ГЛАВА 33
30 января 2018 г., 23:11
Сеул. Август. 2018
Jong Shin Yoon 윤종신 — Trace 너를 찾아서
— Как же прекрасно, что ты живешь одна. У нас в общежитии не бывает тишины. ВООБЩЕ НИКОГДА, — Бобби лежал на полу, положив голову на диван. В руке он держал бокал с джином и льдом. — Не жалуюсь, — ответила Нора. Она сидела за столом, положив голову на вытянутую руку, и водила пальцем по запотевшей от холода бутылке с джином. Они сидели у Норы на кухне и пили. Встреча двоих друзей. Пьянка двоих друзей. Нора и Бобби любили время от времени собираться вместе и напиваться. От радости. С горя. Или просто так. В этот раз был третий вариант. Шел четвертый час их застолья. Бутылка с джином была наполовину пуста. На столе — нарезанные фрукты, шоколад, две пачки сигарет (Нора курила более легкие сигареты) и полная пепельница. На улице было темно — где-то 11.00pm. Свет выключен, горели лишь небольшие капельки над рабочей поверхностью кухни и в гостиной, и свечи на столе. Играло что-то грустное и драматическое. Бобби думал о Черин. Охмелевшее сознание напрочь отказывалось прогонять ее из мыслей. Нора была грустная. Без причины. Она не знала, что именно заставляет ее грустить. Но улыбаться и радоваться совсем не хотелось. С Джиеном все хорошо. С Бобби помирились. Новые проекты. Новые вершины. Работа над коллекцией. Но грусть… непонятная и вязкая. Нора чувствовала, как утопает в ней. — Нора, — тихо начал Бобби. — Мне нужно тебе кое-что рассказать… То, о чем я давно должен был тебе рассказать. То, что я хотел тебе рассказать тогда, когда приехал к тебе и встретился с Джиеном. То, что… не знаю, как ты к этому отнесешься… — Что? — Нора подняла голову с руки и посмотрела на Бобби. Потом взяла бутылку и тарелку с фруктами и переместилась к нему на пол. — Ну… в день свадьбы… тогда, когда я предложил перенести нашу встречу? Помнишь? Нора кивнула и сделала глоток. Бобби опустил взгляд, потом потянулся за сигаретами и дым начал медленно подыматься к потолку. — Я не все тебе сказал тогда… У меня была причина перенести нашу встречу. И… черт, ты сейчас возненавидишь меня, и мы снова поссоримся… — Что-то случилось? — спросила Нора. В голове она уже проиграла все возможные варианты и поняла, что Бобби будет очень сложно заставить ее разозлиться. Их ссора показала, насколько он важен для нее, и просто по пустякам она обижаться не собиралась. Нужно уметь ценить. — Я был с Черин-нуной, — решительно сказал Бобби и посмотрел Норе в глаза. «Твою мать. Умеешь ты удивлять… И после этого, ты был зол на меня из-за Джиена? Блядь Бобби, как я хочу сейчас закатать скандал. Ты даже не представляешь, как я себя сдерживаю…» — Нора? — Бобби тревожило ее молчание. Нора по-прежнему молчала и пыталась найти нужные слова. — Прости, я понимаю, что устраивать ту сцену у тебя дома было немного… — Да, немного слишком, — закончила Нора. — Но, тогда меня переполняли эмоции… я не мог трезво соображать… мне было плохо, и я не думал о том, что могу причинить кому-то боль… — Ладно… не будем об этом. Значит, ты тогда хотел поговорить о ней? О Черин? Бобби кивнул и сделал глоток из бокала. — Я… — его губы изогнулись в кривой ухмылке, — может, это, конечно, бред. Но мне кажется, что я не безразличен Черин… — Что заставило тебя так думать? — спросила Нора. «Не думаю, что это возможно…» — Ну… тогда, после свадьбы. Мы пошли гулять. Ну, сначала в бар, потом гулять. Нас было не много, около десяти человек. И все — друзья Черин. Но никто не удивился, что и я был с ними. Мы бродили по городу, а потом сидели на набережной. И мы говорили с Черин. Точнее, она пришла ко мне, чтобы поговорить со мной. Она мне столько рассказала о себе, своих мыслях, страхах и радостях. Понимаешь? Она доверяла мне. Она делилась