Покусился, бесстыжий!

Медленно, но верно в Кардифф приходило Рождество. Сначала оно виднелось в соснах, ёлках, пихтах и других хвойных, буквально заполонивших рынки, потом множество гирлянд, украсивших университетский городок, засветились в преддверии праздника, а вскоре и сам воздух насквозь пропитался Рождеством. Студенты, конечно, рьяно верующими не были, но Рождество уважали уже не за его религиозность, а как старую добрую традицию и отличный повод отдохнуть в кругу друзей. И несмотря на то, что многие приехали из других стран и городов, Рождество объединило всех — вне зависимости от пола, возраста и конфессии. Сессия ещё не закончилась, а потому по домам никто разъезжаться и не думал, за редким исключением. Лис полагал, что праздники могут растормошить Алекса и оторвать его от депрессивных мыслей, а потому свёл его с Джеком и Никки, и теперь таскал всех троих по всевозможным Рождественским рынкам и намечающимся пьянкам. Парни на удивление быстро нашли общий язык, младшекурсники перестали сторониться Алекса и с упоением смеялись над его озорными остротами, а Алекс как-то раз отозвал Лиса в сторону и довольно заявил, что «одобряет» его друзей, чему рыжий был несказанно рад. Вообще, он с удивлением отметил недавно, что с Алексом ему неожиданно легко и хорошо. Темы для общения — интересные и не надоедают, мнение Алекса по многим вопросам — уникальное и самобытное, внутренний мир его глубок и загадочен, а сам он ну просто невъебически крут. Алекс всегда готов был выслушать, порой давал дельные советы, умел приободрить и поднять настроение одной колкой фразой — сказка, а не сосед. Казалось, последняя стена между парнями рухнула — и вот Лис уже был невероятно благодарен Марике за то, что помогла ему найти такого замечательного, первого и единственного в его жизни… друга. Кстати, говоря о девушке — она за день до Рождества вернулась в Великобританию, уже звонила Лису и звала гулять, буквально умоляя, чтобы тот притащил Алекса. Лис как бы и не сопротивлялся особо — чего, однако, нельзя было сказать о старшем. Тот совершенно ни в какую не желал видеться с Марикой, как он объяснил — чувствовал вину за то, что пропал надолго и нос воротил. Но Лиса попросила девушка-идеал, которой он просто не способен был отказать, поэтому, невзирая на доводы Алекса, он буквально волоком выпер того на улицу. — Лис! Привет! О господи, Лекс, это ты! — всплеснула руками Марика и тут же кинулась его обнимать, щебеча что-то на французском. Она подхватила того под руку и повела за собой, рассуждая о чём-то, а Лису не оставалось ничего, кроме как уныло плестись следом, пытаясь уловить нить их разговора и вслушиваясь в хриплые гортанные фразы Алекса. Познания рыжего в этом языке были весьма скудны, и он мог сказать только, что старшие вспоминали, кажется, школьные годы. Но вот вклиниться в разговор и уж тем более болтать непринуждённо младший был не способен, и потому остро чувствовал себя лишним. Из состояния «я упиваюсь своей ненужностью» Лиса вывели тонкие пальцы Алекса. Тот, не отрываясь от разговора с подругой детства, затронул, будто погладил смуглое запястье рыжего и, как тому показалось, выдохнул облегчённо. Словно проверял, здесь ли ещё его поддержка на крайний случай, словно желал дать Лису понять, что он вовсе не лишний в этой компании и что старшему его присутствие необходимо. Минут через десять Марика наконец вспомнила про Лиса, сказала Алексу какую-то фразу на родном языке, а затем они так же непринуждённо продолжили болтать теперь уже на английском. — Как Элиан? Твоя сестра всё ещё рисует? — спросил вдруг Алекс. — О да, ты знаешь, он делает успехи! Несколько его работ сейчас как раз выставляется в галерее в нашем родном городе, поэтому ему пришлось задержаться, но как только он вернётся… Лис! — обратилась она к рыжему, и тот встрепенулся. — Я обязательно должна познакомить тебя с моей сестрой! Я ему столько рассказывала про тебя, он будет рад… Что-то не укладывалось в голове Лиса, определённо. Что-то было не так. — А… э… сестра?! Почему ты говоришь о ней как о парне? — до него наконец дошло несоответствие местоимения «он» и понятия «сестра». — Ты ему не сказала? — улыбнулся Алекс, а девушка пожала плечами. — Не довелось как-то. В общем, Ленни — очень… необычная, она предпочитает, чтобы о ней говорили в мужском роде. Мы все уже как-то привыкли за последние десять лет, — пояснила Марика. А у Лиса окончательно пропал интерес к этой «необычной» Элиан. Говорит о себе как о парне — значит, трансгендер, рассудил он. Уж кого-кого, а трансгендеров рыжий в родной Финляндии повидал будь здоров — бородатые мужики в платьях и с накладными ресницами, бабы в мужской одежде и без макияжа, утягивающие грудь и носящие короткие стрижки… да ну нахуй. Вскоре они попрощались с девушкой, пригласившей их в гости на празднование Нового года, и не спеша двинулись обратно в сторону общежития. Марика и Элиан, как объяснил Алекс, вдвоём снимали большой дом неподалёку, да и вообще существовали весьма безбедно на денежки щедрого отца — главного инженера «Bugatti». Старшая училась на экономике, а младшая, будучи неплохим художником и унаследовав отцовский интерес к автомобилям, решила, что математическая специальность замечательно свяжет творчество и технику. Погуляв ещё немного по зимним улицам университетского городка, юноши вернулись домой, где сразу же честно уселись за учёбу, но учиться ни одному не хотелось. Четверокурсник сдался первым — захлопнул крышку ноутбука, отложил его в сторону и вперил взгляд в Лиса. — Ты веришь в Бога? — спросил вдруг Алекс, и это застало Лиса врасплох и заставило его тоже оторваться от очередной задачи. — Нет, — аккуратно ответил он, наблюдая за реакцией Алекса, но тот, казалось, не был удивлён. — А ты? — А я — верю. Но не сильно. Жить проще, когда есть уже готовые стандарты добра и зла. Помолчали недолго, и последовал новый вопрос от старшего: — У тебя есть смысл жизни? Лис улыбнулся краешком губ. В этом был весь Алекс — там, где других спрашивающих обычно посылали подальше, он умудрялся так формулировать вопрос, что не ответить было нельзя. И рыжий отвечал — осторожно, впервые открываясь перед кем-то настолько. Не «в чём смысл жизни», а «есть ли он вообще». — Нет. — А у меня был. Голос Алекса задрожал, но он всё равно продолжал говорить. — Помнишь, ты спрашивал, кто такая Ольга? Я расскажу тебе. Я тебе доверяю теперь. Только не перебивай.