Его сердце звучит в соль-миноре

      Главной причиной аэрофобии Наруто было то, что он знал, как погибли его родители. Если в прошлый раз парень успел заснуть ещё до взлёта, то сейчас этот фокус не прошёл. После сытного ужина никому из музыкантов не хотелось спать, хотя время было довольно позднее. Когда самолёт начал своё продвижение по взлётной полосе, Узумаки вжался в кресло и запаниковал:       — Саске, я возьму тебя за руку, и это не обсуждается!       Учиха не успел ничего возразить своему другу. Ладонь Наруто с силой сжала длинные пальцы Саске в поисках поддержки, отчего соло-гитарист поморщился.       — Добе, с нами ничего не случится, ослабь хватку.       — Не-а.       — Мне больно.       — Всё равно не отпущу.       — Да держи сколько хочешь, придурок, просто не так сильно.       Наруто всё же чуть расслабил руку, сжалившись над другом. «Гаара, мне тоже страшно!» — опомнился Неджи, ухмыляясь, и аккуратная бледная ладонь сразу же накрыла его кисть. «Инфантильные идиоты», — подумал Какаши, не отрываясь от чтения излюбленного романа. Киба предпочёл не видеть всю эту дружескую заботу, натянул на голову наушники и забылся в мире музыки: благо, на парня не накатывали приступы тошноты, и он чувствовал себя прекрасно.       Наруто в страхе зажмурил глаза и нахмурил брови: самолёт набирал высоту. Саске, видя, как страдает друг, хотел как-то его поддержать и легонько сжал руку гитариста в ответ, переплетая пальцы. Удивлённый Узумаки застыл и чуть дышал, боясь спугнуть внезапные перемены в настроении всегда раздражённого Учихи. Расслабившись, гитарист взглянул на друга и поблагодарил его за оказанное внимание улыбкой. Саске, встретившись взглядом с Наруто, чуть покраснел и стыдливо развернулся лицом к окну. Тепло от широкой ладони Узумаки разливалось по всему телу и приносило с собой странное, но приятное чувство успокоения. Саске осторожно прощупал свежие мозоли от игры на гитаре на подушечках пальцев друга, такие же, как и у него самого. Наруто съёжился от невесомого прикосновения, но пытался не подавать вида, что ему больно: парню было любопытно, что дальше будет делать Саске. Учиха сжал ладонь друга увереннее и тяжко выдохнул, думая о том, во что превратятся их пальцы после турне.       Самолёт давно уже взлетел, но Наруто и Саске всё ещё держались за руки. От долгого контакта вспотели ладони. Узумаки, побоявшись, что сжимает чужие пальцы неприлично долго, нехотя отпустил руку друга и стал с неподдельным интересом читать памятку о правилах безопасности, прикреплённую на переднее кресло. Учиха поник: без ощущения тёплой ладони в своей руке стало как-то пусто и одиноко. Какаши искоса поглядывал на ребят, переворачивая страницу книги, и подмечал для себя мельчайшие изменения в их поведении. Подержать за руку лучшего друга, чтобы помочь ему успокоиться — элементарная вещь, которая за много лет общения должна стать чем-то обыденным. В случае же с Наруто и Саске всё было по-другому: их отношения были странными до невозможного. Такую дружбу толком и описать нельзя. Ребята часто ругались без причины или вели себя холодно и отстранённо, но, в редкие моменты, как сейчас, можно было увидеть их настоящих — пару простых парней, безумно нуждающихся друг в друге.       Учиха отвернулся от блондина всем корпусом и стал смотреть в крохотное окно самолёта, провожая взглядом огни ночного Фукуоки, гостеприимно принявшего начинающих музыкантов. Гитарист думал, что сможет таким образом спрятаться от излишнего внимания, но не учёл, что оконное стекло отразит его силуэт, как зеркало, и любой желающий сможет прочитать, что творится у парня на душе, просто взглянув на его лицо. Смекалистый продюсер воспользовался выдавшейся возможностью поразглядывать бедного Учиху. Саске выглядел озадаченно и сконфуженно, в отрешённом взгляде читалась неуверенность. Какаши удивлённо приподнял бровь и вернулся к чтению романа, заметив, что не он один занимается пародией на шпионаж: Наруто тоже следил за другом. Но если Хатаке ещё пытался шифроваться, то Узумаки пялился в открытую. Наверное, тоже ощущал, что с Саске творится что-то не то.       