со мной своим внутренним миром. Разве так не поступают только с близкими людьми? Бобби говорил очень эмоционально, очень воодушевленно, очень уверенно. В его глазах горели огоньки, а руки находились в постоянном движении. Он улыбался и переводил дыхание перед очередным этапом рассказа. Слова, которые он говорил, делали его счастливым. Нора молчала. Она понимала, к чему клонит Бобби. Но, к сожалению для Бобби, у нее были совсем иные мысли на этот счет. Нора, как девушка, абсолютно не связывала пьяные разговоры и нежные чувства. Она понимала, что это совсем не то, чем может казаться для Бобби. Но как ему это объяснить? Как не ранить его новую надежду, его хрупкую мечту? — Бобби, — аккуратно начала Нора, — если честно, я не думаю, что это значит, что у Черин есть чувства к тебе. Ну, я имею в виду, что именно то, что ты мне рассказал, не может быть доказательством ее чувств… — Почему? — не дал договорить Бобби. — Почему ты так думаешь? Ты ее не любишь, знаю. Но я ведь тоже не люблю Джиена. Я ведь не сомневаюсь в его чувствах к тебе. Да, это мне не нравиться, я постоянно нервничаю из-за тебя, он меня бесит. Но я не сомневаюсь в его чувствах. Так почему? — Просто, понимаешь, бывают моменты, когда очень хочется рассказать о чем-то кому-то не близкому. Кому-то, кто просто выслушает и не будет смотреть на все сквозь твой характер и прошлые ошибки? Кому-то, кто скажет правду. Кому-то, кто вряд ли будет тебя винить или осуждать. Я думаю, Черин нужно было просто выговориться. У нее сейчас непростой период. И ей нужна поддержка. И, я думаю, ей кажется, что ее друзья говорят ей, что все хорошо и что она со всем справиться, именно потому, что они ее друзья. А ты… Ты не так близок к ней. Поэтому в твои слова утешения ей поверить легче. Ну, так устроены женщины. Почему-то незнакомцам мы верим легче. Ну, я имею в виду, не незнакомцам, но… Черт, как же это объяснить. Просто понимаешь, когда ты говоришь что-то друзьям, то в 99 случаях из 100, ты можешь наперед угадать, что они тебе скажут. И пусть они говорят правду, пусть даже сама Черин это признает… Но когда спрашиваешь сторонних людей, то ты не знаешь, что они скажут. И, почему-то, в это поверить легче… Не знаю, понимаешь ли ты меня. Я уже и сама запуталась… — Ну, я точно понял, что я для нее сторонний человек… — Что? — Нора резко развернулась к Бобби. — Я совсем не это хотела тебе сказать. — А что, Нора? — Бобби встал на ноги и еле сдерживал крик. — Я не хочу, чтобы ты напрасно надеялся. Я не хочу, чтобы ты строил ложные иллюзии. Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Тогда поддержи меня. Будь на моей стороне. Нора молчала. Она не хотела делать ему больно. Она не хотела ссориться. Но она не могла врать. Ее сердце подсказывало ей, что Бобби ошибается. — Ты просто видишь то, что хочешь видеть… А я могу трезво все оценить. — Ну спасибо, что ты еще раз трезво оценила мою роль в жизни Черин. Мою ничтожную и унизительную роль. — Бобби. — Нет, Нора. Хватит. Я думал, что ты меня поддержишь. А ты… — Я просто пытаюсь быть честной с тобой, — Нора почувствовала, как к глазам подступили слезы. Нет. Только не опять. Она не хотела ссориться с Бобби. Нора подошла к Бобби и попыталась обнять его. Он вырвался. Она опять обхватила его руками, но он опять вырвался. «Ну, не будь дураком и дай мне тебя обнять». Бобби пхнул ногой диван. Потом еще раз и еще раз. Тяжело дышал. Потом устало упал на него сверху и опустил голову на руки. Нора села рядом и погладила его по спине. — Я буду на твоей стороне всегда. Пусть я увижу, что у нее есть чувства к тебе. Что она хочет оберегать тебя. И я приму это. И я буду рядом. Даже если больше никого не будет. Честно. Плечи Бобби дрогнули. Он обхватил руками голову и сильно закрыл глаза. Он не хотел плакать. Потом посмотрел на Нору — она сидела рядом и ласково улыбалась. Ее улыбка успокаивала. Зазвонил телефон Норы. Джиен. Нора выключила звук, отложила телефон и сильнее обняла Бобби***
