О воспитании 3

Аппарационный барьер в Малфой меноре был слабенький. Гарри преодолел его без усилий, использовав стандартное школьное заклинание. Разумеется, он не рассчитывал застать Люциуса дома. Погром в кабинете с камином был уже почти незаметен. Должно быть, домовые эльфы тут всю ночь трудились. Двое из них все ещё оттирали въевшиеся следы сажи на светлом ковре. Задерживаться возле них не стал, чтобы не мешать. Он и так находился здесь незаконно. Прошелся по комнатам. Некоторое время бездумно разглядывал кирпичи от разбитой стены в коридоре. Видимо, здесь Малфой-старший понял, что собака его дурит и рассердился. Книги, ради которой отец семейства заглядывал домой, нигде не было. Допрос эльфа-библиотекаря ничего не дал. Плюнув, аврор просто собрал кое какие вещи. Игрушки Скорпиуса, разбросанные вокруг разрушенного дома из одеял. Зубные щетки, расчески и духи из ванной. Стопку писем, оставленную Драко на туалетном столике. В той же сонной задумчивости через час он уже стучал в двери дома крестного. Вместо Сириуса двери отперла жена Дадли. Проводила родственника долгим недовольным взглядом. Тяжело вздохнула. Было слышно, как где-то в недрах огромной квартиры вопит Аделаида. Сейчас её голос вовсе не казался таким разрывающим барабанные перепонки, как раньше. Определенно, раньше девочке не хватало масштаба. Её визг в большой зале звучал мило. Оживлял застывший дом. Кричер со скорбным видом тихонько перебирал вещи у себя в кладовке и шепотом ругался. Ради новых постояльцев его не только переодели, но и вовсе от дел отстранили. Хозяйством занималась тётя Петунья. Поттер мысленно усмехнулся, заметив, как преобразилась при ней кухня. Вместо огнива возле плиты появилась коробка спичек. Милые самодельные прихватки, салфетки. Тряпки для пыли. Из корзины на столе торчало несколько стеблей порея. Печь жарила на всю катушку. На плите кипело две кастрюли и огромный медный чайник. Поверхности сияли. Во время разговора с крестным Гарри с уже привычным удивление разглядывал его морщинистую кожу. Ещё месяц назад ему казалось, что Сириусу лет тридцать. А ему уже за пятьдесят. Сейчас кажется, что Люциус, Сириус и Люпин старики. Но через каких-то двадцать лет аврор и сам окажется на их месте. Пожалуйста, кто-нибудь остановите это стремительно несущееся время! Крестный внимательно выслушал. Он всегда был спокоен, даже когда Поттеру случалось нести откровенную чушь. Пришел Люпин, тоже послушал, мягко улыбнулся. Гарри только сейчас отчетливо осознал, что Ремус вообще не уходит к себе домой. Гарри знал, что у него есть собственное жилье. Но по первому зову Сириуса его старый друг пришел сюда, чтобы защищать чужих ему маглов. А может быть, они снова сошлись, просто очерствевший аврор в своем сиротском эгоизме никогда не спрашивал крестного о личном? – С этой работой я совсем забыл тебе рассказать, что мы с Драко расстались, – буркнул Гарри, – ты поэтому его не впустил? – Вообще не знал, что он приходил ночью, – расстроился крестный, – и для начала ты забыл мне рассказать, что вы встречались. – Но мы сами догадались, – усмехнулся Люпин, – и, разумеется, впустили бы мальчиков. Что мы, звери по-твоему? Решительно, Сириуса ничем невозможно было расстроить. И только новость о том, что Гарри захотел усыновить Скорпиуса в обход всех родственников его почему-то опечалила. Он не произнес ни слова упрека, но глаза у него стали другие. Отрешенные, печальные. – Я понимаю, – утешающе бурчал Гарри, – вы с Малфоями родственники. И ты имеешь на Скорпиуса больше прав. Но для меня это единственный шанс сохранить хоть какую-то память о Драко, если