Покусился, бесстыжий!

Лис упорно пытался разобраться в себе, но у него почему-то ни черта не выходило. Алекс… этот вездесущий Алекс подарил рыжему то, чего всегда так не хватало в жизни: теплоту. О нём хотелось заботиться, хотелось слышать его голос, выражающий сумасбродные мысли, хотелось понимать его, знать как облупленного, быть рядом. От подобных рассуждений спасала только надвигающаяся сессия, чему Лис был даже рад. Кошмары Алексу сниться не переставали. Однажды ночью младший проснулся от ощутимого пинка, с неохотой выпутался из одеяла, сонно матерясь, и увидел перед собой Алекса с подушкой. — Я лягу с тобой, можно? Мне снится… И Лис, не дослушивая, молча отодвинулся к стенке, освобождая место для соседа. Тот примостился с краешку, долго сопел, а потом, уже в полудрёме, неосознанно придвинулся поближе к горячему тельцу рядышком. А рыжий, молясь, чтобы тот не проснулся, зачем-то приобнял его и снова начал размышлять. Алекс на девушку был не похож. Он был твёрдый, костлявый, но жутко тёплый, а ещё у него билось сердце. Под этот размеренный стук Лис быстро уплыл в дремоту и сам не заметил, как уснул, а под утро Лекса уже не было. С тех пор между ними установилась безмолвная договорённость: когда старшему снились кошмары, он неизменно приходил спать к Лису, а тот и не против был, потому как сам засыпал в разы лучше в компании Алекса. Однажды утром у рыжего получилось проснуться первым, и он в течение получаса разглядывал лицо спящего рядом с ним человека. Вдруг в дверь постучались, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянули Джек и Никки. Увидев Лиса в весьма… компрометирующем положении, они были уже готовы отпустить парочку пошлых шуток, но парень неожиданно для себя самого приложил палец к губам, с суровым лицом призывая к тишине, ибо в голове промелькнуло: «Проснётся. Уйдёт. Не хочу». Лису было мало. Лису хотелось большего, только он не понимал: большего — это чего? В конце концов рыжий решил, что это сказывается отсутствие у него постоянной девушки, и пошёл каяться к Марике, которая давненько уже хотела его свести с одной своей хорошей подругой. Девушку звали Ира. Не сказать, что красавица, но не глупа, может поддержать разговор и в целом была бы неплохим другом. Честно сказать, Ира сначала чуточку охренела, когда ей предложил встречаться чуть ли не самый желанный парень в университете, но быстро сообразила, что такой шанс упускать нельзя, и мигом согласилась. Марика… ну, это просто Марика. Лис, будучи сначала почти гомофобом, неожиданно быстро свыкся с мыслью, что Марика встречается с Элианом. И что Элиан называет себя мужчиной. Просто при взгляде на эту пару всё казалось таким естественным, таким до чёртиков правильным, что невозможно было не согласиться. Лис проводил с Ирой много времени, можно даже сказать, что слишком много. И это было вовсе не для того, чтобы поменьше думать про Алекса. Рыжий теперь редко ночевал у себя, и вовсе не для того, чтобы Алекс не приходил по ночам. А ещё младший упорно избегал разговоров, отделываясь дежурным «нормально всё», и это уж совершенно не потому, что мысли Алекса, облачённые в его приятный, хриплый голос, были невъебически хороши. Лекс чувствовал себя лишним, абсолютно ненужным, и ему это зверски не нравилось. Он наконец-то нашёл человека, который его, кажется, понимал и принимал, только человеку этому… нахуй не сдался. Старшекурсник стоически терпел две с половиной недели, а потом решил, что срочно должен что-то поменять в этой жизни, пока не свихнулся окончательно, и первым делом задумал устроить «большую охоту на лис»: отловил рыжего в коридоре и основательно так припёр к стеночке. — Какого хрена?! — прошипел Алекс, пытаясь уловить во взгляде Лиса хоть малейший проблеск эмоций, но тот оставался абсолютно спокоен и безразличен. — Какого хрена — что? — поинтересовался