Август. Лето уверенно близилось к концу. Бывали дни, когда в воздухе пролетали нотки осени. Еще неуверенные и едва уловимые. Но уже всерьез и безапелляционно намекавшие на близость осени. Опять холода и дождь. Опять куртки, пальто, шарфы. Опять частые простуды и беспричинные приступы депрессии. Нора сидела в любимой кофейне и наблюдала за людьми. В памяти всплывали воспоминания о начале ее жизни в Корее, о времени, когда все было так неопределенно. Нора вспоминала, о чем она мечтала, чего хотела достичь. Довольна ли была она результатом? Скорее всего, да. «Что у меня было тогда? Минимальная зарплата, маленькая комната на окраине Сеула и проездной на метро. А сейчас? Я руководитель отдела, живу в центре города и езжу на своей машине. И, конечно, он. Джиен — не менее важное приобретение. Так хорошо, что он рядом. Рядом…» Нора взглянула на телефон — звонков от Джиена не было. Сообщений тоже. Нора заказала еще кофе и достала блокнот. Идеи часто сыпались на нее сразу горой, не давая возможности все четко разобрать. Вот так. Все или ничего. И опять она пыталась зарисовать хоть некоторые образы, которые возникли у нее в голове. Так всегда. Нора улыбнулась. Философские размышления всегда рождали идеи. И чем печальнее и тоскливее не были эти мысли, тем более невероятные идеи и образы возникали у нее в голове. Странно. Именно грусть порождала ее лучшие работы. Печаль, тоска, одиночество. «Может, это моя судьба? Может, я просто обязана быть грустной и хмурой? Чтобы создавать. Чтобы творить», — мысли, которые часто посещали Нору. Мысли, которые иногда пугали. Мысли, которые иногда не давали возможности полностью радоваться жизни. А что, если это будет конец? А что, если радость сопоставима с профессиональной неудачей? Нора не любила осень. Хмурая осенняя погода напоминала Лондон. В осенние дни, ее скучание по дому лишь усиливалось и, пока не привыкнет, Нора часто превращалась в ходячую хмурую тучку. Она так ненавидела себя в этом состоянии, но ничего поделать с этим не могла. Вот. Очередной год в Корее. Вот. Очередной год вдали от дома. «Летом нужно обязательно съездить к родителям…»***
Размышления об уходящем лете и приближающейся (обязательной) осенней меланхолией разбавляли постоянные вечеринки, встречи с друзьями Джиена, посиделки в студии YG. Отношения с Джиеном включали в себя ряд дополнений. Дополнений, которые шли с ним в комплекте, и от которых невозможно было избавиться. Толпа новых знакомых. Все вдруг хотят с тобой дружить. Тебе постоянно звонят незнакомые люди. Постоянные вечеринки, на которых Джиен — король. А значит, тебе полагалась роль королевы? Зачем это? Что за бред. К тому же — модели, актрисы и певицы, которые постоянно крутились рядом с Джином, тоже было обязательным дополнением. И Нору порой ужасно бесило, когда Джиен с невинным личиком говорил: «Что я могу поделать? Ты же знаешь, что я люблю лишь тебя? Зачем ты об этом переживаешь?» Черт, как Нора ненавидела его в такие моменты. А еще друзья, друзья друзей, друзья друзей друзей, коллеги, старые коллеги, будущие коллеги, просто знакомые, «виделись пару раз», «работали вместе в прошлом году», «познакомились прошлым летом в Японии», и еще кто-то, и еще кто-то — всем им нужен был Джиен. Порой, появившись вместе на очередной вечеринке, Нора могла не видеть Джиена часами. Это злило. Зачем тогда брать ее с собой? Но потом появлялся он, обнимал, целовал и Нора все ему прощала. Ах, как хорошо, наверное, быть Квон Джиеном. Все тебе можно. Зато, когда они были вдвоем, Джиен не мог оторвать взгляда от Норы. Всегда. С любовью и нежностью. Только на нее. Ведь существует лишь она. Ведь его сердце лишь для нее.***