он умрет. Сказал, и тут же осекся, глядя крестному в лицо. Тот горько усмехнулся и опустил взгляд. Люпин надулся и отвернулся в окно. – С моим отцом так же было? – Поттер не знал, как теперь быть. – Тебя это ни к чему не обязывает, – печально улыбнулся Сириус, – Да и Джеймса мне уже никто не вернет. Конечно, я не против, чтобы ты усыновил Скорпиуса. Тем более, что формально его у меня никто не отнимает. Ты моя семья. Можешь рассчитывать на мою лояльность по любому вопросу. – Но я бы на твоем месте Малфоя раньше времени не хоронил, – недовольно проворчал Люпин, теребя бархатный подлокотник своего кресла, – он все-таки слизеринец. Они хитрые, на всё способны. Может быть, его болезнь всего лишь манипуляция, чтобы вернуть тебя. – Но Люциус и правда приходил, – принялся возражать Гарри, – разнес там стену. Мог и убить, мне кажется. – Можно было отсидеться в подвале, – пожал плечами Ремус, – потихоньку выйти на улицу. Вовсе не обязательно переставать есть, чтобы воспитывать сына в одиночку. Это не такой уж и стресс, как мне кажется. По-моему, Драко страдает как-то слишком уж избыточно. Демонстративно. – Значит, хочет возвратиться, – Сириус ободряюще улыбнулся, – обожди пару дней, а потом выставляй условия. Тут можно многое себе выторговать. – Узнаю эту медвежью грацию «чистокровного»! – разозлился Люпин, – прямого разговора вполне достаточно. Это то в чем слизни слабы изначально. Это подкосит Малфоя. Лишит его опоры. В самый разгар спора в комнату тихо вошла тётя Петунья. Все присутствующие тут ж замолкли. Гарри по привычке, а Сириус и Люпин из вежливости. Или из страха. Тётя тяжело вздохнув, сообщила, что обед готов. Ели по-сельки, прямо на кухне. За столом царило неловкое молчание. Марджери опасливо оглядывалась, и взгляд у неё были какой-то затравленный. Женщину можно было понять. Если Петунья знала о волшебниках давно, ещё с детства, то для жены Дадли подобное расслоение в обществе оказалось неприятным сюрпризом. Единственная, кого вообще не беспокоило происходящее, была маленькая Аделаида. Девочка жевала с удвоенной энергией, торопилась. В доме ещё оставались недоисследованные места. А в наличии магов и магической школы девочка никогда и не сомневалась. Кричер её не пугал, а забавлял. Движущиеся портреты с легкостью вытеснили из круга её интересов телевизор. Пожалуй, малышка Дурсль была здесь самой счастливой сейчас. – Как дела на работе, Гарри? – Сириус пытался вести себя непринужденно, – как продвигаются поиски девочки? – Просто ужас, – понурился Поттер, – неудачный день. Все наперекосяк с самого утра. Мало того, что нашли какого-то старика вместо мисс Снейп, так он ещё чуть не убил моего заместителя. – Какого старика? – насторожился Ремус. – Из старой гвардии кого-то, – жуя, отозвался Гарри, – перед смерть он представился Гойлом старшим. Я ещё не успел просмотреть списки Упивающихся его возраста. Представляю, что я там найду! – Ничего не найдешь, – усмехнулся Сириус, – он ни в пытках, ни в казнях замешан не был. Биться бился, не без этого. Моя мать о нем очень тепло отзывалась. Но когда Хогварц штурмовали, старик на дно залег. С детьми воевать не пошел. Он рыцарь был. Старой закалки. За чистоту крови готов был глотки рвать, но только в рамках своих моральных принципов. Однажды… – Мальчики, – притворно ласково перебила его Петунья, – за столом о работе не говорят. – Я пошла!!!! – Визгнула Аделаида. Тут же стекла под стол и унеслась из кухни. Дочь полицейского, она привыкла к застольным криминальным сводкам. Зато её мать стала ещё бледнее и растеряннее. И, кажется, вовсе потеряла аппетит. – Давай сменим