Его сердце звучит в соль-миноре

      Выступление было запланировано в шесть часов на закрытой арене почти в самом центре Фукуоки. У музыкантов днём было немного свободного времени, чтобы посмотреть город, но ребята захотели остаться в отеле и отоспаться, а теперь жалели. Фукуока, в сравнении с Токио, показался им тихой гаванью, где можно было бы с удовольствием провести время. Какаши пообещал музыкантам, что он забронирует столик в хорошем ресторане, если ребята выложатся на все сто на концерте.       Аппаратура уже была расставлена на сцене, а инструменты — настроены. Группа стояла за кулисами и не сводила глаз с часов, мысленно оттягивая момент своего выхода. Наруто выглянул в зал, и, увидев, сколько людей собралось, юркнул обратно. Вслед за Узумаки то же самое проделали и остальные. В глубоком шоке музыканты присели прямо на пол и уставились друг на друга с немым вопросом: «Все эти люди действительно пришли сюда ради нас?».       Больше всех переживал Неджи. Чтобы успокоиться, Хьюга с силой сжимал барабанные палочки в потной ладони, и, казалось, что ещё чуть-чуть, и они сломаются напополам. Гаара не столько волновался из-за выступления, сколько из-за скованности любимого. Клавишник незаметно от друзей взял руку дрожащего от страха ударника в свою и переплёл между собой их пальцы, как бы говоря: «Всё в порядке, я с тобой». Неджи действительно почувствовал себя немного увереннее и улыбнулся, благодаря парня за поддержку.       Учиха старался думать о чём-нибудь хорошем, к примеру, о том, сколько денег они заработают за время турне. Саске решил, что на первую зарплату он купит себе новую гитару от американской фирмы «Gibson», сделанную из красного дерева. Парень давно присмотрел её в музыкальном магазине в Токио, но она стоила около тысячи долларов, и школьнику явно была не по карману, а просить помощи у семьи не хотелось. Теперь же Саске сможет позволить себе всё, что захочется. После покупки такого дорогого и качественного инструмента гитарист обязательно покажет его отцу и скажет: «Смотри, папа, я теперь могу сам себя обеспечить, мне больше не нужны твои деньги. Спасибо, что не верил в меня». А, лучше, подкопит денег побольше и, в доказательство своих слов, купит ему уютный домик у моря.       Кое-что тревожило Саске больше, чем выступление через несколько минут перед несколькими тысячами людей. Ночью парню приснился страшный сон, в котором длинноволосый мужчина в деловом костюме попытался его изнасиловать. От маньяка отвратительно пахло терпким одеколоном, а, когда его длинный проколотый язык касался холодным металлическим шариком кожи гитариста, по спине от страха пробегали мурашки. Больше всего в этом сне Саске не ожидал увидеть Наруто, который успел прийти на помощь минута в минуту, когда насильник готов было осквернить невинное тело Учихи. Сон закончился тем, что Узумаки вырубил маньяка ударом биты по голове, протянул другу руку и произнёс: «Просыпайся, пугливый котёнок». Саске знал, что любой кошмар — это лишь плод его собственного воображения, который формируется из переживаний и не показавшихся в течение дня эмоций, но от этого на сердце становилось лишь тревожнее. Гитаристу было страшно впервые показаться перед большой аудиторией, но это определённо не имело ко сну никакого отношения. Что же тогда всё это значит?       Саске смотрел на Наруто, который, как и всегда, лучезарно улыбался. Могло показаться, что Узумаки вообще не беспокоится о происходящем, но Учиха знал своего друга как облупленного. Сейчас он, наверное, мысленно обращается к родителям и просит у них, чтобы концерт прошёл без происшествий. Спокойным оставался только Киба. Парень единственный любил всеобщее внимание и абсолютно не страшился показать свой музыкальный талант на широкую аудиторию. Как жаль, что он всего лишь басист, остающийся в тени двух других харизматичных гитаристов. Согласно статистике, бас-гитарист — самый неприметный человек в группе, у которого минимальное количество поклонников, если они вообще есть. Инузука с грустью для себя понимал это, но всё равно оставался позитивным парнем, который вкладывает всего себя в любимое дело на радость слушателю.       