ГЛАВА 20
1 ноября 2017 г., 10:46
Сеул. Август. 2017
Нора ругала себя за такое поведение. Что? Напиваться? Курить одну за другой? Да что она творит? Нужно было возвращаться к нормальной размеренной жизни. Нужно возвращаться в работу. Нора ненавидела себя самое большее за то, что стала меньше внимания уделять работе. Нет. Так не должно быть. Она не может потерять доверие и авторитет. Она не может ставить под угрозу свою должность и карьеру. Она не имеет права рушить жизнь из-за своих необъяснимых и губительных чувств.
Нора опять стала очень много работать. Новые проекты, новые знакомства, новые связи. Она чувствовала, как ее положение в мире моды крепло. Ее приглашали на показы, ей присылали специальные подарки, у нее брали интервью. Президент Ли не уставал хвалить ее. Но были между ними и разногласия. Несколько раз, Нора намекала ему, что она очень хочет выпустить свою коллекцию, но Президент Ли был непреклонен:
— Мисс Браун, Вы прекрасный руководитель. У вашего отдела огромный успех. Я очень рад, что поверил в Вас и доверил Вам руководство. Я доволен Вами, как руководителем.
— Но не как дизайнером?
— Почему Вы не можете просто поверить мне? Как человеку с огромным опытом в этой сфере. Когда я пойму, что Вы готовы, Вы обязательно получите шанс. Обязательно получите свою коллекцию. Я Вам обещаю.
지소울 (G.Soul) — Beautiful Goodbye
Но Нору эти разговоры не сильно успокаивали. Она чувствовала себя в клетке.***
— Зачем ты пришел? — вопрос сорвался резко и, даже, немного грубо. — Тебе идет злость. — Значит, я сейчас просто офигенно выгляжу. — Как, в прочем, и всегда. Молчали. — Зачем ты приехал? — повторила свой вопрос Нора уже мягче. — Я не знаю, — Джиен пожал плечами. — Просто захотелось тебя увидеть. Мне было грустно. Я был в студии. Пытался дописать песню, но ничего не выходило. И захотелось оттуда сбежать… Понимаешь?.. Нет, ты не можешь понять… Всегда, когда что-то не клеилось, я сбегал в студию. А сегодня мне захотелось сбежать оттуда… Джиен был каким-то отрешенным и потерянным. Нора отметила, что никогда прежде его таким не видела. Не было того уверенного и самовлюбленного Джиена. Он не вызывал того восторга и восхищения. Как будто что-то пропало. Что-то, что было неотъемлемой его частью. Вроде раньше на него светил прожектор, а теперь его выключили. Или перегорели лампочки. Грустно и немного больно было смотреть на такого Джиена. — Что с тобой происходит? — спокойно спросила Нора. Джиен молчал. Он не хотел отвечать или не знал, что ответить — неважно. Он молчал и смотрел перед собой. Возможно, он даже не слышал вопроса. Возможно, мыслями он где-то далеко, с кем-то другим. Почему-то последняя мысль злила Нору. — Ты же понимаешь, что мы не друзья? Зачем ты приехал именно ко мне? — Я не планировал этого, — наконец ответил Джиен. — Я просто сел в машину и поехал, а когда остановился, то понял, что приехал именно сюда. Черт, я сейчас выгляжу, как сопливый школьник. — Немного. Джиен поднял глаза. Он не знал — шутит она или нет. Он не знал — считает ли она его неудачником или нет. Непонятная злость на нее и отвращение к себе заполнили душу. Чувство пустоты в душе. Чувство ненужности. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — голос Джиена был резким и надломленным. Нора молчала. Что ей было сказать? — Что? Я не знаю, что мне делать… Я… — Зачем эти разговоры? Джиен взглянул на Нору. Его лицо скривилось, как от боли — острой и внезапной. — Зачем же ты так? — Я? — Нора начинала злиться. — В чем ты винишь меня? — Я? — Джиен уже и сам не понимал, что он говорит. — Мне просто плохо… — Ну, возможно, тебе нужно было поехать к своей девушке? Я думаю, она успокоила и выслушала бы тебя… «Черт, зачем, зачем я это сказала? Дура». Нора со всех сил старалась не упомянуть Дару. Она не хотела выглядеть глупо. Она не хотела затрагивать эту тему, так зачем же… Черт. Джиен вскинул голову и посмотрел Норе в глаза. Он был зол. — Да? Нужно было поехать к ней? — Джиен подошел к Норе ближе, она могла слышать такой любимый запах — сигарет и духов. Запрещенный прием. — Джиен, я не понимаю твоих претензий. И мне не приятен этот разговор. Поэтому, если у тебя все, позволь мне дальше работать, — все, сразу, быстро. Чтобы не передумать, утонув в этом дурманящем запахе. Джиен молчал. И внимательно смотрел на Нору. — Работай, — уколол Джиен и быстро вышел из кабинета. Нора упала в кресло. По щекам побежали слезы. Она не хотела плакать. Но они все бежали и бежали. Она никак не могла успокоиться. Что за черт?***