Нора спустилась на парковку, как и просил Джиен. Его машину она увидела сразу, но несколько раз внимательно осмотрелась. Нет. Никого. Джиен открыл багажник и показал его содержимое. Плед. Раскладные стулья. Набор для пикника. — Боже мой, что это? — улыбнулась Нора. — И что ты здесь делаешь? А если кто-то увидит? — Поехали. — Куда? — Ты же хотела куда-то выбраться. Вот. — Что, Джиен? — Быстрее садись в машину, пока нас, и правда, кто-то не увидел.***
Нора вышла из машины. Легкий морской бриз сразу бросился в лицо. Нора улыбнулась. Море — это прекрасно. Она обернулась на Джиена, но он смотрел не на море, а на нее. Своим спокойным и задумчивым взглядом. Но вот глаза. В глазах было безумное счастье и трепет. Нора буквально физически это чувствовала. И именно та мысль, каким счастливым был рядом с ней Джиен, делала ее самой счастливой девушкой на планете. — Здесь прекрасно, — сказала Нора и пошла к воде. Джиен молча пошел за ней. Выбраться к морю было желанием Норы. Студии, вечеринки, накуренные квартиры, закрытие рестораны — все так надоело. Хотелось свободы, свежести и покоя. Хотелось радостно бегать и кричать, смеяться и дурачиться. И, что очень важно, не заботиться о том, узнает ли кто-то вас. Это был день свободы. Их персональной свободы. И свободы для их чувств.Dean (딘) — Instagram
Погода была чудесная. Солнечно и почти безветренно. Спокойные голубые волны и белоснежный теплый песок. И никого. Джиен специально поехал подальше от города, чтобы им точно никто не мешал. Быть только вдвоем. Бегать по пляжу, перепрыгивать волны, кричать о своей любви, обнимать друг друга. Нора не помнила, была ли когда-то она так счастлива. Этот день был как глоток свежего воздуха в душном мире шоу-бизнеса. Вот, всего в нескольких часах от Сеула есть другой мир. Джиен тоже был счастлив. Не отрывал от Норы взгляда, следил за каждым ее движением. Любовался всякой мелочью — как она убирала с лица волосы, вытряхивала с обуви песок, подставляла лицо под солнце, закрывая глаза. Когда начало вечереть, Нора заметно погрустнела. Мысли о возвращении в реальность расстраивали. Но они еще долго сидели на пляже и любовались морем. Джиен обнимал Нору, сильно прижимая ее к себе. Нора шептала ему всякие глупости и благодарила за такой подарок.***
По возвращению в Сеул, лампочка на панели начала мигать, требуя пополнить запасы бензина. — Заедем на заправку, — сообщил Джиен. Нора кивнула и откинулась на спинку сиденья. За окном уже была ночь. Мелькали огни, встречные машины, дорожные указатели. Чувство приятной усталости разливалось по телу. Как всегда после времени проведенного на свежем воздухе.***
Джиен вернулся в машину. Нора устало листала новости в телефоне. — Все хорошо? — спросил Джиен. — Да, — ответила Нора. — Просто немного устала. Джиен взял девушку за руку и, наклонившись, поцеловал. — Что ты делаешь? — засмеялась Нора. — Сумасшедший… Но Джиен поцеловал ее опять. Нора оттолкнула его и расплылась в улыбке. Черт. Она была так счастлива. Было так хорошо и спокойно. Они только вдвоем. И его глаза… глаза, в которых только она. Нора убрала волосы назад и заглянула в зеркало. Но тут сердце похолодело, а во рту пересохло. Напротив их машины, стоял радостный репортер Пак с камерой в руках и весело махал рукой. — Джиен… — выдохнула Нора. Джиен обернулся, следуя за взглядом Норы. Улыбка пропала с его лица, руки немного задрожали. — Оставайся здесь. Я все улажу. — Но как? — Нора чувствовала, что вот-вот заплачет. Да, все просто не могло быть настолько хорошо… Джиен на мгновение крепко сжал ее руки. — Не волнуйся. Все будет хорошо. Нора неуверенно кивнула и обернулась на репортера Пака. «Вот сволочь».***