Время пришло. Группа «RaMEN» прошла на сцену и заняла свои позиции. Когда музыканты сосредоточились, Неджи четыре раза постучал палочками, задавая ритм, и заиграла первая песня — «Distance», хит группы. Как только зазвучал первый аккорд, на сцене включили разноцветную подсветку. Только показавшись зрителю, ребята поняли: все волнения были напрасны. Фанаты тепло приветствовали своих кумиров. В ушах звенело от множества девчачьих криков, показывающих, как сильно в Фукуоке любят пятерых парней-школьников, взявшихся в мире музыки из ниоткуда.       — Привет, мой друг! Ты сон, конечно, помнишь, который мы увидели когда-то вдруг?       — Ведь ты — мой сон, и ты мой мир заполнишь. Путь впереди лежит, мой милый друг! *       Наруто и Саске не могли поверить, что не слышат сами себя. Они едва разбирали, в какой тональности играют — настолько было шумно вокруг. Вокалисты смотрели друг на друга в истерическом восторге и улыбались, продолжая петь:        — Каждый день освещает сияние. Рассвет улыбается — душа поёт. Попрощаемся с беззаботными днями, и только вперед, в свободный полёт нас мечта унесет!       — Лететь нам не поздно за неба синего край. Корабль пусть звёздный несет нас в облачный рай!       Киба, наблюдая за игрой гитаристов, тоже пытался выглядеть круто: становился на колени и изображал, что исполняет довольно сложный запил, хотя на деле это были несколько нот одной струны. Для басиста такое поведение считается нелепым, но фанатки нашли старательность Инузуки очаровательной и не сводили с него глаз. Гаара, зажимая аккорды на ионике, смотрел на выходки друга и мысленно порицал его не очень хорошими словами. Неджи поначалу пребывал в прострации и очень боялся запороть ритм, но, видя, как его друзья получают невообразимое удовольствие от игры, повеселел и стал ударять по барабанам сильнее. Он наконец чувствовал себя счастливым. Зритель кинотеатра не кричит от волнения и не танцует, увидев любимого актёра в кадре. На сцене арены же Неджи ощущал любовь фанатов каждой клеточкой своего тела.       — Спасибо, друг! Ты точно не забудешь былых деньков безумный хоровод?       — Ты — мой сон, но прошлым жить не будешь. Всему приходит черёд, а, значит, — вперёд!       Ударил последний аккорд. Сложно передать словами, какая атмосфера царила в зале. Стоял безумный гул: люди хлопали и кричали слова любви. Начиная исполнять следующую песню, Наруто скользил взглядом по фанатам возле самой сцены. Основной аудиторией группы «RaMEN» были девушки-подростки, которым не столько нравилось рок-течение, сколько красавчики-музыканты, одетые в цветные костюмы с иголочки. Идея нарядить ребят в костюм-двойку принадлежит Какаши: он верил, что так группа будет выглядеть солиднее и привлекать к себе больше внимания, а, следовательно, быстрее становиться популярнее. Когда музыканты ещё толком не были известны, они придерживались агрессивного стиля в одежде: кожаные куртки и штаны, чёрные водолазки и футболки, сапоги-казаки, небрежные прически. Продюсера, в принципе, устраивал и такой внешний вид ребят, но имидж рокеров-бунтарей в кожанках зрителю уже приелся: подобных групп было как грязи. Пятеро парней в классических костюмах же были новшеством и радовали глаз. Девушки сходили с ума по музыкантам. Каждый из них был на вес золота: красивый, обаятельный, популярный, богатый. Современные принцы.       