он в ответ скучающе. Алекса это взбесило до дрожи — мало того, что игнорирует, так ещё и корчит из себя не пойми что. — Я хочу быть ближе всех к тебе. И уж точно ближе, чем она! Всё наболевшее за долгое время теперь буквально вываливалось из старшего крупными хлопьями. Оба понимали, что речь шла об Ире, и оба знали, что разговор этот неизбежен. После некоторых раздумий Лис выдал холодный, взвешенный ответ: — Она моя девушка. Её я трахаю и немного оберегаю. — А любовь? — Не знаю, что это, — отрезал Лис, а Алекс почему-то вроде как выдохнул, ведь рыжий абсолютно ничего не сказал о чувствах к девушке. Значит, шансы есть… стоп. Какие шансы?.. Какие, к чёрту, шансы, они же натуралы, в конце концов! Фу, мерзость. Пытаясь убедить себя в неправильности собственных ощущений, Лекс потерянно задал новый вопрос: — Хорошо, в любовь ты не веришь. Дружба?.. — Не пробовал. А сейчас стало по-настоящему обидно. Старший наивно полагал, что обрёл наконец-таки друга, а тот заявляет такое. — А я?! — оскорблённо надулся Лекс, готовясь к окончательному разрыву всех приятельских отношений, ожидая ответа вроде «А ты катись к чёрту», но такого он не ожидал точно. — Ты… — и Лис вдруг задумался. Мог бы соврать, недосказать, но зачем-то решил ляпнуть честно всё, что было в голове. — Тебя хочется одновременно сожрать и защитить, причём последнее пока пересиливает. Не знаю, почему, но ты особенный. Присвоить тебя хочется. О да, то самое слово. Вот тут Алекс и пропал. Сдох. Скончался. — Почему я? — Душа? Характер? Внутренний мир? Хоть как назови, но дебри твоих мыслей я готов изучать часами. Слишком нестандартно, слишком причудливо. Лекс прикрыл глаза, безуспешно пытаясь подвергнуть анализу пламенную речь рыжего. Спустя минуты две он наконец изрёк: — Действительно, это не очень-то похоже на дружеские чувства… скорее, смахивает на одержимость. Снова молчание. Лис, кажется, решался на что-то. По крайней мере, со стороны выглядело так, будто внутри юноши происходит мучительная борьба. — Можно, я попробую одну вещь? — и младший выжидательно вперился глазами в Алекса, у которого уже вообще ничего в голове не укладывалось. — Рискни костями, — усмехнулся тот в ответ. Лис вздохнул пару раз нервно. — Глаза закрой. У Алекса что-то щёлкнуло внутри. Интуиция его подводила редко, и сейчас он даже не сомневался, что понял всё правильно. Слишком правильно. И решил отбиться иронией, как всегда в непонятной ситуации. — С тобой никакой интриги, даже скучно. Глаза закрыть, губы облизать и выпятить? В ориентации засомневался? — язвительно выплюнул он. — Я натурал. Кстати, никогда не целовался с открытыми глазами, — Лиса, кажется, уже ничем нельзя было смутить, настолько уверенным в себе и своём решении он выглядел. — Поразительное упущение. Впрочем, мне тоже, кажется, не доводилось. — Ты заткнешься наконец или тебе помочь? — Фи, как мерзко звучит. Не надо так. — Тощий психопат. — А ты настоящая свинья. — Может, всё-таки закроешь глазки для атмосферы? — И не надейся, блядь. Я ещё не согласился на твои хитромудрые манипуляции с моими, между прочим, губами закостенелого натурала, — надулся старший. — Ну, нет так нет. Как прикажете, большой брат, — и рыжий уже развернулся, собрался уходить, но вдруг почувствовал робкое прикосновение холодных пальцев к своей шее. — Вот же ты тормоз… — послышался тихий-тихий шелест хриплого шёпота, а затем Лису не дали даже опомниться — глаза цвета дождя, распахнутые широко, были слишком близко, смотрели до одури пронзительно. Рыжий успел увидеть длинные светлые ресницы, мелко подрагивающие от волнения, и еле заметные веснушки на бледной переносице, а потом утонул в голубом?.. сером?.. зелёном?.., а впрочем, какая разница… Из головы уплыли все мысли о неправильности происходящего, и Лис, так и не подумав закрыть глаза, почувствовал