Джиен уверенно подошел к репортеру Паку. Никаких приветствий, никаких поклонов: — Что вы хотите за то, что забудете, что видели нас сегодня? — он еле сдерживал свой голос. Не хотелось выдавать нервозность и злость. — Что? Думаю, раскрытие ваших отношений гарантирует мне вечную славу, — репортер Пак сам засмеялся со своей шутки. Ни единая мышца не дернулась на лице Джиена. — Бросьте, господин репортер. У всего есть своя цена. — Это же логично. Просто предложите мне что-то взамен. И все. — Что, по-вашему, я ночами шпионю за знаменитостями и собираю на них компромат? Вы издеваетесь? — Иногда, все, что нам нужно, находиться совсем рядом. Стоит лишь руку протянуть, — репортер Пак говорил таким тоном, словно цитировал великого классика. — К черту вашу философию… — Поговорите с вашим менеджером. Думаю, Сынхо вам все объяснит, — репортеру тоже наскучило играть в толкай-тяни. — Что вы имеете в виду? При чем здесь Сынхо? — быстро переспросил Джиен, но ему казалось, что он и так все понял. Сосущая противная правда добиралась до сознания. Репортер Пак улыбнулся. Очевидно, что у Джиена на лице все было написано. Осознание. Отречение. Боль. Смирение. Джиен не смотрел на репортера. Ему нужно было осмыслить все. Нет. Это не может быть правдой.***
Громкая музыка сообщала, что вечеринка уже в самом разгаре. Нора и Джиен появились на ней ближе к полуночи. Отдельно, конечно. Вошли через разные входы, конечно. Скрывая лица, конечно. Проходя по коридору, Нора замечала, как и всегда, что все провожали ее взглядом. Перешептывались. Тыкали пальцами. И отовсюду реплики. «Они что, не знают, что я немного понимаю корейский?» — Бесит. Что из-за нее мы не можем делать фото. Если ее так волнует ее репутация, то не нужно было заводить отношения с G-Dragon’ом. — К чему этот цирк? Нужно не быть такой жадной к славе. — Она кажется такой высокомерной… Так на нас смотрит. — Она думает, что может себя так вести потому, что ее парень — G-Dragon? — Почему такая таинственность? Раньше такого не было… — Мою подругу заставили заплатить штраф, за то, что она опубликовала фото с прошлой вечеринки, где видно спину этой дамы. Только спину! — Он что, не мог найти себе девушку получше? Нора делала вид, что ничего не замечает, не слышит, не понимает. Но неприятный осадок сильно портил настроение. Она не привыкла, что ее ненавидит такое количество людей. Что ее ненавидят те, кто ее даже не знает. Что все они считаю своим долгом судить и обсуждать ее. Да, задетая гордость болит долго. «Спокойно. Просто еще одно дополнение к отношениям с Джиеном. Завистливые и закомплексованные поклонницы. Я же выше этого».***
— Мне нужно поговорить с Сынхо. Можно оставить тебя одну? — С каких пор ты об этом спрашиваешь? — Нора, обычно, не устраивала сцен, но сегодня настроение было ужасно паршивое. — У меня сегодня романтично-рыцарское настроение. Все для тебя, — Джиен улыбнулся, потом заметил укор на лице Норы и добавил: — Ну, ты что, злишься? Джиен положил руку Норе на плечи, притягивая ее к себе. Она улыбалась, но пыталась спрятать улыбку. Нет, пусть заслужит увидеть ее. — Ну-у, не обижаешься? — Джиен поцеловал Нору в макушку. Нора посмотрела на Джиена — ее глаза сияли, а на губах была улыбка. Она молча обняла его за талию и махнула головой — нет, не обижается. Но, обернувшись, улыбка быстро пропала с лица Норы. Джиен проследил за ее взглядом и, обнаружив кто стал свидетелем их милостей, убрал руку с плеча Норы. Херин. Херин стояла дальше по коридору и, не отрывая взгляда, смотрела на Нору. — Иди, — тихо сказала Нора Джиену. — Оставь нас. — Все в порядке? — спросил Джиен