Чёрное на чёрном

Новый Дворец, выстроенный первым Олларом на месте старой Цитадели Раканов, впечатлял своей масштабностью и горделивой торжественностью. Выбравшись из кареты, Риченда замерла перед белоснежным трехэтажным зданием, ослепительно сверкающим многочисленными окнами. После полуразрушенного Надора, роскошь и величие королевского дворца поражали воображение девушки. Даже мысли о вопиющей несправедливости Провидения отошли на второй план. Герцогиня так бы и осталась стоять с открытым ртом посреди широкого вымощенного булыжником двора, если бы её не окликнул чей-то голос: — Герцогиня Окделл, полагаю? — осведомилась невысокая светловолосая дама в чёрном. — Герцогиня Колиньяр, придворная дама Её Величества. Добрый день. — Добрый день, сударыня, — Риченда чуть склонила голову, приветствуя жену обер-прокурора Талига, но от реверанса воздержалась. По титулу они равны, и, если герцогиня Колиньяр ограничилась дежурным приветствием, то почему герцогиня Великого Дома должна оказывать ей иные знаки почтения? К тому же Колиньяры были «навозниками», получившими титул от самозваного короля-узурпатора, а их дочь Эгмонта Окделла, очнувшаяся от чудесного наваждения, — презирала, как и все Люди Чести. Маленькие серые глазки Урсулы Колиньяр неодобрительно сузились, отчего, и без того не слишком привлекательная, женщина стала похожа на злую мышь. — А это, — высокомерно взглянула на Лараков Колиньяриха, — ваши родственники? — Граф и графиня Ларак, — представила Дана дядю и тётю. Ларак поклонился, Аурелия сделала не слишком изящный реверанс, но суровая герцогиня уже не смотрела на них. — Следуйте, за мной, — распорядилась она и, стуча каблуками, зашагала прочь, не заботясь тем, поспевают ли за ней гости. Дана и заметно притихшие Лараки поспешили за супругой обер-прокурора: поднялись по широкой пологой лестнице и вошли в распахнутые двери дворца. Пока Риченду вели по галереям и анфиладам богато украшенных комнат, девушка ловила на себе любопытные взгляды, встречающихся на пути придворных. Казалось, о приезде новой фрейлины королевы знали уже все. Юная герцогиня понимала, что всех их занимает тот факт, что ко двору пригласили дочь мятежника, имя которого запрещено даже упоминать. Говорить о том, что по дворцу слухи разлетаются практически моментально, не приходилось… — Ваши вещи пришлют в приготовленную для вас комнату во фрейлинском крыле, — сообщила герцогиня Колиньяр, — а сейчас вы предстанете перед Её Величеством. Покои королевы охраняли гвардейцы, одетые в чёрно-белые цвета Олларов. Дана испытала некое замешательство при виде дворцовой стражи. Нет, вряд ли её арестуют, но ощущение было не из приятных. Распахнулись двустворчатые двери, и Риченда оказалась в пахнущей гиацинтами комнате, где, заметив трёх дам, смутилась. Её наряд — тщательно подготовленный и один из лучших в гардеробе был чересчур прост в сравнении с их, сшитыми по последней моде, туалетами. — Это приёмная Её Величества, — небрежно пояснила Урсула Колиньяр. — Дверь слева в Голубой будуар, направо в Малую столовую, а мы с вами пройдем в Жемчужную гостиную. — Герцогиня отодвинула белый занавес и открыла инкрустированную перламутром дверь. Прежде чем заметить стоящую у окна королеву, Риченда успела окинуть взглядом комнату и восхититься изысканной обстановкой. Затянутые светлым шёлком стены, лёгкие, шитые серебряными нитями, гардины, щебечущие в позолоченных клетках морискиллы. Такой роскоши и излишеств Дане никогда ранее видеть не приходилось, и потому на мгновение ей показалось, будто бы она попала в сказочный дворец. Правда, дворец этот был заполонен ызаргами… Все диваны и кресла в гостиной были заняты придворными дамами. Те шушукались, приглушённо смеялись и переговаривались. Не стоило труда угадать, что предметом столь бурных обсуждений стало появление Даны. Не обращая внимания на откровенно разглядывающих её девиц и дам, Риченда смотрела на королеву, ожидая, когда Катарина Оллар соизволит обратить на неё царственный взор. Женщина, вызывающая столь противоречивые мнения, выглядела очень изящной и хрупкой. Роскошная копна пепельных волос королевы