Парни играли песню за песней, иногда прерываясь, чтобы попить и отдышаться. На первом выступлении никто не решался разговаривать с публикой, но это совсем не портило непередаваемую атмосферу концерта. Поклонники узнавали каждую композицию и подпевали. Наруто и Саске с восхищением думали о том, какие у них преданные фанаты. Вокалисты сами иногда путали слова и плохо знали текст некоторых песен, а незнакомые им люди знали стихи до мельчайших подробностей.       Главная задача каждого концерта во время турне — презентовать новый альбом и сингл. Выступления, по подсчётам Какаши, должны были укладываться в полтора часа: за это время ребята успевали с перерывами исполнить пятнадцать композиций по четыре-пять минут. Выполнив задуманную программу, музыканты поклонились и ушли за кулисы. На прощание Киба кинул в фан-зону свой ободок с ушками. Девушки сразу ринулись ловить его, толкаясь и выдирая друг другу волосы. Одна скромница выхватила аксессуар прямо у соперниц из-под носа и тихо направилась к выходу, пока он ещё был свободным: публика не хотела расставаться с кумирами и не желала расходиться. Приняв тот факт, что концерт закончился, через несколько минут зрители всё-таки поспешили на выход, попутно делясь впечатлениями. Специальная команда крепких парней появилась на сцене и стала оперативно чехлить синтезатор и гитары и выносить ударную установку, комбоусилители и динамики на улицу, где аппаратуру уже ожидал бус. Пока помощники паковали инструменты, группа поспешила на улицу через чёрный ход. Особо смекалистые фанатки уже ждали парней там с распростёртыми объятиями и пытались урвать себе какой-нибудь сувенир с их одежды: пуговицу, запонку или хотя бы ниточку. Музыканты уносили ноги от девушек, реально почувствовав страх за свои костюмы. Одна ненормальная гналась за ребятами с ножницами, намереваясь отрезать себе кусок ткани с чьего-нибудь пиджака. Кое-как оторвавшись, группа запрыгнула в лимузин, и водитель сразу надавил на газ.       — У популярности безусловно есть и другая сторона, но с таким помешательством, как на вас, мальчики, я сталкиваюсь впервые, — лениво протянул Какаши, одной рукой придерживая книгу «Icha Icha Paradise» от Джирайи, а другой — бокал вина. — Я найму для вас охрану на следующее выступление. А сейчас держим курс на ресторан.       — Спасибо, Какаши-сан, — отвечали запыхавшиеся музыканты, падая в мягкие кожаные кресла.       В лимузине по радио играл хит Тен-тен. «Я верю твоим обещаниям. Слишком трудно вселить в меня смелость, но я всегда ощущаю её, когда вижу тебя**», — то и дело раздавалось из динамиков автомобиля. Неджи вспомнил ночь в самолёте и записку девушки и почувствовал себя, мягко говоря, не очень. Смятая бумажка с телефонным номером певицы тяжёлым грузом лежала где-то в брюках в чемодане. Хьюга не выкинул её по единственной причине: поп-принцесса обладала красивым высоким голосом, и ударник думал, что неплохо было бы в будущем позвать её записать бэк-вокал в одной из песен. Парень не был дураком и понимал, что Тен-тен ждёт от него далеко не сотрудничества, но на её симпатию ответить не мог. Ударник любил Гаару больше жизни, и даже под дулом пистолета не променял его на какую-нибудь девушку. «Время, проведённое вдвоём, подобно падающей звезде, будет ещё долго сиять в воспоминаниях. Столкнувшись с тобой вновь, я не сдамся»,  — песня Тен-тен закончилась, и началась рекламная пауза. Группа весело обсуждала выступление, попивая газировку из хрустальных бокалов.       — Какаши-сан, а Вы не могли бы поприсутствовать на нашем концерте в следующий раз? — задал вполне резонный вопрос Киба.       — Разве что в Токио, там работы меньше будет, — ответил продюсер, и, видя, как раздражённо вздыхают ребята, начал оправдываться: — Вы же знаете, что, пока вы выступаете, я решаю все организационные моменты: бронирую места в отелях, пробиваю билеты на самолёты и заказываю столики в забитых под завязку ресторанах... — музыканты всё равно продолжали строить из себя обиженных. — Ну, не грустите, у меня для вас есть хорошие новости.       — Какие ещё новости? — в один голос спросили ребята, немного оживившись.       — Скоро у вас будет собственный логотип. Я долго не мог найти подходящего художника и в итоге договорился со знаменитым мангакой Саем. Его главный офис находится в Токио, но сейчас парень в отпуске в Осаке — следующем городе, куда мы отправляемся. Сай-сама согласился встретиться, чтобы услышать ваши пожелания. Он ваш большой фанат и даже денег не попросил за помощь, а ведь ему придётся работать во время отдыха. Поэтому, прошу вас сразу: отнеситесь к нему с почтением и если он попросит фото или автограф, то не отказывайте, хорошо?       Ребята в восторге кинулись обнимать продюсера. Какаши засмущался и хотел было отпихнуть ребят, но они обступили его со всех сторон, и Хатаке смирился. Музыканты так проехали вплоть до самого ресторана. В заведении уже был накрыт стол со всевозможными блюдами и сладостями. Больше всех радовался Саске: наконец он может поесть без надзора родственников. Отец расценивал любовь к другим кафетериям или барам как маленькое предательство, поэтому у гитариста не было возможности посещать «чужие» рестораны в Токио. Из-за этого каждые посиделки с друзьями проходили под зорким взглядом старшего брата, работающего шеф-поваром, официантки Изуми или бармена Шисуи. В Фукуоке же Учиха решил оторваться по полной программе. Саске с жадностью закидывал в себя роллы с имбирём один за одним, а потом приступил к сладкому — вагаси и моти. Остальные ребята не поспевали за ним и только-только расправились с кацудоном. Продюсер всё ещё не приступил к еде и весь погрузился в любимую книгу.       — Какаши-сан, хоть на время еды отложите книжку, — в голосе Наруто звучали осуждающие нотки. — Вообще не понимаю, как Вам может нравится тот бред, который пишет мой крёстный по ночам.       — Джирайя — гениальнейший писатель наравне с Харуки Мураками и Мацуо Басё. Подрастёшь — поймёшь. Лучше бы у него совета как-нибудь по сочинительству стихов попросил. Глядишь, тогда у вас и поклонники повзрослее появятся, — парировал Хатаке, отправляя в рот ролл с креветкой.       Наруто недовольно хмыкнул и уткнулся в свою тарелку. Какаши улыбался: когда Узумаки злился или обижался, выражением лица он очень сильно напоминал папу. Продюсер с теплотой хранил воспоминания о Минато Намикадзе, поскольку это были также воспоминания и о его собственном отце. Хатаке-старший продюсировал дуэт «Yellow Lightning & Red Habanero» и всё время таскал с собой на работу сына. Минато и Кушина очень любили детей, поэтому задаривали маленького Какаши подарками и не скупились на внимание. Вскоре у дуэта родился желанный ребёнок, Наруто, но времени приглядывать за ним особо не было, и с будущей звездой нянчился либо Джирайя, либо дядюшка Нагато — троюродный младший брат Кушины. Несмотря на обилие родственников, чаще всего за Наруто приходилось приглядывать всё равно Какаши. Если бы тогда Хатаке сказали, что в будущем он будет продолжать присматривать за мальчиком как продюсер, то Хатаке просто бы посмеялся. Жизнь, однако, сыграла и с Какаши, и с Наруто злую шутку. Минато, Кушина и Сакумо отправились на первые гастроли по Европе, но домой не вернулись: у самолёта, на котором они возвращались в Японию, загорелся двигатель. Пилот не справился с управлением, и самолёт с несколькими сотнями пассажиров разбился о воды Восточно-Китайского моря.       Наруто ещё был в том возрасте, когда только начинал учиться говорить, поэтому даже не понимал толком, куда делись его родители. Джирайя взялся за серию романов «Icha Icha», а Нагато стал мастером пирсинга и готовился к открытию собственного салона в Токио. У родственников практически не было времени на ребёнка, и с Наруто продолжал возиться Какаши. Хатаке был так растроган, когда малыш сказал ему своё первое слово — «папа». Это было так грустно и так прекрасно одновременно, что парень расплакался, прижимая карапуза к груди.       