Сиджики

      Тёплые восходящие потоки воздуха плавно резались крылом пегаса, оставляя после себя лишь еле слышный свист. Дарк не просто летел, он парил, используя для этого восходящие потоки тёплого воздуха. Медленно, но верно, он приближался к своей цели — к Кантерлоту.       Будучи достаточно опытным летуном, он мог лететь гораздо быстрее, но, учитывая возникающий зуд в правом крыле, парящий полёт являлся, пожалуй, самым лучшим вариантом.       Боль в крыле не была сильной, а, скорее, больше раздражающей. При махании крылом его ну просто жутко хотелось почесать, вызывая массу дискомфорта, терпимого, но неприятного. Лишь благодаря странному лекарству от Твайлайт зуд немного стих. Но стоило Дарку немного поработать крыльями, увеличивая приток крови, как ощущение возвращалось, принося с собой то неприятное чувство, из-за которого ужасно сильно хотелось почесаться.       Небесный полёт ночного странника проходил без эксцессов. Уже спустя каких-то полчаса на тёмном горизонте показались тусклые огоньки далёкого города, становясь всё ближе и ближе с каждой секундой, позволяя рассмотреть всю свою красоту и очарование.       Кантерлот — город с тысячелетней историей. Город, высеченный в скале, был построен на возвышении среди гор рядом с красивыми водопадами. Будучи столицей Эквестрии, он разместил в себе множество достопримечательностей, начиная от королевского замка двух сестёр, в котором проходят самые значимые мероприятия во всем королевстве, такие как «Грандиозный Бал Гало-Концерт», и заканчивая одним из самых лучших садов во всём королевстве, где каждый желающий пони мог прогуляться там среди различных деревьев или же просто отдохнуть у озера, лёжа на траве.       Кантерлот отличался от других городов, прежде всего, своим великолепием и уровнем жизни. В городе стояли вычурные дома с позолоченными крышами, улицы были украшены резными скульптурами и разноцветными флагами, в лавках продавали самые изысканные и дорогие товары, а население состояло в основном из знати и богачей, но.       Но, увы, пегас летел не к этому величественному городу, он летел к его другой стороне. Стороне, где из-за высокого уровня жизни знатные и богатые пони давно уже позабыли о понячестве. Кантерлот был городом мечтой, где хотел жить каждый пони Эквестрии. Вследствие чего, он и превратился в самый большой город с классовой несправедливостью. Разделённый невидимой чертой на множество социальных районов, со своими порядками и правилами, Кантерлот был городом, где власть и деньги решали всё, и принцессе не обязательно об этом знать.       Спустя какое-то время, размечтавшись о завтрашнем свидании с самой лучезарной кобылкой, пегас не заметил, как оказался над городом. Помотав головой, дабы развеять приятные воспоминания, он сосредоточился на ночном виде, изучая город сверху. Определившись со своим местонахождением, Дарк заложил вираж и спустя несколько минут приземлился у более чем знакомого двухэтажного домика.       На улице было тихо и темно. Лишь слабый тускловатый огонёк фонаря уличного освещения блеском отражался в окнах дома. Подойдя поближе и улыбнувшись, пегас залез в один из своих кармашков, доставая ключ. Ещё немножко и ночную тишину разрезал клацающий механический звук отпирающегося замка. Отперев дверь и войдя внутрь, Дарк провёл копытом по торчащему в стене магическому кристаллу. В прихожей дома зажегся свет.       — Я дома, — сделав небольшую паузу, радостно добавил. — С возвращением.       Дом был пуст. У Дарка не было кого-либо, кто мог сказать ему эти приятные слова. Немного взгрустнув, он снова улыбнулся, ведь он был дома, а дом он и у зебр дом. Самое уютное и желанное место, с которым у него было множество воспоминаний, как плохих, так и хороших.       