была уложена в высокую, перевитую жемчужными нитями, причёску. Тонкую шею украшало ожерелье из тех же камней. Светлое платье из переливчатого, струящегося атласа расшито тончайшим кружевом. Даже со спины Катарина Оллар показалась Риченде невероятной красавицей. — Ваше Величество, прибыла герцогиня Окделл, — доложила Урсула Колиньяр, — в сопровождении графа и графини Ларак. Катарина Оллар наконец обернулась, и Риченда присела в низком реверансе, не торопясь подниматься. Выпрямилась она лишь, когда послышался тихий, мелодичный голос королевы: — Мы приветствуем герцогиню и чету Ларак. Мы рады тому, что герцогиня Окделл войдёт в нашу свиту. Лицо Катарины Оллар отличалось необыкновенной чистотой линий, а в сочетании с дымчато-голубыми глазами и светлыми волосами казалось трогательным и даже немного детским. Риченда не могла отвести взгляд от невероятно красивых глаз, притягивающих своей необычайной глубиной. Её Величество протянула изящную ручку, украшенную кольцами, и Дана коснулась губами тонкой белоснежной кожи. — Граф и графиня Ларак, ваша племянница отныне находится под нашей защитой. — Благодарю вас, В-ваше Величество, — чуть заикаясь от волнения, ответил Эйвон. — Мы будем счастливы передать вдовствующей герцогине Окделл, как милостиво её дочь была принята вами. Королева улыбнулась и кивнула: — Мы вас более не задерживаем. Хорошей дороги. Да благословит вас Создатель. Раскланявшись, Лараки покинули гостиную, и Риченде даже не удалось попрощаться с ними. На мгновение девушка почувствовала себя брошенной, жестоко оторванной от родных, но разве для неё это новое ощущение? Шурша юбками, Катарина Оллар медленно подошла к креслу и грациозно села: — Познакомьтесь с нашими дамами. Мы надеемся, что вы станете добрыми друзьями. Девицы и дамы начали по очереди подниматься с диванов и представляться. — Баронесса Моника Заль, — не слишком внятно пролепетала дама в огненно-алом платье. Это цвет совершенно не шёл ей и делал и без того нарумяненное лицо болезненно пунцовым. — Графиня Дженнифер Рокслей, — представилась симпатичная молодая женщина. Она была единственной, кто улыбался Риченде. — Герцогиня Ангелика Придд… — Графиня Анна Рафиано… — Баронесса Отилия Дрюс-Карлион… — Виконтесса Иоланта Манрик… У Риченды голова шла кругом от обрушившихся на неё имён и титулов. Вчера эр Август подробно рассказал ей об окружении Катарины Оллар, и Дана знала, что друзей у неё здесь не будет. Кроме королевы, разумеется. — А теперь, — сказала королева, когда с представлениями было покончено, — расскажите нам о себе, герцогиня. — Её Величество изящным жестом разрешила новой фрейлине сесть на стоящий в трёх шагах от её кресла табурет. — Вы поёте? Играете на музыкальных инструментах? — Пою весьма посредственно, Ваше Величество, — ответила Дана, опускаясь на табурет, обитый, как и вся прочая мебель в комнате, серебристой парчой. — Играю на лютне. За спиной послышался смешок, и щёки девушки вспыхнули. Катарина никак не отреагировала на несдержанность одной из своих придворных дам, но, неожиданно для Риченды, чуть подалась вперед и, тепло улыбнувшись, сказала: — У вас очень музыкальные пальцы. Мы научим вас играть на арфе. — Благодарю вас, Ваше Величество, — ответила Риченда, и в тот же миг почти кожей ощутила, как десяток сверлящих взглядов впиваются в спину. Далее последовали вопросы о предпочтениях в литературе и живописи. Чуть позже Её Величество попросила Риченду прочесть ей пару сонетов из маленького томика и, наконец, разрешила удалиться. — Ступайте отдыхать, герцогиня, а завтра вы будете сопровождать нас в аббатство. — Слушаюсь, Ваше Величество, — Риченда сделала реверанс и покинула гостиную. Она плохо запомнила дорогу к покоям королевы, и потому, пару раз свернув не туда, в итоге заблудилась в многочисленных дворцовых коридорах. Дойдя до очередной развилки — в этом месте галерея расходилась в две противоположные стороны — девушка в нерешительности остановилась. Куда же она забрела, если рядом не оказалось ни придворных, ни даже слуг, у которых она могла бы спросить дорогу? В тот момент, когда Риченда решилась было свернуть направо, за