аккуратное прикосновение к своим губам чего-то мягкого, но так не похожего на знакомые ему женские губы. Вокруг тёплым молочным киселём растекалась нежность — неведомое ему доселе чувство. Губы Алекса были холодными и тонкими, как и он сам, и Лису было абсолютно всё равно, что он целовал парня и ощущал недобритую щетину на его щеке. Старший вздрогнул, как будто его прошибло слабым током, когда рыжий медленно положил руку на его шею сзади и притянул ещё ближе, неосознанно пытаясь раствориться в нём совсем. Оба они передавали друг другу через поцелуй колоссальное количество той самой нежности, и от её обилия кружилась голова. Младший, боясь сделать резкое движение, осторожно провёл языком по нижней губе хрупкого создания, и с удовольствием отметил, как глаза распахнулись ещё шире, а чёрные зрачки почти совсем скрыли небесную радужку. Жутко неуверенно, будто напуганный собственными ощущениями, Алекс тоже слегка лизнул рыжего, а тот удивился — у такого холодного на первый взгляд человека язык был очень горячим и дрожал. Медленно, не спеша, Лис ласковым поцелуем словно уговаривал Лекса перестать его бояться, уверял, что не обидит своей нежностью — и старший постепенно плавился. Не было всепоглощающей страсти, огня и пресного плотского желания — было нечто большее, намного большее, чем простое влечение. Где-то в коридоре раздался хлопок двери — и оба дёрнулись, выпадая из транса и отстраняясь друг от друга поспешно. Рыжий с каким-то тайным удовлетворением заметил, что обычно белые щёки Алекса сейчас стали светло-розовыми, а губы чуть покраснели. Но старший уже понимал, в чём подвох: они вернулись в реальность. А в суровой реальности совершенно не было места подобной нежности, и на смену ей пришёл вечный помощник — сарказм. — Как тебе? Не тошнит? Головка не кружится? Уже начал становиться геем? — в голосе Алекса было ровно столько яду, чтобы отравить подчистую всю пресловутую нежность. — Заботливый, прям охуеть… — возвёл глаза к потолку Лис, немного оправившись от произошедшего. — Нет, я по-прежнему не хочу тебя до потери разума, и мне определённо все ещё нравятся сиськи, — заключил он задумчиво. — Ну расскажи же ты, скотина, об ощущениях. Хоть со своими сравню, — попытался подколоть его Алекс, чтобы сгладить возможную неловкость, но неловкости стало только больше, потому что рыжий отчего-то был слишком серьёзен. — Ощущения? А отвечать честно? — Нет, бля, врать, конечно, — закатил глаза Лекс. — Что за вопросы как у воспитанника коррекционной школы?! — Не подумай, но… — Лис сглотнул и решил идти ва-банк. — Мне было мало. Алекс занервничал: Лис вот так запросто сознавался в том, что чувствовали оба, но старший не признал бы никогда. — И после такого ты ещё будешь утверждать, что не гей?! — последняя попытка свести всё к шутке. Но младшему было не до шуток. — Да, не гей, сука! Зато говорю, что думаю! Я с самого начала признался, что присвоить тебя хочу, так что нечего морду воротить. Надумаешь блевать — унитаз на этаже не работает, поднимайся на шестой! И Лис широкими шагами покинул место преступления. Ему нужно было побыть одному.

***

— Лис, ты вспыльчивый кусок дерьма. Я три этажа обошёл, чтобы тебя найти. — Чай, не сдох, пока ходил. — Возвращайся в комнату. — Нет. Я уйду к Ире и буду с ней трахаться, а потом ещё и тебя позову посмотреть, чтобы сам ты смог воочию узреть, что я НЕ ГЕЙ! — Успокойся, пожалуйста. Извини меня, я был неправ. Вернись в комнату, я прошу тебя. — Да пошёл ты, козлина дрыщавая!

***

Лис не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Пока Алекс был на парах, он собрал вещи и по-тихому перевёз к Ире, не оставив о себе ни малейшего напоминания, да так ничего и не сказав старшему. А что тут можно было сказать, если он сам был абсолютно сбит с толку? Ведь подобного рыжий не чувствовал ни с кем и никогда.