Как бы группа ни сопротивлялась сну, через некоторое время ребята стали мирно посапывать. Продюсер тоже засыпал, но не хотел расставаться с книгой. Усталость, правда, была сильнее желания прочитать последнюю главу, и Какаши, готовый сдаться дремоте, устроился в кресле поудобнее, а книжку положил на лицо. Уже в полусонном состоянии Хатаке, однако, стал слышать тихий шёпот по правую сторону прохода:       — Га-а-ра.       — Чего?       — Ты прекрасно знаешь, что я хочу… вернее, кого.       Щелчок ремней безопасности в тишине салона показался Какаши безумно громким, но не настолько, чтобы заглушить единственную мысль в голове: «Они там, что ли, решили взрослыми вещами в таком публичном месте заняться? С каких пор они вообще перешли на такой уровень отношений? Бесстыдники!».       — Острых ощущений захотел, экстремал ты мой? А ты подумал, что с нами будет, если кто-нибудь сейчас проснётся?       — Т-ш-ш-ш. Я буду тихим, не беспокойся.       Шорох ткани, нарастающий шум дыхания, не по-детски пошлые чмокающие звуки. У Какаши всю усталость как рукой сняло: хотелось хоть краем глаза посмотреть на беспредел, происходящий на креслах по соседству. Мужчина беззвучно и осторожно, как ниндзя, сдвинул книгу на лице, открывая себе небольшой обзор. Картина была соблазнительной, и продюсер молился, чтобы у него не пошла кровь из носа. Неджи оседлал бёдра клавишника и обхватил ладонями его лицо, затягивая в глубокий поцелуй. Руки Гаары покоились у ударника на талии, изредка перемещаясь плавными движениями вверх-вниз по спине. Хьюга, задыхаясь, отпрянул от клавишника весь красный. Слюна тонкой ниточкой повисла между ртами парней, и, пока она не приземлилась на одежду, Гаара перешел в наступление, притягивая к себе Неджи и сполна возвращая ему влажный поцелуй. Ударник сдавленно промычал парню в рот, зарываясь в крашеные волосы. Гаара ухмыльнулся, услышав знакомые нотки в голосе Хьюги.       — Обычно, когда ты даёшь обещание не шуметь, всё получается в точности наоборот, разве я не прав?       Неджи прильнул к Гааре ещё ближе, уткнулся носом ему в шею и выгнул спину, демонстрируя свою гибкость, отчего у Какаши начало шалить сердце. Клавишник игриво куснул Хьюгу за хрящик уха, а его рука скользнула вниз по спине ударника и остановилась на ягодицах. Гаара легонько сжал кожу под пальцами и свободной рукой прикрыл парню рот, не позволяя сладкому стону вырваться наружу. Шокированный Какаши забыл как дышать: его представления о тихом пай-мальчике Неджи рассыпались в прах. Апогеем абсурда стало то, что парни-то ещё несовершеннолетние, а Хатаке — их начальство, и потому должен такие непотребства присекать на корню. Но продюсер не мог осуждать ребят, ведь и сам начал проказничать примерно в таком же возрасте.       Мужчина всё ещё хранил в воспоминаниях свой первый опыт с капитаном школьной бейсбольной команды. Его звали Майто Гай. Он был своеобразным парнем, но всегда находился в центре внимания и пользовался популярностью у девушек. Каждый день Гай приходил в школу за полтора часа до занятий и наворачивал круги вокруг стадиона, а после уроков его можно было найти либо в школьном бассейне, либо в спортзале. Какаши тоже имел привычку вставать рано. После смерти отца он любил шнырять по пустому городу и на ходу листать свежие творения Джирайи. Проходя мимо школы утром, Хатаке останавливался возле стадиона и наблюдал за спортивным парнем со странной причёской. Из Гая бил нескончаемый поток энергии, и Какаши, всматриваясь в молниеносно перемещающийся силуэт, казалось, заряжался ей и сам.       