Break the wall

We don't have too much time here and time it travels far too fast. Why don't you teach your heart to feel and give you love love? Why don't you teach your heart to talk and give you love love? Give it all away?

      — Что привело тебя в такой поздний час? — спросила Ханджи, едва дверь пропустила человека внутрь ее кабинета.       — Делать нехер! — просто и лаконично ответил капитан. Чисто выбритые щеки просто приковывали взгляд, хотя в кабинете приглушен свет. Ощущения от этого всегда радовали Леви, если можно так сказать, но он был расстроен. Он уселся на диван и закинул ногу на ногу.       За окном уже темно: отчасти из-за темных туч, висящих над городом. В окно задувал прохладный ветерок, шелестя занавесками.       — Уже поздно. Ты опять не в настроении... — подытожила женщина, поправляя очки на носу. — Скоро уже деньги буду брать за советы... Личным психологом буду.       — Она опять удрала, ни слова не сказала... Куда, зачем? Да еще и посреди ночи... — словно не заметив ее слов, произнес капитан, упершись взглядом куда-то в самую темноту соседнего угла. — Хоть к себе наручниками крепи. На секунду отвернись и все, след простыл…       — Пора тебе привыкнуть, Леви. Она стала взрослой девочкой. И ты не сможешь, как прежде контролировать все в ее жизни, хотя ты пытаешься, — рассуждала Зое и, где-то в глубине души Леви был согласен с ней, но он не мог смириться с этим. — Поверь мне, не будет она затворницей, характер не такой.       — Я уже не знаю, что делать, — он посмотрел на нее из-под прядей волос, лезущих в глаза, и устало покачал головой. — Чуть-чуть послушания, сдержанности, и половины проблем бы не было!       — Можно стать ей другом, авторитетом, что ты и пытаешься делать, но выходит у тебя, к слову, совсем паршиво. Или может не стоит вообще пытаться что-либо делать! Но, я так понимаю, это не вариант... — Ханджи расправила плечи и, отложив документ над которым работала, с интересом уставилась на мужчину.       — И что тогда? Она подохнет, стоит на мгновение отвести взгляд... — прямо ей в глаза уверенно произнес Леви.       — Так уж и помрет? До этого же не померла! Попробуй найти подход...       — Я этот чертов подход ищу уже несколько лет, да все без толку! — безнадежно ответил капитан. Он откинулся на спинку дивана, а затем закинул левую руку поверх нее.       — Предложи что-нибудь интересное, от чего она не сможет отказаться, что бы ее сильно заинтересовало... — женщина растянулась в улыбке, как бы намекая на очевидное, но мужчина еще больше нахмурился. — Не замечал, к чему она с трепетом относится? Что стоит у нее на первом плане?       — Разумеется, еда. Готова мать родную продать… И на людей кидаться, когда урчит в животе. Может деньги?       — Почему до мужчин так туго доходит? — спросила женщина у небес, театрально взглянув на потрескавшийся потолок у себя в кабинете. — Ты, идиот! Не замечал? Как она подскакивает, когда видит тебя? Как добросовестно выполняет работу, — пожав плечами, она продолжила. — Пусть и не все идеально, но для того, чтобы тебя порадовать, она делает все. В том числе бреет тебя… Попробуй заставить кого-нибудь тебя побрить! От страху попадают.       — И что ты предлагаешь? — хмыкнул капитан, выслушивая бесконечную тираду. Оскорбление он ей простил, чувствуя, что у Зое есть решение столь волнующей его проблемы.       — Я просто озвучила свои мысли вслух. Леви, у тебя мало времени. Возможно, такой возможности больше никогда не представится. Она в шутку призналась, что хочет уехать. А еще, кажется, ее болезнь прогрессирует! Надо что-то с этим делать. Она мучается, не понимает этого, и тут еще злой капитан преследует по пятам! Кто угодно с ума сойдет…       — Давно ты знаешь об этом? Сегодня с утра ко мне подошел Беккер и рассказал. Вроде назвал болезнь сомнамбулизм. Надо сообщить Смиту, вдруг этого вполне хватит, чтобы не пускать ее на вылазки? Может сказать врачам, чтобы не вписывали ей «здорова» в каждом документе? Пару часов назад она твердила, что хочет в разведку. Эй, Ханджи, если Алиса нагрянет к Эрвину, пообещай мне сделать все возможное, чтобы убедить не принимать ее в армию, — Леви догадывался, что есть болезнь. Ну невозможно настолько натурально играть невиновную, особенно, когда целая куча народа видела, как ты это делаешь. Получается, что все это время, говоря, что ничего не помнит, она твердила правду?       — Вот как? Прям все? — Ханджи слегка протянула, но продолжила:       — Ты ведь знаешь, что поступление является добровольным решением? Сейчас и так в армии немного людей. После завтрашней речи, я думаю, и того меньше будет. А умалишенных и с отклонениями того и гляди, еще больше. Даже капитан страдает расстройством, что уж говорить об остальных. Не думаю, что тебе так просто выдадут документ об отсрочке от армии. Надо причину посерьезнее! Что ты собираешься делать? Ты ведь не можешь руководить ее жизнью так, как тебе хочется! Она все равно сделает так, как ей нужно, разве ты не понял? Если хочешь распоряжаться ее жизнью, стань ее частью — по крайней мере, это будет оправдано. Если все сложится хорошо, настанет гармония. Тебе стоит попытаться, тем более она неоднозначно несколько раз говорила о том, как ты ей дорог. И не только словами, а ты лишь выбиваешь дух из нее. Стоит иногда прислушиваться... А с врачами можно договориться.       — Разве дорог? — он был сильно удивлен. Да так, что резко вскинул голову и уставился на женщину. Избивая ее каждый раз, никогда не думал об этом. Внутри него внезапно образовалось что-то, что не давало нормально вздохнуть, будто под дых дали. — Нет у меня никакого расстройства. Я здоров!       — Ну-ну. Твое стремление к чистоте — это неспроста. ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство, проще говоря, невроз. Кто там у нас с навязчивым состоянием и стремлением к уборке всегда пытается все оттереть, отмыть и отстирать, а потом по два часа намывает руки? Я не хочу задеть, просто помни о том, что идеальных людей нет… Будь уверен, — она закачала головой в подтверждение своим словам. — Если ты заговоришь первым, она будет поглощена. Тем более, формально – да. Ты ее удочерил, ну постой, я договорю. Но документов нет, а значит юридически ты ей никто. Конечно, ты пустое место для нее! Пф! Она может общаться с кем угодно и когда угодно и делать все, что сама захочет. Но выход есть! — она выдержала эффектную паузу, а Леви слегка нахмурился, словно пытался понять, к чему она ведет.       — Какой? — заинтересованно произнес он. — Я не вынуждаю ее быть идеальной!       — Жениться! — воскликнула она, что голос зазвенел в ушах.       — В своем уме?! Совсем крышей двинулась на титанах...       — Все равно рано или поздно женишься! — со всей решительностью почти что прошептала Зое и смущенно улыбнулась. — А она мне говорит, что ты придираешься по мелочам…       — С чего вдруг такая уверенность? Я просто изумляюсь твоему… — моментально насупился он.       В комнате повисло молчание. Каждый думал о чем-то своем, как вдруг раздался новый возглас со стороны Ханджи:       — Ой, да мы все видим, как вы друг к другу относитесь! Зачем твердить обратное? Она о тебе заботится, а ты сам не свой, когда не знаешь, где она. Все ясно как белый день. Свадьба это лишь вопрос времени! — не унималась женщина.       — Да, Эрвин уже назначил дату, — он глубоко вздохнул и выдохнул, поправив одной рукой волосы на голове.       — А причем здесь Смит? — удивилась женщина и уперлась в стол руками.       — А тебе не известно? Алиса выйдет замуж за сына аристократа, который живет в Шине и увезет ее туда с собой, они приедут свататься через две недели. Имя я не знаю. Но что-то мне подсказывает, что Алиса будет в бешенстве. Я ей намекнул, сказал прямо в лоб, а у нее все хихоньки да хахоньки. Будто я клоун в цирке. Смит просто хочет избавиться от надоедливого ребенка: их у нас в кадетах достаточно. И, ты знаешь, мне кажется, я его в этом поддержу. Она упертая, неуклюжая дура, она погибнет в первой вылазке, а я не хочу…       — Боже мой, какой кошмар. Он мне ничего не говорил об этом. Я сейчас так занята с теми двумя титанами, что прикреплены к земле тут неподалеку, что все остальное совсем не замечаю…       — Ханджи, именно из-за них у меня проблемы, если ты не забыла, что я до сих пор здесь… — тихо и медленно произнес Леви, приподняв бровь, словно старался вновь привлечь потерянное женщиной внимание.       — Да-да. Я задумалась. А о чем это мы? Ах, да, Алиса. Темы неизменны, — майор задумалась, а затем взволнованно произнесла:       — Ты же не собираешься отдавать свое сокровище невесть кому? По мне, ты просто не хочешь ничего делать. Просто скажи ей о том, о чем думаешь, она проникнется и примет твою точку зрения… Либо можешь, схитрить, сделать так, что она по медицинским показаниям не пройдет в армию…       — Мне ее инвалидом, что ли, сделать? В своем уме? Мы вообще-то рассматриваем планы спасения ее шкуры… — напомнил Леви и снова погрузился в раздумья. Определенно у нее есть план, так почему она тянет кота за все подробности?       — Знаешь, по каким причинам женщины не могут выйти за стену на разведку? — тихонечко прошептала Ханджи, привлекая его внимание. Женщина провела целый день на жаре, буквально сгорая на солнце, испытывая своих новых семиметровых «жертв», изучая их, и проводя какие-то определенные воздействия на них, но оставалась свежей на вид и совсем бодрой. Не скажи ей о том, что уже время к ночи, она просидит над документами до рассвета и дальше. У кого из них еще навязчивое состояние?!       — Если они прикованы к кровати? Без сознания? В коме? — варианты один хуже другого.       — Женщина… — намекнула Ханджи.       — Ради ее спасения придется зайти так далеко? — ужаснулся Леви, хотя в лице не изменился. Все так же нахмурен и сосредоточен, хотя в глазах читалась то ли усталость, то ли безысходность. Неужели придется сломать ей жизнь?       — Ну ты же хочешь того же.       — И как мне все провернуть? — и без того мрачный капитан озадачился не на шутку. — Больно ты резвая сегодня…       — К счастью, у тебя есть я, — она энергично поднялась со стула и подошла к окну. — Тебе лишь стоит позаботиться о том, чтобы у нее на время пропала память… Хотя она и так у нее часто пропадает. Главное сделай все натурально, чтобы она поверила. Уж постарайся. Я на тебя надеюсь. Остальное за мной!       — Не верю самому себе, что иду на такое ради нее… Мне придется ей врать. И тебе придется.       — Если мы разовьем эту историю, и у нас получится убедить всех в правдивости, то вот тебе отсрочка службы минимум на четыре месяца, а уж о свадьбе и речи не будет. Я смогу подделать анализы, все ради тебя… — она обернулась и посмотрела на него, — …и Алисы, разумеется. Правда, Эрвин расстроится. Но это стоит того. Можешь ему поведать о своих тревогах, он кажется бесчеловечным, но он чуткий и понимающий. Выслушает тебя…       — И сделает по-своему. Что-то мне подсказывает, что это плохо закончится...       — Все ради великой цели, — убедила она себя. Ее глаза загорелись в предвкушении. — Ты ведь хочешь спасти ей жизнь? У меня только один вопрос, почему ты сам не додумался сделать ей предложение?       — После того, что она сказала тебе утром? О том, какая я мразь? Я всего лишь пытаюсь защитить ее… да и по возрасту я ей не подхожу, староват. Поэтому нечего тешить себя пустыми надеждами!       — С каких это пор ты начал подслушивать чужие разговоры? — возмущенно уточнила майор. — Любви все возрасты покорны!       — А я и не прекращал, — выкрутился Леви и решительно направился к двери. — Я обдумаю еще раз твоё предложение и дам тебе знать.       — Добро, — она вновь уселась за стол и принялась читать документ, когда Леви закрыл дверь снаружи.       Медленно переставляя шаг со ступеньки на ступеньку, он обдумывал предложение Ханджи. Изначально с утра настроение было хреновое, а сейчас это состояние, казалось, уже давно проехало отметку «скверный». Казалось, что он вот-вот совершит ошибку, о которой будет долго жалеть. Жалко, что нельзя увидеть то, к чему потом приведет то или иное действие, и приходится гадать и представлять, как все обернется. Леви не знал правильного ответа, и никто не мог ему посоветовать. Никто не может предсказать верно ли ты поступил, и не важно по какому принципу выбирать. Пока не увидишь последствий своего выбора, не поймешь. Сурово, не так ли?       