию. Но ведь это создаст необратимые последствия…

***

      Она быстро стянула свитер и, кинув его к сапогам, увидела парня, сидящего на постели. Мебель глухо скрипнула, а пламя от свечи со стекающими вниз ручейками парафина, единственного источника света, стоявшего на тумбочке, дернулось в сторону, когда она взобралась на кровать. В этом темном месте сыро и пахло гнилью, но, привыкнув, можно было терпеть. Парень вжался в спинку кровати, тяжелые цепи, приковывающие его к стене, глухо звякнули в темноте. Его глаза непонимающе смотрели на девушку, которая все ближе на четвереньках ползла по кровати по направлению к нему. Видя ее хищный взгляд, полный желания, он поначалу жадно рассматривал отдельные части оголенного тела и, поняв, наконец, что это неприлично, отвел взгляд в сторону, уставившись в кирпичную стену, пытаясь заверить себя, что древняя поверхность кирпича и растущая на ней плесень интересней того, что происходит у его ног сейчас. Хотя игнорировать, конечно, он не мог... А возможно, парень чувствовал себя неуверенно, потому что впервые видел девушку в таком виде, и выглядел при этом так невинно.       Ее же это совсем не смутило и вскоре, достигнув точки назначения она уселась ему на бедра, слегка наклонившись вперед, согнув свои ноги в коленях. Ее рука медленно потянулась к его щеке и повернула голову на себя, будто бы желая, чтобы он снова рассматривал ее, а не безобразную, покрытую зловонной плесенью полуразрушенную стену бывшей камеры для заключенных. Дама же на вид всяко приятней...       Эрен выжидающе смотрел, словно дикий зверь, загнанный в угол, резких движений не делал: то ли растерялся, то ли уже начав наслаждаться этой ситуацией, просто боялся спугнуть. Она положила руку ему на шею, слегка обхватив ее сзади, а другой надавила на выпирающую из-под хлопковой рубашки ключицу. Он шумно выдохнул и притянул ее за талию ближе, словно разрешил прикасаться к себе.       Она лукаво улыбнулась, чувствуя, как нарастает напряжение, и потянулась к нему. Он зашипел, чувствуя ее холодные руки у себя под рубашкой. Его грудь и спина покрылись мурашками из-за приятных поглаживаний, и Эрен невольно закатил глаза. Алиса медленно поднимала рубашку вверх, стягивая ее с плеч своего любовника, наслаждаясь новым открывавшимся видом оголенной груди. Рубашка с шорохом приземлилась куда-то на пол. На шее юноши висел бронзовый ключ на толстой нити, и как только она захотела прикоснуться к завораживающему предмету, ее рука была перехвачена за кисть.       — Знаешь, нам нужно остановиться... — пробормотал юноша неуверенно, изучая ее лицо, будто искал, за что зацепиться, или реакцию на свои слова.       Он ждал, что она опомнится, что он увидит разочарование в ее глазах, но не успел подумать, как она приблизилась слишком близко. Обхватив его лицо двумя руками, девушка жадно впилась в его губы своими. Она чувствовала его неопытность в амурных делах, поэтому всю инициативу взяла на себя. Эрен же сдался, уступил, даруя ей власть над собой. Алиса целовала настойчиво и властно, подминая губы парня и пользуясь его удивлением, проникая язычком внутрь и не давая опомниться. Оторопев от такой внезапной атаки, Эрен сначала медлил, но после, осмелившись, начал робко отвечать на поцелуй, пусть и полностью подчиняясь воле Алисы, изредка покусывающей губы парня, но тут же проводя по ним языком, чтобы потом чуть сильнее сжать прядки его волос и прижать к себе ближе. Он замер, не отталкивая ее, а наоборот, прижимая к себе, одной рукой он гладил ее по позвоночнику, другой живот. Он что-то замычал в ответ и переместил девушку еще ближе, чтобы полностью обхватить руками и крепко прижать к себе. Они пылко ерзали друг об друга, вызывая будоражащую тело волну возбуждения. Ее тело с радостью приняло эти прикосновения, задрожав от волнения и удовольствия.       