спиной послышались шаги. Герцогиня обернулась, и увидела шагающего по галерее мужчину. На вид ему было лет тридцать или чуть больше. Мундир очень ладно сидел на нём, подчеркивая достоинства фигуры. Военная выправка придавала стати и мужественного обаяния. Приятное лицо обрамляли рыжие волосы. Поравнявшись с девушкой, военный приложил руку к полям шляпы и склонил голову в знак приветствия. — Прошу прощения, сударыня. Я могу вам помочь? — осведомился он. — Я была бы вам очень признательна, сударь. Я ищу фрейлинское крыло. — О, это совсем в другой стороне, — лицо незнакомца озарила улыбка, светло-карие глаза приобрели тёплый золотистый оттенок. — Позвольте вас проводить? — Благодарю, вы очень любезны, — охотно согласилась Риченда и только позже, когда они уже шли по дворцовым коридорам, укорила себя за то, что совсем не подумала о том, что могут подумать случайные свидетели их совместной прогулки, если встретятся на пути. Девушка совсем не желала, чтобы о её персоне начали судачить в её первый день при дворе и уж тем более — доложили королеве. Дане очень понравилась Катарина Оллар, и ей не хотелось бы, чтобы Её Величество усомнилась в воспитании и нравственности новой фрейлины. — Вы впервые во дворце? — тем временем поинтересовался её спутник. — Да. И сразу заблудилась, — улыбнулась Риченда. — В этих коридорах немудрено заплутать. Я сам не сразу разобрался. Со временем вы привыкнете. В конце этой галереи поверните налево, и вы у цели. — Ещё раз — спасибо, — поблагодарила его Риченда, посетовав, что приятная прогулка закончилась так скоро. Но, возможно, они ещё встретятся и смогут продолжить знакомство. Девушка прекрасно помнила, что в Олларии у неё нет и не может быть друзей, но этот кавалер не показался ей отталкивающим. В конце концов, всегда есть те, кто занимает нейтральную позицию. Дана уже собиралась уйти дальше по коридору, когда он окликнул её: — Сударыня, могу я узнать ваше имя? — Риченда Окделл, — представилась герцогиня, лучезарно улыбнувшись. Незнакомец неожиданно побледнел, словно она назвалась дочерью Леворукого. — А как вас зовут? — слегка удивлённая его реакцией, задала встречный вопрос Дана. — Леонард Манрик, — после некоторой паузы представился он, и на этот раз опешила Риченда. Слова мужчины заставили улыбку покинуть лицо девушки, и теперь она напряжённо вглядывалась в его лицо. Тот самый Манрик. Вчера, когда она спрашивала у кансилльера, знает ли он, о том, кому Дорак желает отдать Надор, Штанцлер первым делом назвал Манриков: «Выбор падёт либо на внука тессория, либо на одного из двух его неженатых сыновей. Но Константин ещё учится в Лаик, а младший сын Арнольд давно обручён с дочерью Колиньяров, остаётся Леонард». Риченда злилась на себя за невнимательность. Как же она сразу не догадалась?! И эти рыжие волосы — отличительная черта всего семейства тессория. В Агарисе она не раз слышала от Хогберда шуточки о самом рыжем и самом жадном семействе Талига. — Я благодарна вам за помощь, сударь. Прощайте, — довольно резко произнесла Риченда, отвернулась от провожатого и решительно зашагала прочь. В отведённых для неё покоях приставленная к герцогине горничная заканчивала разбирать багаж Риченды. Дана отправила её за водой для умывания и, оставшись в одиночестве, осмотрела своё новое жилище. Комната оказалась светлой и просторной. Гардины на окнах, как и стены, были приятного золотисто-бежевого оттенка. Те же цвета преобладали в рисунке ковра и на портьерах, украшавших двери. Взгляд Даны скользнул по кремовому шёлковому покрывалу на кровати, туалетному столику, зеркалу в массивной раме. У окна располагалось бюро, на противоположной стене рядом с камином — два кресла и низкий столик на изогнутых ножках. Дверь справа от них вела в небольшую гардеробную. «Очень уютно», — решила Риченда, но тут же нервно прикусила нижнюю губу, вернувшись к недавнему знакомству. Герцогиня разочарованно тряхнула кудрями. Досадно. Случайная встреча со временем могла бы перерасти в приятное знакомство, если бы Леонард не был Манриком. «Навозникам» нужен только Надор. И она сделает всё, чтобы они его не получили!