Каждое утро парень неосознанно задерживался возле стадиона всё дольше. После часовой тренировки Майто обычно делал небольшой перерыв и снимал футболку. Какаши в школьные годы не задумывался об интимных отношениях… ровно до того момента, пока не увидел блестящие капельки пота, стекающие по рельефным мышцам Гая. Тут-то и забурлил в крови адреналин, разыгралась фантазия. Появилось необъяснимое желание подойти ближе, потрогать кубики пресса собственными пальцами, пощупать бицепс. Поначалу Какаши испугался своих мыслей и поспешил уйти, но на следующее утро пришёл к стадиону снова, залез на ветку дерева рядом с ограждением и продолжил шпионить, одновременно читая книжку. Ничем хорошим, правда, это не закончилось: не может же всё постоянно идти гладко.       Парень был далеко не пушинкой, а ветка под ним оказалась довольно хлипкой. В какой-то момент она предательски хрустнула, и Какаши полетел вниз. Школьник, к сожалению, лёгким испугом не отделался: приземление было неудачным. Больше всего пострадала нога. Гай, собиравшийся было начинать очередной круг, остановился и подбежал к пострадавшему. Хатаке, пойманный с поличным, сгорал от стыда, но никуда не мог деться. Гай же лишь улыбнулся и мягко произнёс: «Вот ты и попался, ниндзя недоделанный. Тебе нужно больше тренироваться, чтобы оставаться незамеченным».       Спортсмен с лёгкостью перекинул Какаши через плечо и поволок в медпункт. Парни, пока ждали медсестру, разговорились, и выяснилось, что Гай заметил Хатаке с самого начала, но не подавал виду: ему было интересно, сколько парень будет шпионить. Медсестра сказала, что ничего серьёзного с Какаши не произошло, перевязала ногу эластичным бинтом и отпустила на занятия. «Может, потренируемся сегодня вечером? Ну, знаешь, только мы вдвоём?» — предложил новый знакомый Какаши, и парень сразу же согласился.       Тренировка так и не успела начаться: в раздевалке школьного спортзала обоим парням в голову ударили гормоны. Какаши хотел Гая. Просто хотел, без всяких сантиментов. Майто же со средней школы был влюблён. Сильно влюблён. Гай не думал, что у него есть шанс, но, встретив взаимность, пусть и в интимном ключе, решил ничего не стесняться и дать Хатаке то, что тот так хотел. Спортсмен, правда, никогда не занимался чем-то подобным с парнем, поэтому столь желанный для Какаши контакт обернулся чуть ли не катастрофой. Хатаке предполагал, что в первый раз будет больно, но не думал, что настолько. Гай был грубым, никак не подготовил партнёра и, несмотря на то, что был не таким и большим, удовольствие от процесса практически свелось на нет. Какаши сдерживал себя от того, чтобы заплакать. Ситуацию спасали только нежные поцелуи партнёра: Майто будто бы пытался таким образом извиниться за причинённый дискомфорт.       Все в юности совершают ошибки, и Какаши не был исключением из правил. После того глупого перепиха Хатаке сделал для себя выводы и решил, что если и дальше будет вступать в подобные отношения, то только как актив. Гай же пытался добиться расположения Какаши практически до выпуска, но парень был холоден и непреклонен, а о случае в раздевалке попросил забыть и не вспоминать. Много воды утекло с тех пор. Интересно, как сложилась жизнь Гая? Счастлив ли он? Какаши вряд ли узнает.       Мужчина выскользнул из плена воспоминаний и вернулся к разглядыванию двух привлекательных молодых людей, ютившихся на одном сидении. Продюсер, краснея, задумался о том, что Хьюга, судя по поведению, в паре с Гаарой был «снизу». Наверняка первый раз для Неджи тоже был не самым приятным. Как же сильно, видимо, ударник любил клавишника, если смог сохранить в себе желание после того случая. Мало того, Хьюга сам проявлял инициативу, и, судя по выражению его лица, можно было предположить, что парню очень нравится его позиция. Неджи навалился на Гаару всем телом, заставляя того вжаться в кресло, и изящно изогнул шею, приглашая любимого оставить несколько отметин на фарфоровой коже.       — Чёрт бы тебя побрал с этой затеей, Неджи.       