Пройдя в глубь гостиной, пегас обратил внимание на стоящее мусорное ведро, в котором лежали две бутылки, тех самых, что выкинула Эплджек тем утром. Подойдя к ведерку и как следует изучив содержимое, он вытащил из него не начатую бутылку и понёс её на кухню.       На кухне было чисто и убрано, исключением являлась только одна кастрюлька, в которой некогда была вкусная овсяная каша с кусочками ананаса. Поддавшись воспоминаниям и состроив глупую любующуюся мордочку, приступил к уборке.       Как и заметила светло-серая единорожка, Дарк сильно отличался от фермерской пони. Он был чистюлей. Любовь пегаса к чистоте и порядку не являлась его жизненным кредо. Порядок и чистота всю его сознательную жизнь шли рядом и являлись скорее неотъемлемой привычкой, такой же, как поесть и поспать. И этой привычкой он обязан был ордену, где все было по расписанию ежедневно, еженедельно всю его сознательную жизнь.       Закончив драить кастрюльку с присохшими остатками каши, Дарк осмотрелся. Получив эстетическое удовольствие, он снова состроил глупую мордочку, хихикнув и в очередной раз вспомнив очаровательную обжорку, невольно поспешил на второй этаж.       Пройдя в тёмную комнату, он было хотел зажечь свет магического кристалла, но некое чувство дежавю остановило его. В отличие от первого этажа, где было темно, на втором в комнате было всё иначе. Большие окна, расположенные под углом, смотрели в ночное небо, позволяя тем самым странствующим лунным лучикам проникать внутрь, попутно освещая её.       Дарк замер, множество воспоминаний, словно лавина, обрушались на него. Сделав робкий шаг, потом ещё, и ещё, он проследовал до заправленной кровати. Возникшее в груди странное чувство заставило его залезть на неё и прилечь. Копыто медленно протянулось до одной из подушек, подтягивая её. Подтянув и уткнувшись в неё мордочкой, он покраснел. Подушка всё ещё хранила в себе слабый аромат яблочной пони. Обняв её и поддавшись накатившим чувствам, Дарк провалился в мечтательных воспоминаниях, крепко-крепко сжимая то единственное, что он мог на данный момент.       Практически уснув, вдруг дёрнулся. Боль в крыле пропала так же быстро, как и появилась. Потерев заспанную мордочку, пегас неожиданно вспомнил о цели своего визита — битсы.       Приведя себя в порядок и умывшись в ванной, Дарк снова проследовал в комнату на втором этаже. Поправив постель, он подошёл к прикроватной тумбочке и, открыв её, достал маленький звенящий мешочек. Высыпав содержимое на тумбочку, он улыбнулся. Пару сотен монет, отложенных на черный день, радовали его намного больше, чем семь монеток. Миссия была практически завершена, но оставалось самое главное — «Гарцующая Кобыла».       Спрятав деньги в недрах своего одеяния, прогулялся по дому, осматривая его, словно в последний раз. Уж слишком он к нему привык, к своему дому. Да, он практически был пуст, но для него это было самое желанное место, приютившее и подарившее очень ценные воспоминания. Тяжело вздохнув и попрощавшись с домом, пегас направился в другому хорошо знакомому заведению.       Прогулка по ночному Кантерлоту имела своё особое очарование. Некогда полный, словно гигантский муравейник, город становился пустынным. Дневные распри и суета уходили, растворяясь в ночном сиянии звёздного неба, оставляя после себя лишь чувство свободы от всего, что было днём, и каждый сам решал для себя, чем он будет заниматься. Кто-то спал, кто-то развлекался, а кто-то шагнул за грань, отдавшись порокам снимая ночных кобылок.       