Покусился, бесстыжий!

Алексу было хуёво, как никогда хуёво. «Нужно быть честным», — решил он и углубился в детальный анализ самого себя, своих мыслей, желаний и чувств. Первые выводы были неутешительны: пришлось, скрепя сердце, со скорбью констатировать, что целоваться с Лисом — понравилось. Очень понравилось. Это было так, как ещё никогда и ни с кем: ни одна девушка даже близко не сравнилась бы. Возможно, просто девушки попадались не те, возможно, у Алекса было просто мало опыта, но… он решил не лгать. А потому стиснул зубы, открыл ноутбук и злостно застучал по клавиатуре. «Тест на гея». В пяти различных вариантах — то, что надо. Вопросы в тестах были… странные. Лекс совершенно не понимал, как определяют его сексуальную ориентацию выбор названия для нового парфюма, любимая еда и образы на странных картинках. Но факт оставался фактом: результаты какие-никакие были. В первом тесте — «50%, что вы гомосексуальны» Во втором — «48 баллов из 50» В третьем — «Бисексуальность» В четвёртом — «Гетеросексуал», аллилуйя. Он было выдохнул, однако после результатов пятого теста у Алекса задёргался глаз, потому что невозможно было отреагировать нормально на это буквально пышущее радостью: «Поздравляем, вы ГЕЙ!» «Да ну на хуй!» — он железно уверился, что тестам доверять нельзя, и вновь сосредоточился на себе. Да, Лиса хотелось целовать снова. И так же нежно, как в первый раз, и с пламенной страстью, будто желая сожрать живьём — хотелось, и всё тут. Но ведь насчёт каких-то других парней Лекс такого сказать не мог? Не мог. А значит, он не гей. Однозначно. Просто Лис — исключение, вот и всё. Ведь из каждого правила бывают исключения, правда?.. К исходу третьего дня старший со своими желаниями смирился. Оставалась только одна проблема — Лис обиделся, обозлился и совершенно не шёл на примирение. Алекс, отвыкший от одиночества, просто не мог выносить отсутствия рыжего и, будучи вдали от людей, пожирал себя изнутри собственными мыслями. Он похудел ещё больше, совершенно осунулся, не мог больше спать, потому что теперь его ещё сильнее мучили кошмары. Он изводил себя, вспоминал долгие разговоры по вечерам, всё больше убеждаясь в том, что Лис — самый близкий, самый интересный ему человек с невероятной душою, с восхитительным внутренним миром, просто сам по себе — охрененный. С ним так легко, с ним настолько хорошо и здорово… было. Алекс долго готовил речь с тысячей извинений и объяснений, подкараулил рыжего в коридоре, а тот морду лопатой и свалил в закат. Стало обидно и очень больно — так больно, будто резали изнутри, будто сердце выжигали, а лёгкие доверху залили ртутью. Алекс задыхался, медленно умирал, но, не сомкнув глаз пять ночей подряд, нашёл наконец хоть какой-то «выход». Дрожащими руками он медленно набрал на телефоне номер, так крепко засевший в памяти, поднёс мобильник к уху и замер, слушая долгие гудки. Время навалилось тяжестью свинца и почти остановилось. — Приёмная мадам Пиетт, Анжелика, слушаю Вас, — произнёс бойкий девичий голосок, и Алекс сглотнул нервно, собираясь с силами и стараясь не нажать «сброс», несмотря на то, что очень хотелось. — Алло… добрый день, вас беспокоит Алекс Марк-Джей. Мне необходимо незамедлительно связаться с Ольгой. — Подождите минуту, я должна получить от неё подтверждение… — затараторила вновь секретарша. — Да, всё верно, соединяю напрямую. — Благодарю. Мир перед глазами пошатнулся и поплыл, когда он услышал этот голос. Голос женщины, значившей когда-то невероятно много, значившей всё. — Да?.. — мягкая речь растекалась по его венам давно забытой слабостью. — Алекс, ты звонишь, неужели? Почему на рабочий номер? Весьма неожиданно. Чем обязана?.. И о его побеге, и об убитых им охранниках, да и обо всём остальном она предпочла промолчать, закрыть глаза. Алекс решил бы, что она забыла, но слишком хорошо знал Ольгу, чтобы понимать: она помнила всё. И в этот миг убийственного отчаяния он видел единственно возможный путь — уйти. Уйти навсегда, жертвуя всем и оставляя прошлое далеко позади. — Ольга. Я согласен, — два раза резко выдохнул он в трубку, будто боясь самого себя, боясь передумать.

***

Лису было хуёво. После того, как он тогда в буквальном смысле отвернулся от Алекса в коридоре, рыжий долго ругал себя последними словами. Сам идиот, сам начал, сам полез, а как расхлёбывать всё — так он не при делах. Вот и чувствовал себя теперь третьесортным дерьмишком, не умеющим отвечать за базар и поступки. Промучившись около недели и запихав, наконец, в задницу свою ёбаную гордость, Лис пошёл разговаривать с Марикой и пояснять ей за сие неприятное недоразумение, причём рассказывать всё, как было. — Что ты чувствуешь? В смысле, к Алексу? — прозвучал вопрос от девушки. Лис закрыл глаза и попытался сосредоточиться на ощущениях. — Схватить и не отпускать. Защитить. Зацеловать. Убить. Ножом, это важно. Сожрать с потрохами. Изолируйте меня… — рыжий устало откинулся назад в кресле, всем своим взглядом выражая крайнюю безысходность. — Я с вас почему-то умиляюсь, — вздохнула мечтательно Марика. — Не надо его есть — поцелуй. Спои и поцелуй, пока он спит. На все вопросы отвечай: «Тебе приснилось». — А трупы вопросов не задают. Разговор принёс свои плоды. Лис крепко задумался, потом плюнул на всё и потопал к Алексу. Мириться. Рефлекторно хотел было притащить букет цветов и шампанское, потом резко пришло осознание неправильности, и рыжий, недолго думая, заказал пиццу и купил бутылку элитного коньяка. А что? Приятно и по-мужски. Но дрыща дома не оказалось, комната была закрыта. Сейчас Лис уже жалел, что, когда съезжал, в порыве чувств гордо оставил свою связку ключей Алексу — мол, ничего мне от тебя не надо, отъебись. Коньяк отправился на дальнюю полку высокого шкафа до лучших времён, а пиццу пришлось жрать вместе с Ирой. Девушка искренне порадовалась, вот только Лису отчего-то стало жутко неприятно смотреть на неё, такую довольную и счастливую. Алекс не объявился ни на следующие сутки, ни через неделю. Рыжий сначала наивно полагал, что старшекурсник умело прячется от него, но потом выяснил: на лекциях тот тоже не появлялся. Лис пробовал было звонить — телефон абонента всегда оказывался выключен. Никто из друзей и знакомых не мог сказать ничего дельного по поводу местонахождения Лекса, все только разводили руками, а в душе Лиса с каждым днём нарастала тревога: он буквально нюхом чуял что-то неладное. И главное, где искать Алекса, было непонятно никому.