Его сердце звучит в соль-миноре

      Группа «RaMEN» летела в Фукуоку бизнес классом. Ребята сильно устали после конференции и спали. Даже Наруто, который до безумия боялся самолётов, так утомился, что провалился в сон сразу после взлёта. Не получалось уснуть только у Гаары и Кибы. У клавишника была бессонница, и он задумчиво смотрел в крохотное окно самолёта и разглядывал еле видные в темноте облака; басиста же укачивало, и он то и дело бегал в уборную, прихватив с собой бумажный пакетик, на случай, если не сможет сдержать рвотного позыва. Гаара с сочувствием наблюдал за страданиями друга, но ничем не мог помочь: все мятные леденцы Инузука уже съел, а лекарств от тошноты у парня с собой не было, вот ребята и мучались вдвоём. Хорошо, что до Фукуоки не очень долго лететь — всего лишь 2 часа.       Из-за частых хождений Кибы туда-сюда проснулся Неджи, сидевший рядом с ним. Хьюга явно был недоволен тем, что его разбудили, а в полёте ребята были от силы полчаса. Внезапно послышался лёгкий треск, и Неджи, собиравшийся было закрыть глаза и уснуть снова, поёжился от неприятного звука и выглянул в проход. Рядом с его сиденьем лежал новенький смартфон. Ударник поднял предмет и развернулся в поисках владельца. За Хьюгой расположилась привлекательная молодая девушка в светло-розовом облегающем платье. Её каштановые волосы были собраны в два неряшливых пучка. Неджи узнал в девушке певицу Тен-тен. Больше всего парня умилило расположение рук поп-принцессы: её кисти находились близко-близко друг к другу, а короткие пальцы с французским маникюром будто сжимали воздух. Сложив несложный пазл воедино, ударник понял: девушка заснула, а телефон просто выпал у нее из рук.       «Будить или не будить? — подобно Гамлету думал Неджи, обращая свой взгляд то на телефон, то на певицу. — Ну, если уже я не сплю, то справедливость должна быть восстановлена», — решил парень, с осторожностью тыкая пальцем девушку чуть выше локтя. Не реагирует. Неджи прикоснулся к певице снова, но она лишь продолжала мирно и размеренно сопеть. Упрямый Хьюга тыкал спящую красавицу до тех пор, пока её глаза не открылись.       — Девушка, Вы телефон уронили пока спали, возьмите, — шепнул ударник, отдавая предмет.       — Э, спасибо? — только что проснувшаяся Тен-тен ещё не совсем понимала, что происходит и где она находится. Поморгав и устало зевнув, певица стала рассматривать парня, разбудившего её: большие светло-серые, будто прозрачные, глаза, прямой нос, аристократически бледное лицо, которое обрамляли длинные тёмные волосы, растрепавшиеся после сна. «Красивый», — промелькнула мысль у девушки в голове. — А Вы случайно не Хьюга Неджи? — опомнилась исполнительница.       — Именно он, — Неджи улыбнулся тому факту, что его узнали. — А Вы, должно быть, Тен-тен.       — Ага, — кивнула певица. — Чем будете заниматься в Фукуоке, Неджи-сан?       — Выступать. У нас тур по Японии. А Вы?       — Лечу навестить родителей и заодно чуть-чуть отдохнуть от выступлений. Можно сказать, в отпуск.       — Понятно.       Гаара, до этого наблюдавший за облаками, стал с явным интересом слушать, как беседуют Неджи и Тен-тен. Хьюга, заметив на себе неодобрительный взгляд клавишника, решил прекратить общение с девушкой и снова попытаться уснуть. Из уборной вернулся Киба, который после прочистки желудка стал выглядеть не так болезненно и немного повеселел. В самолёте снова стало тихо настолько, что можно было услышать движение воздуха в кондиционерах. Инузука, изрядно намучившись, наконец провалился в царство Морфея. Вслед за ним уснул и Неджи. Бессонница, которой наскучило играть с Гаарой, сдавшимся в её плен, пришла к Тен-тен. Девушка упорно закрывала глаза и считала овец, но каждый раз сбивалась: в голову лезли всякие навязчивые мысли, к примеру, о том, что Неджи — идеальный парень. Он успешен, богат, а его популярность с каждым днём только растёт. Часики-то тикают, недавно 16 стукнуло, пора бы уже присматриваться к мальчикам, а то так можно и в девках остаться.       