Алиса звала его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов. Она переместила руки на его плечи, а затем на затылок, зарываясь пальцами в его шевелюру. Температура в камере заметно поднялась, кожа вспотела, и волосы то и дело прилипали к ней. Он переместил свои руки со спины ей на бедра и крепко сжал их. На пару секунд, опираясь руками о его плечи, она провела своей щекой по его, а затем стала покрывать поцелуями его шею от мочки уха до ямки между ключицами, иногда, словно забываясь от слышимых стонов, парня прикусывала загорелую кожу, оставляя следы от зубов. Иногда она настолько сильно сжимала челюсти, что на его коже выступала кровь и, естественно, оставались синяки. Эрен шипел, что-то шептал, не противился и терпел такое сомнительное удовольствие. Попробуйте сами сидеть в холодной сырой клетке в подвале, прикованными наручниками к стене без свободы действий, когда не только еду приносят по расписанию, но и в туалет ходишь раз в день и такое терпишь уже практически неделю. А тут сама пришла, приятно, что сказать… Зачем вообще останавливаться? Бред какой-то!       Он осторожно стянул одну бретельку ее бюстгальтера с плеча и поцеловал узкий розовый след, оставленный ею на теле девушки. Алиса воочию видела и слышала, что ее ласки приносят ему удовольствие, радовалась этому в глубине души, но не хотела останавливаться на достигнутом. Кожа на ее руках и плечах начала шелушиться мелкими, будто золотой пыльцой, частичками. Этих летающих чешуек становилось больше, они плотным слоем летали вокруг молодых людей, и вскоре, казалось, что пламя объяло ее тело полностью: эти мелкие частички словно повторяли каждое движение и изгиб тела девушки, не отлетая далеко, а будто намагничивались рядом с ней. Они излучали теплый и ровный свет, согревающий изнутри, дающий надежду, будто выражали саму суть добра. Эрена это не смущало по причине того, что просто-напросто он этого не замечал, находясь в экстазе, на пике своих чувств. Она гладила его торс, очерчивая грудь, кубики пресса, прикасалась к чувствительным соскам, водила руками по ребрам, спускаясь все ниже, где остальное тело было накрыто одеялом.       — Если ради этого стоит терпеть побои капитана Леви, то я только «за», — возбужденно и отстраненно, будто находясь в другом измерении, прошептал ей на ухо парень и прикусил кожу на шее, не открывая глаз. Эрен кипел: от него веяло жаром, его кровь носилась по венам с бешеной скоростью, сердце стучало, а горячее дыхание обжигало ее кожу. — Кстати, приятно пахнешь...       — Что, черт возьми, ты делаешь?! — зло прошептала девушка, сумасшедший вихрь налетевших на нее чувств начал замедляться и внезапно стих. Алису будто молнией ударило: его слова вернули ее в настоящее время. Частички, облепившие ее тело, моментально испарились, становясь тусклее и вскоре окончательно погаснув. Жгучая страсть уступила место страху, а потом и мучительному стыду, как только она осознала, что в объятиях мужчины и ее тело с готовностью представлено его обозрению. Благо, на ней остались крупицы одежды, которые вот-вот этот мерзавец был готов снять. Она ошарашено всматривалась в него, пытаясь найти разумное объяснение его и своим действиям. Его зеленые, как изумруд глаза были затуманены сладкой истомой. Девушка оглянулась: какой-то подвал с паутиной на потолке, какой-то парень, прижимающий ее к себе, рядом с ними по обе стороны лежали цепи, должно быть служащие для того, чтобы приковывать его к стене. Она рывком оттолкнула его от себя и залепила пощечину. Внезапный треск еще долго отдавался эхом в головах этих двоих. Парень моментально схватился за щеку, из его глаз брызнули слезы. Он явно не ожидал случившегося.       — Что, черт возьми, ты делаешь!? — взревел Эрен, отчаянно пытаясь понять, что происходит. — Зачем сразу бить? Тебе ведь нравилось...       — Мне? — все так же зло прокричала Алиса, вскакивая с кровати. Она снова натянула бретельку на плечо, с какой-то необузданной ненавистью хлестнув себя по спине, будто в наказание. Не важно, что в животе все еще присутствовало приятное тянущее ощущение, в голове сидело только одно: дикое желание забраться в ванну и помыться. Отмыть все его поцелуи и прикосновения, желательно с помощью мочалки и мыла. Просто набрать полную ванну воды и опуститься на ее дно, чтобы не было такого позора.       — Нет, мне. Это я на тебя забрался! — обиженно съязвил Эрен. — Как видишь, при всем желании даже встать с кровати не могу. Кстати об этом... Как ты расправилась с цепями? И когда?.. А ты всем заключенным уделяешь такое внимание? Или я особенный?       Алиса натянула свитер, оттягивая его к коленям, и сапоги на ноги, когда заметила свое одеяло, скомканное у дальней спинки кровати.       — Господи-боже... Прекрати паясничать, иначе снова огребешь! — выпалила она, посмотрев на него с таким отвращением, будто в следующий момент сорвалась бы с места и придушила его собственными руками. — Откуда у тебя моё одеяло?       — Ладно, давай объясню. Только успокойся! — Эрен вытянул перед собой руки, будто моля о пощаде и видя, что девушка остывает, вновь схватился за опухшую часть лица. — Ничего ведь страшного не произошло! Меня зовут Эрен Йегер. Странно говорить это тебе, ведь я представлялся, когда ты приходила сюда в первый раз...       — Черт, я вижу тебя в первый раз! — не унималась Алиса, яростно размахивая руками.       — Нет, в третий. В первую нашу встречу, ты сидела здесь и держала меня за руку. Я разговаривал с тобой, наверное, всю ночь, а ты молчала. Во второй раз ты принесла одеяло, и пела мне, стараясь меня убаюкать. А сегодня ты принесла рыбный пирог и горячий чай. За них спасибо, а за это... даже не знаю. Хочешь сказать, ты совсем не помнишь наши встречи? Вот чудачка! Тебя папка в детстве не ронял? Не злись только!       — Я... не помню. Хватит меня подкалывать! Я не помню, как я сюда пришла! — призналась девушка и обессилено присела на кровать. Надо было как-то вылезти из этой неловкой и не простой ситуации. — Ты сам виноват! Тут есть пауки?       — Серьезно? Че ты о них говоришь? У тебя помутнение разума? Мы тут как бы... — Эрен притих, думая, стоит ли продолжать. А затем, пожав плечами, он признался:       — Да чего здесь только нет. Вон в ту дыру сороконожки бегают... А на потолок даже смотреть не хочу!       — Мог бы скинуть меня с кровати и дело с концом! Боже, какой кошмар... Тут просто кишащая куча этих мерзких существ... Спасите! — Алиса увидела решетку, запертую снаружи. Подумала, почему здесь нет охраны или постового, ну или кого-нибудь, чтобы вытащил ее из преисподней.       — Попробуй тебя скинуть, ты лошадь такая! Ты тут от силы минут десять, а я четвертые сутки, может, конечно, дольше, был без сознания, и то не ною! — хмыкнул он с презрением.       — Тебе по второй щеке врезать? — предложила девушка, повернув голову к нему.       — Нет, спасибо. Обойдусь, — он понизил голос и поник. — От твоих укусов теперь шея ноет.       — Ну да, теперь-то все плохо, — она подняла его рубашку с пола и протянула ему. Надо было как-то выстраивать отношения, переворачивать их с головы на ноги, пытаться вновь получить хорошее первое впечатление и наладить отношения с парнем. Он принял рубашку, смерив девушку недовольным взглядом. В голове Алисы все шло кругом: внезапно стало очень страшно от осознания ситуации. А если бы на месте Эрена был кто-то другой? Менее адекватный? А если Леви? Нет, тогда бы она точно сгорела со стыда, хотя скорее ее бы уже втоптали в пол, размазав по доскам. Она сглотнула и с сочувствием глянула на парня. Ему досталось ни за что. Она ведь действительно сильно виновата: могла бы убить человека, быть съедена титанами, быть изнасилованной, и еще куча ужасных перспектив наполняли ее голову. Не зря Марта с такой печалью ходит, посматривая на нее. Если все узнают, что с ней творится такая херня, то вылазки за стену ей будут строго противопоказаны. Да и еще на цепь посадят, от греха подальше. Но ведь... Она не может и двух слов сказать в свое оправдание. Некоторое все отдают, чтобы избежать встречи с титанами, а некоторые идиоты сделают все, чтобы попасть в ряды разведчиков. — Слушай, прости. Я сама виновата, ты прав. Ты вообще ни при чем. Давай забудем? Будет супер, если ты никому не скажешь об этом, понятно? И кстати то, что не убивает, нас закаляет!       — Так себе утешение, знаешь ли! Но это лучшее, что случалось в моей жизни. Твой поцелуй — нечто. Я на несколько минут забыл, что я в камере под стражей, что вокруг нас опасные титаны, что человечество на грани вымирания, перед глазами стало совсем темно, я слышал ветер, и где-то там далеко я видел звезды, сияющие на этом черном полотне. А потом это пространство заполнилось розовато-фиолетовыми облаками, похожими на густой туман, а потом в центре этого облака показался яркий свет, будто разрывающий эту темноту... — замечтался Эрен, смотря куда-то далеко, видимо, вспоминая образы своего видения.       — Я поняла. Я сильно налажала. Просто моя репутация с каждым днем все хуже и хуже. Не хочу прослыть девицей легкого поведения. Как я вообще смогла сюда пройти?       — Ну, мы ведь не делали ничего такого... — протянул Эрен, рассматривая руки. — Хотел спросить. Когда ты сняла цепи? Боком пролезла сквозь штыри, вместе с едой.       — Не помню, когда сняла, не помню, когда пришла. Понятия не имею, где я взяла пирог. Что со мной не так?! А ведь я хочу ходить в экспедиции, но меня такую не пустят. Эрен, никто не должен знать про это. Слышишь? Никто! Давай начнем сначала? — предложила она, протянув ему правую руку. — Я — Алиса.       Эрен обрадовался и кивнул, протянув свою руку:       — Меня зовут Эрен Йегер, очень приятно.       Но каждый знал, что ничего из всего, что было сегодня здесь, он никогда не забудет. Оно отпечаталось не только касаниями на теле молодых людей и поцелуями, оставленными синяками и болезненной пощечиной, горящей до сих пор. Оно осталось нестираемой меткой, словно выжженным клеймом в памяти этих двоих.

***

      — Да иду я! — отозвался парень, пытаясь оторвать голову от поверхности стола. Уже прошло около часа с того момента, как он повесил трубку после разговора с клиентом, и, видимо, слегка задремал на рабочем месте. Спина затекла, ноги не хотели слушаться, а кто-то продолжал настойчиво колотить в дверь. — Ну, вот и я.       Он отворил дверь и увидел друга, запыхавшегося от быстрого бега. Алекс не любил всю активность, как и сам Ник, поэтому четко понимал, что если он в таком состоянии, значит случилось что-то плохое.       — Я был на кухне… Вдруг она. Я вообще чуть четвертую стену не возвел! А потом она исчезла, и я не смог ее остановить, я даже найти ее сам не смог! — с горечью произнес Алекс, хватая воздух.       — Ну и чего мы ждем? Наверное, нужно сказать Леви и перехватить ее на стене. Не переживай так. Это не твоя вина, — приободряющее улыбнувшись, его попытался успокоить лучший друг.       — Но если что произойдет, я буду винить себя!       — Я только куртку возьму… — Николас дернулся к столу, накинув куртку на плечи, выключил свет в мастерской и рывком закрыл дверь.