Бар, таверна или трактир «Гарцующая Кобыла» располагался в одном из красивейших мест Кантерлота, на так называемом «перекрёстке клевера». Особенность данного перекрёстка заключалась в его виде и географическом расположении. Небольшой пятачок округлой формы находился на стыке трёх районных углов: производственного, торгового и так называемого района трущоб. Сами районы разделялись между собой протекающими реками, соединяющихся в одну благодаря мостам и перешейкам по всему радиусу пяточка, превращая его в островок с прилегающими тремя листочками.       У «Гарцующей Кобылы» как всегда было оживлённо. Зазевавшиеся пони, подвыпившие или просто гуляки. Это место было особенным. В «Гарцующей Кобыле» было всего одно правило, суть которого заключалась в том, что все посетители равны. Возможно, многим это не нравилось, но владелец заведения не был как многие, он был особенным пони с авторитетом, пожалуй, больше, чем у ночной принцессы.       Осмотревшись по сторонам и не заметив знакомых морд, Дарк, собравшись с силами, отправился внутрь. Внутри было всё так же как и всегда, множество столиков, небольшая импровизированная сцена с играющей на фортепиано красивой кобылкой песочных тонов и большая барная стойка, за которой трудилось несколько поняш.       Выделив из этих нескольких одного стоящего спиной и натирающего бокалы не очень молодого пони со шкуркой тёмно-серого цвета и серебристой гривой, Дарк замер. Ему не хотелось попадаться на глаза этому пони, не зная о его настроении. Осмотревшись ещё раз, он остановил свой взгляд на песочной кобылке, играющей на фоно.       — Элис, — выговорил Дарк.       Песочную кобылку звали Элис, именно за неё они с Эплджек заступились, а это значит, как минимум она не пошлёт его куда подальше. В очередной раз осмотревшись и убедившись, что тёмно-серый жеребец занят натиркой бокалов, пегас, пригнувшись, предпринял попытку доползти до кобылки, как басовитый голос хозяина разнёсся по заведению.       — Вот жешь экого ползающего пегаса к нам занесло, — вымолвил тёмно-серый жеребец, всё так же стоя спиной к пегасу и натирая бокал.       Скорчив мордочку, Дарк распрямился. Скрывать своё присутствие уже не имело смысла, и так всё внимание всех присутствующих было обращено в его сторону.       — Д-доброй ночи, дон Сальвадоре, — вымолвил пегас, набравшись смелости.       — Вы только посмотрите, господа, — обернувшись и переведя взгляд на Дарка, — какого дяденьку к нам занесло.       — Дон, я…       — Присаживайся, — перебив и сделав пригласительный жест, указал на свободное место у барной стойки.       Словно по волшебству, все сидящие у стойки пони растворились, будто там никто и не сидел. Даже пони бармен удалился, оставляя барную стойку в единоличной власти дона Сальвадоре.       Робкими шажками, еле-еле перебирая копыта, Дарк подошёл к стойке и, осмотревшись, уселся напротив тёмно-серого единорога, потупив свой взор в лакированной деревянной столешнице. Дон не спешил с беседой. Закончив натирать стеклянный бокал, он поставил его перед пегасом и, достав из-под стола бутылку с янтарной жидкостью, плеснул её в бокал.       Копыто пегаса неуверенно протянулось до бокала. Выпив содержимое одним залпом, он, поморщившись, поставил бокал на место.       — Дон, я… — начал пегас.       — Что ты? — убирая бокал со стойки.       — Простите, я виноват, — положив копыта на стойку.       Усмехнувшись, единорог со стуком приземлил своё копыто на стойку, удерживая в ней кусок тряпки. Дёрнувшись, пегас, тут же извинившись, поспешил убрать свои копыта, давая возможность единорогу отполировать часть стойки.       — Я так полагаю, ты сюда не выпить пришёл, мой любезный друг.       