и, получив от Норы утвердительный кивок, направился искать Сынхо. Проходя мимо Херин, он хотел было поздороваться, но она даже головы не повернула в его сторону — ее глаза неотрывно смотрели на Нору. Когда Джиен скрылся за поворотом, Херин подошла к норе и ровным голосом спросила: — Мы можем поговорить? Нора кивнула. Она ужасно себя чувствовала. Предательницей, лгуньей, лицемеркой. Херин застигла ее врасплох. Ех, нужно было рассказать все самой, нужно было во всем признаться уже давно. А теперь? Чем ей оправдываться? — Когда ты собиралась мне сказать? — голос Херин звучал очень ровно и бесцветно. Нельзя было ничего прочесть по ее голосу. Она злится? Она разочарована? Она обижена? Нет. Ничего. — Я… — Нора понимала, что любые оправдания — уже заранее проигрыш. То, что у них с Джиеном, началось не вчера и, даже, не месяц назад. — Я собиралась тебе сказать, но не знала как… — Почему? — спокойно спросила Херин. — Вы с Кико так близки… и… я боялась, что ты будешь на ее стороне… Не знаю, прости меня. Я ужасно поступила, я… — Кико? При чем здесь Кико? — в голосе Херин появилось удивление — ну хоть что-то. Она молча опустила взгляд, выражение ее лица изменилось и, через несколько минут (томительных и невозможно долгих для Норы), она подняла голову на Нору. — Только не говори мне, что они расстались из-за тебя… Это же было вечность назад. То есть… еще тогда? — Не думаю, что можно говорить, что они расстались именно из-за меня… Но, думаю, и моя роль в этом есть… — Нора говорила и видела, как меняется выражение лица Херин. Видно было, что она не была готова к услышанному. Она подготовилась совсем к другому разговору а, продуманные ею диалоги, совсем не вписывались в эту картину. — Нора… — Я знаю, — прервала подругу Нора. — Я понимаю, что ты не захочешь больше видеть меня. Но я верила, что поступаю правильно. Я очень боялась потерять такую подругу, как ты. Мою единственную подругу. И именно это мое эгоистичное желание сберечь твою дружбу не давало мне возможности все тебе рассказать. Но сейчас, я расскажу тебе все, что хочешь знать. Если хочешь, точнее. Норе нужно было отдышаться от монолога. Херин потерла лоб и, убрав волосы назад, уверенно посмотрела на Нору: — Хочу знать. И Нора начала свой длинный и запутанный рассказ. Начиная со знакомства с Джиеном и заканчивая началом их отношений на свадьбе Херин. Нора иногда делала паузы, отвечала на вопросы Херин, давала ей возможность все обдумать. Они говорили долго. Больше часа. О таких простых и логичных отношениях не расскажешь в одном предложении. Порой Нора улыбалась, стараясь немного разрядить обстановку. Но Херин была холодна и непроницаема. Она лишь задавала вопросы и слушала. — … и вот так начались наши отношения, — закончила Нора и замолчала. Херин долго смотрела просто перед собой. Нора прекрасно понимала, что ей нужно все осмыслить, понять, как относиться к сложившейся ситуации, принять решение. И Нора ждала. И ей было ужасно страшно. И ей хотелось кричать, просить, умолять и уговаривать Херин, не злиться. Но Нора прекрасно понимала, что их дружба, скорее всего, никогда не будет прежней. И от подобных мыслей к горлу подступал ком, не давая возможности выговорить ни слова. — Я понимаю, почему ты не рассказала мне раньше… — начала Херин. — Ну, точнее, я, наверное, могу понять, почему ты скрывала это… Но я не могу больше верить тебе. Я… Понимаешь, я могла рассказать тебе все, я доверяла тебе… А ты мне, оказывается, нет… Странно, у меня нет злости на тебя, но… как в груди все оборвалось… И… это так странно… но мне очень одиноко сейчас и тоскливо… Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь опять быть подругами…***