— И где Нора? — Сехун не верил, что Бобби просто взял и позвонил именно ему. Чтобы приглядеть за Норой. Он что, ему уже доверяет? Бобби заехал к Норе три часа назад — проверить, как она. У него выступы в клубах, поэтому следующую неделю будет очень занят. Обнаружил Нору дома, голодной, немного пьяной и с полной пепельницей на кухне. Нет, он не мог ее так оставить одну. Но и сам остаться с ней не мог. Херин? Нужно позвонить Херин. Нет, черт. Она в Париже. Приедет только завтра. Так кто? Может?.. Нет, ему нельзя еще нельзя доверять. Но он точно о ней позаботится… Ах, черт-черт… — Она в ванной. И… — Бобби немного прищурился, — она не знает, что я позвонил тебе. Но выхода у меня не было — Херин вернется лишь завтра… Так что, если она будет злится и ругать тебя — это твои проблемы. — В ванной? — переспросил Сехун. Бобби перестал зашнуровывать кроссовки и внимательно посмотрел на Сехуна: — Не переживай — она голая по квартире не ходит… Ну, или, точнее, не надейся. Сехун даже не хотел думать, ссылаясь на какие именно ситуации, Бобби сделал такие выводы. Но Бобби не сводил с него взгляда. «Может, я поспешил, когда позвонил ему? Может, ему нельзя доверять?» — Я могу тебе доверять? — А у тебя есть выход? — задиристо ответил Сехун. Потом уже мягче: — Да шучу я. Не переживай. — Я всегда за нее переживаю, — Бобби не хотел бросать Нору. Виновато посмотрел на Сехуна. — Звони если что, — бросил на прощание Бобби и открыл входную дверь. — А что может быть «если»? — быстро переспросил Сехун. Он чувствовал близость интересующего его темы. Возможно, сейчас Бобби расскажет? Возможно, сейчас, когда он уезжает и оставляет Нору одну, он все расскажет. Расскажет, что ее мучит, почему ей плохо, кто он — ее несчастная, но такая сильная любовь. Но после продолжительного взгляда на Сехуна, Бобби просто ушел. И Сехун понял, что тайна не будет открыта, что он и дальше, как дурак, ничего не будет знать.***
Нора была в ванной (куда затолкал ее Бобби потому, что он нее несло алкоголем и сигаретами). Сехун сидел на диване в ее квартире и осматривался. Всюду были разбросаны эскизы и обрывки тканей. Стопки книг. Горы журналов. На столе — несколько фото (Сехун еле удержался, чтобы не посмотреть их) и ноутбук. Вдруг, Сехун услышал, как завибрировал, поставленный на беззвучный режим, телефон Норы. Несколько секунд сомнений и вот уже телефон у него в руках (вся выдержка была потрачена на фотографии). Звонил: [ОН] Сехун бросил взгляд на дверь, ведущую в ванную. «Черт», — пронеслось в голове, но решение уже было принято и он, почему-то по-английски (уверенность, что этот [ОН] точно не кореец была безгранична) ответил: -Алло? -Алло? — прозвучал с некоторой задержкой голос на том конце провода. — Кто это? Голос в трубке звучал уверенно, немного самовлюбленно (немного — это, скорее, от неожиданности) и до ужаса знакомо. И Сехун уже ТОЧНО его слышал. Вот только он не мог понять — где именно и когда. Он быстро и панически обдумывал все варианты. Казалось, что ответ на поверхности, и он вот-вот поймет, кто это — голос в телефонной трубке. «Довольно высокий, слегка гнусавый… и эта самовлюбленность… А-а-а, Сехун, думай, придурок». — Что ты здесь делаешь? — вопрос Норы испугал Сехуна, он выронил телефон на диван и быстро повернулся к ней. Но, заметив, что Нора только в одном полотенце, бросил «Извини» и опять отвернулся. К счастью, Нора не заметила телефон, который Сехун держал в руках, когда она появилась. — Э… Бобби позвонил