Пегас снова дёрнулся, он не то чтобы боялся стоящего перед ним единорога, просто он не знал с чего ему начать. Кивнув головой, он на несколько секунд перевёл взгляд на Дона, после чего снова потупил свой взгляд, поджимая ушки.       — Ко мне в кабинет, живо, — вымолвил суровым голосом единорог.       Дарк, кивнув головой, поспешно покинул свое место и проследовал по уже знакомому маршруту мимо барной стойки, по лестнице вверх, на второй этаж заведения. Туда, где располагался кабинет дона Сальвадоре.       — Биг Беер, стойка! — выкрикнул единорог, проследовав за пегасом спокойным шагом.       Кабинет Дона Сальвадоре был достаточно большим и роскошным. На стенах висело множество картин и гобеленов, а на полу расположилось несколько красивейших ковров. Посередине комнаты располагался т-образный резной стол, вытесанный из какого-то очень дорогого дерева. По его бокам стояли небольшие диванчики, украшенные золотыми аликорнами. Именно на одном из этих диванчиков и расположился Дарк. Вошедший вслед за ним единорог разместился в кожаном кресле во главе стола.       — Пряный кальвадос, поломанная барная стойка, одно витринное стекло и несколько разбитых носов, — грозно выпалив, Сальвадоре достал из стола бумажный планшет с какими-то записями и небрежно кинул его на стол под нос пегаса.       Протянув своё дрожащее копыто, Дарк медленно придвинул к себе брошенный планшет. Внимательно ознакомившись с содержимым, он побелел. Сумма за причинённый ущерб была просто огромной, даже если продать дом. Не произнося ни слова, он поник, все мысли о деньгах просто потерялись в бездне отчаяния.       — Я не виню тебя в этом, — произнёс Дон более спокойным голосом. — Это всё она, та рыжая бестия.       Пегас остолбенел, за себя он больше не боялся.       — Может, ты мне расскажешь где я могу её найти?       — Я всё заплачу, — помотав головой, выпалил пегас. — Я заплачу, всё, только дайте время.       — Время? — задумавшись на некоторое время. — К полудню, да, думаю, к полудню меня устроит.       Уставившись на Дона, Дарк был в замешательстве. Найти деньги и покрыть счёт единорога он мог, даже если он снова пойдёт по той стороне пути, он мог. Но сроки, которые поставил Дон были невыполнимы.       — Дон, я…       — Мой мальчик, — перебив пегаса, Сальвадоре продолжил. — Когда я подобрал тебя на улице, разве я что-нибудь просил в замен? Нет, не просил. Я выходил тебя, дал работу, помог с заработком денег, и как ты мне хочешь ответить?       — Дон…       — Ты утащил её у меня прямо из-под носа, тем самым оскорбив меня.       — Дон…       — Барная стойка, старше чем ты сам, была разбита её копытами.       — Дон…       — И после устраивает целый мордобой.       — Дон…       — И что же происходит потом, а?       — Дон…       — А потом, — повысив свой тон, чуть ли не крича. — Когда она уже без сознания, появляешься ты, мать твою, и каким-то загадочным чудом уносишь её прочь.       — Дон…       — Я уже много лет Дон, и повторять мне об этом не нужно. Выбирай, Дарк, или ты приводишь её ко мне, или у меня будет новое кожаное кресло.       Кровь в жилах у пегаса застыла. Одна мысль о том… Он испугался. Испугался за Эплджек и её семью. Он не очень много знал о Доне, но слухи ходили разные, и все они сходились в одном — Дон Сальвадоре, несмотря ни на что держал своё слово.       — Дон, я не позволю и волоску упасть с её шёрстки.       — Она что? — состроив удивление. — Важнее собственной жизни?       — Да, — выпалил пегас, не задумываясь.       — Ты что же, влюбился в эту деревенщину, мальчик мой?       — Даже если и так, то что?       — А она любит тебя?       — Нет, но…       Комнату озарил громкий злорадный смех.       — Ха-ха-ха, и ты готов умереть ради шлюхи, которая тебя не любит.       — Она не шлюха, — сорвавшись с места, дабы приложить обидчика.       Магическое поле моментально сковало пегаса, прижимая его к полу. Дон Сальвадоре был куда более опытен и уже знал о возможной реакции жеребца.       — Что ты видишь, мальчик мой? — спокойным голосом произнёс единорог, смотря сверху вниз на прижатого к полу пегаса.       Дарк не ответил, лишь попробовал вырваться из магического захвата, но безуспешно. Вонзив свой взгляд в единорога, он попытался снова, ещё и ещё.       — Ты не желаешь отвечать на мой вопрос? — продолжил Дон.       Дарк лишь фыркнул, отвернувшись. Но Дон Сальвадоре, использовав магию, силой повернул его мордочку обратно и, посмотрев прямо в глаза, поинтересовался.       — Быть может, яблочная пони из Понивиля даст мне ответ.       Зрачки пегаса расширились, секунду спустя он дёрнулся со всей силы и почти было вырвался, но захват Дона был сильнее. С грохотом приземлившись об пол, он тяжело простонал. Дон Сальвадоре отшатнулся, его рог искрился, словно бенгальский огонь, причиняя невыносимую боль.       Рывок пегаса оказался просто невероятной мощи, которой не обладают даже земнопони. Если бы Дарк также попытался вырваться из захвата той Понивильской единорожки, то она бы моментально потеряла сознание от возникшей нагрузки. Если бы она не была кобылкой и подругой. И если бы Дон не удержал, то…. Слишком много если.       — Ах, ты ж, щенок, — выговорил сквозь зубы дон Сальвадоре, сдерживая нарастающую боль.       Дарк снова попытался со всей силы вырваться, но моментально был пригвождён полу. Сделав ещё несколько безуспешных попыток, он сдался. Усталость прошедшего дня сделала своё мерзкое и пакостное дело, как раз в тот самый момент, когда магия Дона была на грани ослабевая и практически иссякла. Но для обессилевшего пегаса это было уже не важно, он этого уже не замечал.       — Дон Сальвадоре, вы же пони чести, да? — выдавил из себя пегас, обмякнув на полу.       Дон Сальвадоре молча кивнул головой в ответ, при этом сохраняя суровый взгляд, не смотря на то, что сам он еле держался на копытах и просто не мог ответить.       — Не трогайте её и её семью, а со мной можете делать что хотите, мне не привыкать.       Произнеся эти слова, пегас ощерился, показав оскал зверя. Поёрзав мордочкой по полу, уцепился зубами за часть капюшона и сделав несколько перекусов, закусил его так, что бы все зубы касались ткани.       Дон Сальвадоре испытал сильнейшую боль. И эта боль не была от перенапряжения, источником этой боли являлась его грудь, а точнее сердце. Боль, которую он когда-то давно уже испытал, вырвалась вновь при виде пегаса.       Отчаянный оскал Дарка не был понячьим и был больше похож на оскал загнанного в угол бешеного хищника. Для полной картины пегасу не хватало только пены изо рта.       Мурашки пробежали по шкурке Дона, магический захват рассеялся, и он медленно подошёл к пегасу. Закрыв глаза, Дарк продолжал лежать, изредка подрагивая в ожидании.       Дон Сальвадоре протянул одно копыто и положил его на голову пегаса, а вторым он обхватив его за шею, притянул к себе, сгребая того в крепкие объятия, словно обнимающая своего жеребенка кобылка.       Сгребая пегаса в объятия, Дон Сальвадоре грозно повторял всего одно слово: «Они». При этом всё сильнее прижимая пегаса к своей груди. Наконец, успокоившись спустя пару минут, он перевёл свой взгляд на подопечного. Пегас оказался потерянным, а большие синие глаза глупо смотрели в ответ, делая эту мордочку снова забавной. Дарк не понимал ничего, а его единственной мыслью было: «Это, что вообще происходит-то?». Ведь всего несколько минут назад он уже был готов к худшему.       — Дон? — вымолвил Дарк, чуть отпрянув.       — Заткнись, — снова прижимая пегаса.       Дарк, будучи задавленный авторитетом Дона, не стал сопротивляться, а даже наоборот, поддавшись некому приятному чувству теплоты, уткнулся мордочкой в грудь. Это не было тем чувством, когда его обнимала Эплджек, тогда его сердце просто хотело вырваться из груди и бежать галопом. Чувства, которые испытал Дарк, хоть и отличались, но всё ровно были приятными.       — Ну ладно, хватит с нас телячьих нежностей, — спустя несколько минут произнёс Дон, отодвигая от себя пригревшегося пегаса.       — Дон, — всё ещё сомневаясь, начал Дарк. — Это, я, что сейчас было?       — Урок, мальчик мой, урок.       — Это был злой урок, — немного повысив интонацию, Дарк осёкся. — Простите.       — А ты думал, — повернувшись спиной к пегасу, — что ты совершаешь нечто благородное, — повернув голову и посмотрев на Дарка суровым взглядом, — вытворяя такое с невинной кобылкой?       — Я не, — немножко отшатнувшись и потупив взгляд в пол.       — Не подумал о её чувствах, — добавил Дон Сальвадоре, проследовав к своему креслу.       — Я… — бегая глазами в поисках ответов.       — Тебе больно, да? Сейчас ты впервые задумался о том, какого было ей.       Пегас содрогнулся, потому как Дон попал в самую точку. Усевшись на круп, он, повинуясь защитным рефлексам, поспешил спрятать мордочку под капюшоном и, дотронувшись одним копытом до другого, съёжился. Он и вправду до этого не задумывался, какого было ей.       — Горько, больно? Постарайся не забывать это чувство, потому как она его ещё не раз испытает.       — Но… — попытался возразить пегас, прикусив нижнюю губу.       — Мальчик мой. Скажи мне, что ты видишь на моём боку?       — Кьютимарку в виде пони, пони в шляпе.       — Не совсем. Да, она похожа на пони в шляпе, но это не так. Это тень, принадлежащая пони в шляпе. И именно благодаря ей меня называют хозяином ночного города…       Внезапный стук в дверь заставил дона Сальвадоре остановиться, переводя своё внимание на потревожившего гостя.       — Войдите.       Дверь медленно распахнулась и на пороге кабинета оказалась песочная кобылка. На её мордочке легко можно было прочитать озабоченность. Робко войдя и сделав несколько шагов, её взгляд упал на разбитого пегаса.       — Дон Сальвадоре, я слышала шум и хотела поинтересоваться. Всё ли у вас в порядке?       — Всё в порядке, Элис, не волнуйся.       — Да, Элис, всё хорошо, — поспешил добавить, пегас.       — Дон Сальвадоре, — сделав несколько шажков вперед, кобылка продолжила. — Он не виноват, правда, не он начал драку, это…       — Элис, лапушка, — перебил Дон, продолжив, — я провожу воспитательную беседу не потому, что был устроен погром. Всю необходимую компенсацию я уже взыскал с братьев Райт, — заметив вопросительный взгляд пегаса, периодически косящегося на планшетку с цифрами, добавил, — абсолютно всю сумму, так что не переживай.       — Значит, вы его простили? — с радостью в голосе поинтересовалась кобылка.       — Да, Элис, простил, а теперь не могла бы ты принести два чая?       Радостно воскликнув, песочная кобылка подбежала и обняла пегаса просто так. После чего, поблагодарив Дона, она поспешила покинуть кабинет, дабы принести горячий согревающий напиток самому доброму пони Эквестрии.       — Заводная, правда? — подойдя к пегасу и положив копыто на плечо, вымолвил Дон.       — Ага, очень энергичная кобылка, — согласился пегас.       — Ну что, Дарк, я не буду читать тебе лекций, она тебя спасла, так что будь ей благодарен, — похлопав по плечу и указывая копытом в сторону стола. — Присаживайся, хватит раскисать. Расскажи мне о своей любви, и о том, что тебя терзает.       Спустя полчаса пегас выходил из «Гарцующей Кобылы» в приподнятом настроении. Душевный разговор с Доном Сальвадоре оказался особенным, словно разговор между отцом и сыном. Это не могло его не радовать, ведь иметь семью, пусть и не совсем такую, но всё же, было приятно. Да ещё и с тем условием, что его бок согревала заработанная им зарплата, включающая в себя ещё и моральную компенсацию за драку от двух очень щедрых посетителей.       Попрощавшись с коллегами, в особенности с Элис, которая даже пустила слезу, Дарк вышел на улицу. Всё тот же прохладный ночной ветерок пробежался по его челке, заставляя её развеваться, срывая капюшон. Обернувшись и посмотрев на заведение ещё раз, он заметил стоящего на балконе второго этажа тёмно-серого пони единорога с серебристой гривой.       Взмахнув крыльями, Пегас взвился в небо. Сделав небольшой кружок, он спикировал прямо на провожающего его единорога, уткнувшись в его грудь и сгребая в свои объятия.       — Спасибо, Дон, спасибо.       — Не за что, мой мальчик, не за что, — теребя копытом челку пегаса. — Главное — помни. Любовь — это самое прекрасное чувство, и если твоей кобылке придётся плакать, то…       — Только от счастья, Дон, — поспешил закончить мысль пегас.       Улыбнувшись в ответ, Дон Сальвадоре, похлопав по спине Дарка, оттолкнул его, выпроваживая. Видя, как самый влиятельный пони ночного города сдерживает слезы, Дарк взмыл в небеса с улыбкой на мордочке. Расправив крылья и поймав подходящий воздушный поток, он вновь воспарил.       Проводив взглядом пегаса, единорог протёр копытом влажные глаза. Постояв на свежем воздухе ещё немножко, Дон направился в свой кабинет. Усевшись за стол и достав из верхнего шкафчика старую потрёпанную газету, аккуратно раскрыл её. Несколько сдерживаемых слезинок скатились по его щекам, когда его копыто остановилось у одной фотографии с изображением молодой красивой кобылки и её жеребенка. Утерев слёзы, Дон почувствовал, как их поток усиливается. Спустя несколько минут, успокоившись и отпустив тяжёлые воспоминания того времени, его копыто устремилось дальше по списку.       Одна за другой проскакивали фотографии под его копытом, пока оно не замерло возле супружеской пары. Сухо вымолвив: — «Эпл Брайт Мак и ПеаБаттер» — Дон Сальвадоре, в очередной раз закрыв глаза, погрузился в нелёгкие воспоминания тех дней. Свернув газету и взглянув на оглавление, при этом тяжело вздохнув, он снова убрал её в стол. Туда, где он всегда сможет её достать, дабы отдаться счастливым воспоминаниям, всего того, что было до…       «Список погибших в железнодорожной катастрофе» — гласила потёртая надпись в оглавлении газетного разворота.       Аккуратно приземлившись на балконе, Дарк поспешил размять свое правое крыло после продолжительного полёта. Помахав им ещё, он улыбнулся, потому как лекарство от принцессы дружбы Твайлайт Спаркл и вправду работало.       Пройдя в приоткрытую дверь, пегас заинтересованно осмотрелся. На столе рядом с пряничной пони стояла небольшая магическая лампа, тускло освещающая комнату. Мысленно поблагодарив Твайлайт за заботу, он поспешил к столу, дабы облегчить свою ношу.       Потушив магическую лампу и дотронувшись до пряничной пони копытцем, Дарк, с довольным выражением мордочки, поспешил в кровать. Всё, что ему теперь оставалось, так это уснуть и как можно скорее, ведь только в этом случае завтрашнее свидание с Эплджек наступит гораздо быстрее.