Леви толкнул дверь и вышел на улицу. Что будет, если ее… просто не станет? Свежий и прохладный ветер ударил прямо в лицо. Это невозможно представить, ибо отделаться от мысли, что ее нет рядом, нереально.       Он глянул в один конец дороги: глаза к темноте уже начинали привыкать. Людей на улице нет, но Леви искал не кого-нибудь…       Он вспомнил, как увидел Алису впервые. Маленькие тоненькие ручки и ножки и пустые глаза, не выражающие ничего, как у самого мужчины. Ни характера, ни звука от нее не дождешься, а если в углу забьется, то еще и фиг найдешь. Как сильно и громко Фарлан с Изабель пытались убедить его, что девчонка не помешает. Как долго они выхаживали ее от неизвестной болезни, больше похожей на лихорадку, и вовсе не боялись подцепить эту чуму. Учили разговаривать и ходить повторно, словно родители. Смеялись и шутили, и через пару лет усердных трудов им все-таки удалось превратить ее в нормальную девчонку, словно разбудили в ней все чувства, зарядили энергией, поделились своей жизнью.        До поры до времени это не касалось самого Леви, поэтому он снисходительно относился к новому увлечению его друзей. Но когда им удалось выходить ее, друзья пытались наладить отношения между ними. Всячески заставляя тереться друг о друга, хотя было очевидно, что это не по душе ни одному, ни второму. Алиса помогала в уборке и готовке, улыбалась, глядя на суровое лицо Леви, смущалась, когда понимала, что он остается бесчувственной скалой, но он сам осознавал, что долго не выдержит. Быть холодным к чему угодно, только не к этому.       Все напоминает тот день: черные тучи, холодный воздух и грязь под ногами, когда он увидел останки своих друзей на дороге и ту тварь, которая посмела убить их. Сколько ненависти моментально взялось ниоткуда, кипя внутри, разливаясь по венам. Сколько они пережили вместе, как много всего добились и все напрасно. Все утратило смысл, и только голова Изабель, лежащая посреди дороги в грязи с застывшим в глазах ужасом, и половина тела Фарлана чуть дальше все еще появляются в кошмарах капитана, от этого ни избавиться, ни скрыться. Все по его вине. Ах,если бы он тогда не оставил их двоих, чтобы убить Смита, все было бы хорошо.       В тот раз он ошибся и погнался действовать, а в этот он своим бездействием оплошает. Надо как-то остановить Алису, пока она не запуталась и не наломала дров.       Он развернулся на пятках и зашел обратно в здание, откуда вышел пару минут назад.       Сейчас она уже совсем не та: молодая девушка, притягивающая взгляды, что должно поднимать самооценку, но ей практически плевать на это. Улыбчивая, немного рассеянная, иногда он замечал печаль и тоску. Она любит быть полезной, часто хватается сразу за все, а потом понимает, что тяжело. Обычный взмыленный и взбалмошный подросток со страхом одиночества. Леви пытался исправить тоску, но выходило хуже ожидаемого: она раздраженно шипела и настроена была очень враждебно. Что странно. Неужели все дети себя так загадочно ведут?       — Так что за план? — спросил Леви, как только дверь закрылась. Он доверял и уважал Ханджи, хоть она шумная, надоедливая и помешанная на титанах. — Я надеюсь, что все останется между нами!       — Ух ты! И десяти лет не прошло… Да, только ты, я, наша совесть и жизнь Алисы.       — Я принял решение еще до того, как ушел, чтобы это ни было, если это не опасно для ее жизни, я готов это сделать, — все еще не верится, что он здесь и готов спасать шкуру девчонке, которая так нелестно отзывается о нем со всей серьезностью. Мужчина глубоко вздохнул. — Что мне нужно делать?       — Ты только не убей меня…       — Ханджи, мне повторить? — не унимался капитан. — Что нужно делать?       — Ее беременность будет ключом…