Когда Какаши потерял отца, ему было двенадцать лет. Парень кое-как закончил школу и поступил на факультет «Продюсирование и менеджмент в шоу-бизнесе» благодаря известности своего папы. Какаши учился старательно, потому что не хотел позорить имя Хатаке-старшего. Во благо учёбы и будущей карьеры парень даже временно забыл о существовании Наруто и целиком отдал его на попечение Джирайи и Нагато.       Выпустившись, Какаши никак не мог присмотреть себе хороший проект. Все молодые музыканты казались парню однотипными и неинтересными и, что более важно, между людьми, будь то дуэт, трио или группа, не было даже намёка на дружеские отношения. Какаши не хотел работать с лицемерами, потому что считал, что в группе самое главное — связь между её членами. Так и не найдя проект по душе, Хатаке подался на телевидение и несколько лет работал под руководством Цунаде Сенджу, помогая искать восходящих звёзд для её шоу. Цунаде, по мнению начинающего музыкального продюсера, была великолепной женщиной. Ведущая напоминала мужчине маму, которую в молодости несправедливо сломила болезнь, поэтому Какаши сильно привязался к Сенджу и не хотел оставлять работу в шоу, но нужно было двигаться дальше. Цунаде настояла на том, чтобы Хатаке немного развеялся и посетил летний фестиваль. Тогда-то в судьбе продюсера и настал нежданный поворот.       «RaMEN», казалось бы, были очередной молодёжной группой, жившей мечтой однажды проснуться знаменитыми, но было в парнях что-то особенное, притягивающее взгляд зрителя. То, как ребята взаимодействовали между собой на сцене, улыбались и обменивались взглядами не было постановкой, шло от сердца. Музыканты вели себя так, как им хочется, а не так, как будет выгоднее. То, что ценил Какаши больше всего — искренность и открытость — можно было почувствовать в каждом движении, в каждом смазанном аккорде и фальшивой нотке, но ребятам можно было простить эти огрехи, потому что они совсем не портили общего впечатления от группы. В музыкантах чувствовался неповторимый характер, который не совсем сочетался с инструментами, на которых парни играли. Сдержанный и серьёзный не по годам ударник, улыбчивый клавишник, не строящий из себя утончённого классика, басист-выпендрёжник и два вокалирующих гитариста: один — угрюмый эмобой, а другой… А другим был Наруто. Какаши узнал его сразу, потому что Узумаки вырос очень похожим на Минато, хотя какие-то черты лица унаследовал от Кушины. Увидев Наруто на сцене, Хатаке решил подписать контракт с группой, не задумываясь.       Тепло воспоминаний грело продюсеру душу. Мужчина с улыбкой наблюдал за ребятами, запихивая книгу в сумку с документами. Наруто не держал зла на Какаши, поэтому спустя несколько минут вовсю делился с ним впечатлениями от первого крупного выступления. Саске украдкой слушал болтовню друга и периодически встревал в разговор с раздражённым: «Добе, это было не так, дай я расскажу». Гаара и Неджи о чём-то перешёптывались между собой. Киба скучал по своим ушкам и жалел о том, что так просто с ними расстался. Басист высказал это продюсеру, и Какаши по-отцовски потрепал каштановые волосы парня, обещая: «Купим тебе другие, ручной работы. Только ими уже не разбрасывайся, хорошо?». Киба кивнул в знак согласия.       «Папа, как бы я хотел, чтобы ты тоже видел эти счастливые лица», — Хатаке провожал взглядом до лимузина пятерых смеющихся ребят, а сам оплачивал счёт. Мужчина поначалу не хотел идти по жизни тем же путём, что и отец, но теперь не осталось и тени сомнения в том, что решение стать продюсером оказалось верным. Какаши проследовал за музыкантами в машину, и группа направилась в аэропорт. Впереди была ещё одна тяжёлая ночь в дороге.