мне и попросил побыть с тобой, — неуверенно ответил Сехун. — Что? — Нора удивленно смотрела на спину Сехуна. Ее внешний вид не вызывал у нее причин для беспокойства. — Я что — ребенок? Зачем мне няня? — Ну, может, твое поведение не как у взрослого здравомыслящего человека? И Бобби, в отличие от тебя, это понимает? — Это что — нравоучения? — голос Норы звучал колко и холодно. Сехун никогда бы не подумал, что это говорит Нора, если бы сам не видел ее. Он знал ее совсем не такой. — Он за тебя волнуется, — просто ответил Сехун. «Я знаю, » — подумала про себя Нора, но признавать свои ошибки в голос не хотела. — Подожди, я оденусь, — все, что услышал Сехун.***
FTISLAND — 사랑앓이 (Love Sick) (With Kim Na Young)
Они сидели на террасе и пили чай. Нора, конечно, хотела выпить чего покрепче, но черт, этот укорызненный и осуждающий взгляд Сехуна… Она его когда-то убьет за него. Но чай был вкусным. Норе подарили его на работе — один из дизайнеров привез его из деловой поездки. Молчали. Сехун поглядывал на Нору. Ей говорить не хотелось. — Я тебя никогда не спрашивал, — начал Сехун аккуратно, не глядя на Нору. Она в этот момент смотрела на небо, пытаясь отыскать хотя бы одну звездочку. Она знала — что хотел знать Сехун. И знала — что ему ответит. Оставалось ждать. — Ты говорила, — продолжил Сехун, — что не можешь принять мои чувства из-за того, что твое сердце занято. Но я никогда не видел тебя с кем-то. И выглядишь ты совсем не как счастливый влюбленный человек. — И через паузу: — Ты уж прости. — Да? А как же я выгляжу? — спросила Нора. — Ты выглядишь грустно. И одиноко, — без тени улыбки ответил парень. — Почему? Он тебя обидел? Бросил? Или это все-таки безответные чувства? — тут Сехун, наконец, подошел к Норе и заглянул ей в глаза. — Я не хочу тебя такой видеть. Если ты не со мной, то должна быть хотя бы счастлива. Нора перестала улыбаться. Ее лицо стало серьезным и, оттого, еще более грустным. Она достала пачку сигарет, но, похлопав по карманам, спрятала обратно. Зажигалки нет. — Да, ты прав, — наконец ответила Нора, — у меня безответные чувства. И каждое утро я просыпаюсь с надеждой, что их власть надо мной стала меньшей. И каждый вечер я засыпаю с пониманием того, что это не так. Пока что, как минимум. Я борюсь с этим. Но пока плохо получается. Нора говорила спокойно и просто. Сехун был поражен тем, как она просто и непринужденно говорит о своих чувствах, о своем сердце. Парадоксально, что в разговоре о ее любви к другому мужчине, он влюблялся в нее еще сильнее. Вдруг ее глаза стали отрешенными и расфокусированными. Она смотрела перед собой, но вряд ли что-то видела. Сехун все понял. Она думала о НЕМ. Не о нем, Сехуне, стоявшем в нескольких шагах от нее и готовым ради нее, если не на все (пока что), то на очень многое; а о НЕМ, другом, которого нет в ее жизни, который причиняет ей боль, который не делает ее счастливой. О НЕМ, которого нет в жизни. НО ЕСТЬ В СЕРДЦЕ. — Но что-то поменялось, ведь так? Что с тобой происходит? Я не узнаю тебя в последнее время… — спросил Сехун Нору. Девушка стояла возле парапета террасы и смотрела в небо. Сейчас она выглядела просто волшебно. Ее светлая рубашка и брюки словно светились в темноте — от света фонариков на террасе и, возможно, звезд и луны. Волосы распущены (еще мокрые). Нора без макияжа (Сехун отметил, что это впервые, когда он видит ее без макияжа) — очень милая, настоящая. — А что со мной происходит? — без интереса, на автомате переспросила Нора. — У меня все отлично. Выражение ее лица не изменилось. Она даже не попыталась улыбнуться. Потом провела руками по тонким плечам, словно кутаясь в невидимую шаль. «Замерзла?» — вопрос, который Сехун не мог позволить себе задать. Вместо этого он взял плед с дивана и подошел к Норе. Но вдруг девушка резко обернулась и с игривой улыбкой посмотрела ему просто в глаза. — А что? Такой я тебе не нравлюсь? — кокетливо спросила она. Без тени смущения или неловкости. Сехун на мгновение замер — не находил нужного