Гаара тоже очень удивил Какаши — эдакий невозмутимый соблазнитель. На его месте мужчина давно уже потерял бы самообладание. Как вообще можно оставаться спокойным, когда на тебе сидит такой требовательный Хьюга, весь дрожит от нетерпения и томно шепчет: «Пожалуйста!». Такому давлению сопротивляться наверняка было безумно трудно, вот клавишник и сорвался: подхватил ударника на руки, беззвучно поднялся с кресла и чуть ли не бегом стал продвигаться в сторону уборной. Через мгновение парни скрылись за дверью, закрыв её на защёлку. «Хорошо, что Киба заснул в наушниках, — вздохнул с облегчением Какаши, потирая затёкшие руки. — Ох, как я завидую тебе, Гаара. Неджи, наверное, очень хорош».       Какаши переложил книгу с лица на брюки, прикрывая эрекцию и обещая себе, что расправится со своей проблемой, как только ребята закончат. Продюсер думал, сколько он уже одинок. Со времён университета у Хатаке не было никаких серьёзных отношений ни с женщинами, ни с мужчинами, и, когда Какаши наблюдал за своими подопечными, на него накатывала беспросветная тоска. Страстные взгляды, которыми обмениваются ребята, смущённые выражения их лиц, когда парни «случайно» оказываются рядом, припухшие от поцелуев губы — всё это так напоминало мужчине юность. Повзрослев, Какаши стал понимать, что не сможет долго продолжать обременять себя случайными связями на одну ночь, как было во времена учёбы в университете. Хотелось совсем не интима, а платонической любви: искренней, чистой. Постоянной.       Ребята вернулись на свои места не очень скоро. Хатаке решил притвориться спящим во избежание неловких разговоров. Он перекинул ногу на ногу и вернул книгу на лицо, оставляя немного пространства для наблюдения. Сложно было прикидываться уснувшим, когда кровь приливала к низу живота, но мужчина упрямо терпел, прикусывая губу и успокаивая себя тем, что осталось подождать совсем немного. Гаара собственнически придерживал Неджи за талию, чтобы тот ненароком не потерял равновесие. Хьюга выглядел умиротворённо и глупо улыбался. Его волосы были ужасно взъерошены, рубашка расстёгнута практически наполовину, а верхние пуговицы — вырваны. Клавишник выглядел приличнее: с его одеждой всё было в порядке. Неджи потянул Гаару влево, и ребята пропали из-под угла обзора Какаши.       — Гаара, у тебя телефон под рукой?       — А что такое?       — Посмотри только на этих голубков. Нужно запечатлеть момент. На будущее.       Неджи наверняка имел в виду Наруто и Саске. Хатаке расстроился: он не мог посмотреть, что происходит слева от него, по крайней мере пока одна пара влюблённых идиотов не вернётся на свои места. Оставалось лишь довольствоваться тихим ворчанием Хьюги:       — Саске ещё после этого будет говорить, что презирает геев. Вот это компромат на него будет!       — Тш, Неджи, разбудишь тут всех.       — Гаара, ты только вспышку выключи и ракурс выбери удачный. Будет лучше, если ты перелезешь через Какаши и сфотографируешь крупным планом.       Звонкий звук поцелуя. Недовольное мычание ударника. Лёгкая усмешка клавишника.       — Тише, гений мой. Справлюсь как-нибудь сам.       Несколько щелчков камеры мобильника. Приглушённое хихиканье Неджи.       — Ну, пошли спать уже. Я устал.       Ребята наконец уселись и закрыли глаза. Какаши, подождав некоторое время, снял книгу с лица и отстегнул ремень безопасности. Любопытство было сильнее похоти, и сначала мужчина взглянул на спящих Наруто и Саске. Теперь стало понятно, почему Неджи так язвил: Учиха с удобством устроился на плече у друга и улыбался во сне. Узумаки немного склонил голову и щекой прижался к густой шевелюре гитариста, окончательно испортив укладку Саске. Парни выглядели как счастливая пара молодожёнов. Романтику портил только храп Наруто.       Снова щелчки телефона. В фотогалерее продюсера новый снимок.       «Вот бы только у них всё сложилось», — бегло подумал Хатаке, ещё раз взглянув на двух спящих друзей, и поспешил в уборную.