тему, – нервно теребя салфетку, предложила Петунья, – Я правильно поняла? Ты собираешься усыновить чужого ребенка? – Это касается только меня, – буркнул Гарри, неловко и безуспешно выкручиваясь из-под цепкого тётушкиного взгляда. – Ну, это как минимум касается его отца, – тут же вызверилась тётя Петунья, – живого, хочу заметить, отца. Это тот твой «брошенный» мальчик? Ты решил украсть у него сына? – Только если Драко умрет, – обиделся Поттер, – за кого вы меня принимаете? – За человека, у которого уже есть один сын. – тонкий острый палец уперся ему в грудь, через стол, – Ты не думал, почему его мать предпочла не растить ребенка с тобой? Ты же весь в своего отца! – Думаю, что этот разговор слишком личный, – в поисках поддержки аврор глянул на крестного, стремительно багровея. – Я бы не стал спорить с женщиной, которая договорилась с портретом Вальбурги, – вежливо улыбнулся Сириус, – Но давайте без обвинений, милая Петунья. – Даже не начинала, – тётя поджала тонкие губы, – собственно, я хотела дать небольшой совет. Который позволит не только избежать похищения ребенка, но и поможет тебе вернуть твоего мальчика. – Я слушаю. – процедил Поттер. – Ты думаешь, что дело в любви. В страсти. – деловито продолжала Петунья, – И что твои поступки или грязный шантаж могут что-то доказать твоему партнеру. Но разговоры не дадут ничего. Ты не сможешь долго притворяться милым и терпеливым, а страсть в семье быстро гаснет. А если этот твой блондин умрет и ты останешься один на один с его ребенком, где гарантия, что не устанешь через неделю? Через месяц, год. Отцовство это тяжкий труд. Несовместимый с твоей профессией. Человек уже растит сына в одиночку. И может быть, он не готов делать это с кем-то. Делить любовь на двоих. Может быть он уже не готов подвинуться в сознании своего сына. Уступить кому-то место второго родителя. Оставшись один, его сын может быть никогда не полюбит тебя. Мне кажется, отец скорее завещает сына бездомным, чем тебе. Слова тёти звучали отрезвляюще. Гарри смутился. – Интересно, что ты вообще пришел за советом к двум одиноким старикам, – продолжала тётя, – а не ко мне, воспитавшей тебя женщине. Прожившей в счастливом браке не один десяток лет. Тебе кажется, что мои слова это бред старухи. Но я знаю, о чем говорю. Мы с Верноном прожили долгую жизнь. Он был верным и заботливым супругом, хотя в молодости ничто не предвещало, что он станет таковым. Он согласился взять тебя на воспитание, хотя не был готов к этому. Муж вообще был против приемных детей. Я убедила его оставить тебя. Хотя особой любви в ответ мы не получили. И поверь, любить тебя было делом не из лёгких! Гарри тяжело вздохнул. И особой любви своей приемной семьи он тоже не мог припомнить. – Родители становятся мнительными, когда речь идет о безопасности детей. – как ни в чем не бывало, спокойно говорила Петунья, – ты не сможешь доказать своему мужчине, что ты будешь хорошим партнером и приемным отцом. Все слова будут восприняты неверно, если вообще будут услышаны. Ты будешь говорить о своих чувствах, а он будет видеть твоего брошенного ребенка. Но если ты дашь понять, что решишь больше его проблем, чем создашь, он, возможно, примет решение в твою пользу. – Это было впечатляюще, тётя, – выдохнул аврор, поднимаясь из-за стола. – В школе я собиралась стать адвокатом, – с некоторой гордостью сообщила Петунья. – А что вы сказали портрету Вальбурги Блэк? – аврор только сейчас понял, что в доме не так. Злобная женщина на портрете молчала. Да и Кричер вел себя куда тише, чем обычно. – Я доказала ей, что мы чистокровные маглы, – гордо заявила Петунья.