Нора стояла на балконе и курила. Острая и холодная боль утраты. Ей было так плохо, так противно. Ей казалось, что ее сейчас стошнит этих чувств. Еще и сигареты. Нора стояла, закрыв глаза. Ветер развивал волосы. Ощущение собственного предательства. Как она могла потерять лучшую подругу? Как могла не понимать раньше, к чему приведет ее молчание и ложь? Как она может винить Херин в чем-то? Что ей делать сейчас? Можно ли вернуть доверие? Простит ли когда-нибудь Херин? Черт.***
— Так вот, значит, как ты все решаешь… — Джиен, — начал Сынхо, но Джиен махнул ему рукой, чтобы он замолчал. Джиен отошел к окну и долго стоял, смотря на ночной Сеул. — Тэян и Херин тоже? Новости об их свадьбе? Это был ты? Сынхо молчал. Но это и был ответ. Джиен закрыл глаза. Нужно собраться с мыслями. Нужно понять, как к этому относиться. — Джиен, пойми, — продолжал Сынхо, — у меня ведь выбор не большой. Ты или они. Я понимаю, ты расстроен, рассержен… Но что мне оставалось? Когда он мне сует под нос фотки Норы у твоего дома или еще чего. Я просто принимал решения, которые считал правильными. Нельзя быть в нашей индустрии без принятия решений, которые не нравятся. Есть ситуация. Есть выбор. И есть последствия. Ты же знаешь…지코 (ZICO) — ANTI (Feat. G.Soul)
Джиен по-прежнему стоял, молча смотря в окно. Ему стало жарко, и он оттянул ворот рубашки. Сынхо был прав. Черт подери, как всегда, Сынхо был прав. Но признавать это… Но мириться с тем, что ради своего счастья нужно переступать через коллег, друзей… «Если Нора узнает, она никогда это не примет…» Джиен достал сигареты, но, похлопав по карманам, обнаружил, что зажигалки нет. Посмотрел вопросительно на Сынхо. Тот достал зажигалку и протянул ее Джиену. Прикурив, Джиен опять отвернулся к окну и сделал несколько затяжек. Чувствовал, как дым наполняет легкие. Чувствовал, как почти решился. — А сейчас? — тихо спросил он, не глядя на Сынхо. — Сейчас что-то есть? Сынхо замялся. Он сунул руку в карман и достал телефон. Покрутил его в руках. Спрятал обратно. Джиен мог видеть его в отражении стекла. «Значит, есть. Но мне, скорее всего, не понравится…» — Есть, — наконец, ответил он, — но тебе это не понравится… Джиен улыбнулся. Он знал своего менеджера уже так долго. — Давай посмотрим насколько не понравиться… — Джиен подошел к Сынхо и взглядом потребовал достать телефон. Сынхо нашел нужные фотографии и показал Джиену. — Ты что, с ума сошел? Ты хоть представляешь, что будет, если Нора об этом узнает? Она меня не простит. Как тебе вообще могла прийти такая мысль? — Но больше ничего нет, — глядя на Джиена, ответил Сынхо. — Или эти фото. Или ваши фото с Норой. Джиен молчал. Нет. Нельзя. Он смотрел на фото в телефоне Сынхо и ненавидел себя. Презирал себя. Потому, что мысленно он уже убедил себя, что на фото не такая уж и громкая сенсация, что агентство опять отмолчится, что эти двое никогда прежде не были героями скандалов об отношениях. Но черт… Нора… Если Нора узнает, что именно Джиен помог этим фото просочиться в прессу, она… Она не поймет. Она будет винить его. Она скажет, что нужно было найти иной выход. А если другого выхода не было, то нужно было подставить под удар ее. Только ее и никого больше. Другое решение… А если нет другого решения. «Нет. Нора просто не понимает, на что способны нэтизены. Она не понимает, что они могут сделать с ней и ее репутацией…» — Только Нора никогда не должна ничего узнать, — тихо, но отчетливо проговорил Джиен. Сынхо закивал: — Я свяжусь с репортером Паком, — и вышел. Джиен остался сам. Только он и его совесть. «Да что я так парюсь? Мне то что? Мне нужно спасти Нору… Когда меня стала тревожить жизнь других? Нет. Меня это не обходит. Мне нужно спасти Нору от скандала. Мне нужно принять решение. И я его принял. Все. Хватит об этом думать».