Тен-тен достала из бездонной сумки клок бумаги и ручку, накорябала свой номер телефона, чмокнула написанное и положила Неджи на ноги. После этого певица, довольная собой, уснула и больше не просыпалась вплоть до приземления. Неджи же спал чутко и вздрагивал при каждом резком движении самолёта. Заметив на коленках бумажку с номером и припиской «Может, поужинаем как-нибудь?», парень скомкал её и спрятал в карман.       Посадка прошла мягко. Группа с продюсером получила свой багаж, инструменты и отправилась в отель, где уже были забронированы три номера на двоих: подсобила Темари. В отеле, однако, вышла небольшая неувязочка: на ресепшене выяснилось, что одна из комнат с одной двуспальной кроватью, а не с двумя одноместными.       — Ребят, уже почти два часа ночи, я устал и не хочу идти ругаться с руководством. Давайте решим этот вопрос сами, — мягко начал Какаши, наблюдая за реакцией своих подопечных: Наруто и Киба ещё не совсем отошли от перелёта, поэтому им было совершенно всё равно, кто с кем будет спать, лишь бы побыстрее упасть на мягкую кровать. Гаара и Неджи подозрительно улыбались и незаметно обменивались многозначительными взглядами, но Хатаке подмечал абсолютно все мелочи в поведении ребят и раскладывал информацию по полочкам в своей голове. Вечно чем-то недовольный Саске протирал глаза и делал вид, что не слышал слов продюсера. Какаши раздражённо выдохнул: никому не было дела до проблемы. — Наруто, может вы с Саске поютитесь одну ночь? — осторожно спросил он. Узумаки даже не успел открыть рот, как его потенциальный сосед по кровати, покраснев, запаниковал: «Я отказываюсь делить с Наруто постель!». Ритм-гитарист хмыкнул, как бы говоря: «Не очень-то и хотелось». Продюсер сделал ещё одну мысленную заметку и тогда предложил то же самое Неджи с Гаарой. Парни, не задумываясь ни на секунду, кивнули в знак согласия. — Вот это я понимаю, настоящие друзья, — улыбнулся с облегчением Какаши, запуская руку в густую серебристую шевелюру. — Держите ключи, ребят. Кто будет со мной в комнате — решайте сами, а я пошёл спать. Доброй ночи! А, и ещё: не проспите завтрак, он, вроде бы как, с девяти до одиннадцати.       Хатаке исчез в кабине лифта. «Придержите двери, Какаши-сан! Я буду спать с Вами», — крикнул Саске, молниеносно подхватывая сумку и устремляясь к продюсеру. «Что с ним творится весь день? — озадаченно думал Наруто, провожая друга взглядом. — Да, мы все устали, а после конференции настроение немного подпортилось, но это ведь не повод избегать меня, лучшего друга». Оставшиеся члены группы поднялись на нужный этаж соседним лифтом и, пожелав друг другу спокойной ночи, разбрелись по комнатам. Наруто и Киба сразу же переоделись в ночное кимоно и улеглись в кровати. Неджи и Гаара же, оказавшись в номере, спать не спешили:       — Наконец мы одни… — прошептал Гаара, ныряя под одеяло к своему любимому ударнику и притягивая парня к себе. Хьюга уложил голову клавишнику на грудь и ласково уткнулся носом в шею.       — Знаешь, мне так надоело скрывать наши отношения, — начал жаловаться Неджи. — Невыносимо желать поцеловать тебя, взять за руку, обнять, а не иметь возможности. Мне недостаточно одних переглядываний! Этот кошмар, кажется, длится уже так долго, что я успел забыть, каково это — быть любимым.       — Я чувствую то же самое, Неджи, но если обо всём прознают СМИ, то наша репутация будет похоронена, а о дальнейшей карьере придётся забыть, ты ведь сам понимаешь это, — Гаара, удивлённый тому, что Хьюга захотел обсудить такую серьёзную тему на несвежую голову, начал неторопливыми движениями приглаживать спутавшиеся волосы парня, успокаивая.       — Да, всё так, но можно же хоть ребятам рассказать: они ведь наши друзья, должны отнестись с пониманием.       — Ты слышал, что сказал Саске на конференции. Не думаю, что мнение Наруто и Кибы чем-то отличается. Лучше не торопить события. А вот если выдалась возможность провести ночь вдвоём, то стоит воспользоваться ей сполна, ты так не считаешь?       