ответа. Хотя ответ тут и так понятен, но вряд ли она ждет этого. Ему не было понятно это ее состояние. Он не привык, что она кокетничает или флиртует. Она так не похожа на себя. Но, почему-то, Сехун ни капли не расстроен, ни капли не разочарован. Он очарован. Снова. В сотый раз. Ее непосредственностью. Ее умением даже ведя себя глупо, выглядеть сногсшибательно и мило. Внезапно Нора сделала шаг вперед и положила руку Сехуну на плечо. Он словил ее взгляд и смотрел прямо в глаза. Его сердце замерло, он совсем не чувствовал, как оно бьется. Его нет. Только что она украл его. Они еще никогда не были так близко. Нора чувствовала, как ее влечет к нему. К нему, который любит ее; который никогда не сделает ей больно; который счастлив просто оттого, что она есть. Она так соскучилась по этому чувству — быть нужной. Быть желанной. По нежности. По теплу. Вокруг только чужие люди, чужой город, чужая страна. Бобби, ее единственный лучик тепла уехал (она его конечно не винила). Родители соскучились по ней. А она по ним. Безумно. До тупого желания все бросить и купить билет на ближайший рейс. У нее больше нет сил. Она устала. Устала чувствовать пустоту. Она знала, что Сехун не способен решить ее проблем. Он не сможет заполнить пустоту. Он не сможет согреть сердце. Он не сможет заставить смеяться — искренне и нелепо. Он не сможет. Потому, что Норе нужен совсем другой. Тот, которого нет и не будет. Который не знает, как ей сейчас — одиноко, пусто, противно. Тот, который проделал в груди огромную дыру своими — безразличием, жесткостью и пофигизмом. Тот, которого нет рядом. Тот, который нужен рядом. Безумно нужен. Нора сделала еще шаг вперед и поцеловала Сехуна. Она знала, что завтра пожалеет об этом. Она знала, что будет грызть себя за такое поведение. Она знала, что расплата будет ужасной. Расплата перед собой. Моральное самоуничтожение. Но сейчас, хоть на минуту, заполнить пустоту. Хоть минуту не чувствовать этого липкого и противного одиночества и опустошения внутри. И пусть, что лишь минуту. Сехун не сразу, но ответил на ее поцелуй. Он был неуверенным и робким. Но потом Сехун резко отстранился и отошел в сторону. — Что? — спросила Нора. Удивленно. Хотя и знала ответ. Прекрасно знала. — Я не хочу так. Ты расстроена. Все должно быть не так. — Ну да, — с внезапной злостью ответила Нора. Она чувствовала себя грязной. Лучше злится, чтобы не сойти с ума от своих же мыслей. Злиться и выплескивать все эмоции наружу. Слезы подступили к глазам. В душе стало еще противнее. «Дура. Идиотка». Чтобы Сехун не увидел подступающих слез, Нора опять отвернулась. — Я принесу тебе кофе, — услышала Нора в спину. — Я сама, — быстро ответила девушка. Нужно что-то делать. Отвлечься. Нора ушла. Ненавидя себя. Чувствуя, как тошнит. От себя.***
Джиен сидел в кресле. На улице было темно. Дара еще спала. Ее темные волосы рассыпались по белоснежной подушке. Она была очень красива. Джиена немного тошнило. После вчерашней очередной пьянки и бессонной ночи тело было уставшим и вялым, а душа — измотанной (насколько это было еще возможно). Но привычка просыпаться по утрам никуда не делась. Он почти каждую ночь просыпался около 5 часов утра и не мог больше уснуть. Раньше он тратил это время на написание песен, но в последнее время он не мог писать. У него не было идей и вдохновения. Он не мог найти нужные ноты или слова. Сначала он долго просиживал за синтезатором, заставляя себя работать, потом долго злился на себя (чтобы не жалеть), а со временем забросил любимое дело, которое больше не приносило ни пользы, ни удовольствия. Он чувствовал себя жалким и бесполезным. Просыпаться так рано было для Джиена мучительно. Он начинал себя ненавидеть и (о, не дай Бог) жалеть. Его тошнило от образа жизни, который он вел, но он знал, что вечером будет то же — клубы, сигареты, алкоголь. И женщины, которые уже не заставляли сердце биться чаще. Точнее женщина — Дара. Джиен оглянулся и посмотрел на спящую девушку. Сердце ничего не чувствовало.