Гаара под одеялом нащупал пояс кимоно ударника и лёгким движением развязал его. Неджи, поняв настроение своего партнёра, распластался на клавишнике всем телом и потянулся к желанным губам. Сколько они уже не целовались? Сутки? А, казалось, будто целая вечность прошла.       Неджи обладал удивительной способностью заводиться от поцелуев. Но какими они были! Страстные, влажные и долгие настолько, что от нехватки воздуха кружилась голова. В такие моменты у Хьюги выпрыгивало из груди сердце, а пульс просто сходил с ума. Не нужно никакого секса: Неджи можно удовлетворить, прибегнув лишь к французским поцелуям. Гаара любил эту черту в ударнике, и каждый раз удивлялся, как в первый: Хьюга сгорал от нетерпения уже через несколько минут, но никогда не просил большего, хотя его тело отчаянно требовало действий посмелее.       Шаловливые руки клавишника пытались успеть всё и везде: они скользили по оголившейся груди Неджи, задевая соски, отчего парень не стеснялся стонать своему партнёру в рот; исследовали широкую спину, пересчитывали рёбра и обретали покой только на крепких ягодицах, скрытых тканью хлопковых боксёров.       Гаара бережно уложил Неджи спиной на подушки, будто бы парень был хрупкой скульптурой, стоимость которой оценивается в миллиарды йен. Да, для клавишника Хьюга был самым настоящим произведением искусства, с которого хотелось сдувать пылинки. Гаара готов был поклясться, что ещё не встречал человека, сложенного так же прекрасно, и уже никогда не встретит. Каждый раз, проводя время с Неджи в постели, парень подолгу не мог оторваться от мускулистого и стройного, как у Аполлона, тела под ним и безумно радовался тому, что осквернять лучшее творение матушки-природы позволено именно ему.       Гаара хищно сорвал с Неджи бельё и прикусил кожу возле сонной артерии, тем самым корректируя свою скульптуру и делая её ещё прекраснее. Утром на шее ударника проявится синячок, который парень, как и всегда, стыдливо прикроет шёлковым оранжевым шарфом. Хьюга уже был на пределе и не мог долго терпеть. Понимая это, Гаара оголился и вошёл в него без подготовки: Неджи уже привыкший, ему она и вовсе не нужна.       Саске и Наруто могут сколько угодно хвалиться своими вокальными данными, но для Гаары лучшим вокалистом всегда будет Хьюга. Ребята просто не знают, насколько широкий у ударника диапазон. Клавишник изучал его уже полгода, но каждый раз извлекал новые для себя нотки. Если Гаара старался, то Неджи мог дотянуть вплоть до «ре» второй октавы. Никто также не догадывается, что у ударника есть собственная песня. Её мелодия очень неустойчива и сложно запоминается, а стихи состоят из единственного слова, «Гаара», в которое вкладывается бесконечное множество любви. Клавишник наслаждался песней каждый раз, грубо вдалбливая Хьюгу в постель, а тот цеплялся за его спину, как утопающий хватается за соломинку, и оставлял кровавые отметины.       Неджи почти всегда кончает раньше, Гаара — с разницей в несколько секунд. Ребята, окончательно выдохшись, решают отказаться от душа, расправляют смятые простыни и с удобством устраиваются под одеялом. Ударник, засыпая с улыбкой на лице, с нежностью вспоминает первую встречу с любимым чуть больше года назад, во время ханами*. Семья Хьюга чтила традиции и в начале апреля всегда устраивала пикник в национальном парке Синдзюкугёэн. Неджи на тот момент был не в самых лучших отношениях с дядей Хиаши и поэтому хотел быстрее избавиться от его компании. Парень любил наблюдать за падающими лепестками сакуры, но вместе с семьёй совсем не получал удовольствия от процесса. С родственниками даже поговорить было не о чем: с дядей без конфликтов можно было обсудить только последние новинки мира кино, Хината, в силу характера, стеснялась кузена и всё время молчала, а малышка Ханаби почти сразу подружилась с другими детьми в парке и, играя, весело гонялась между цветущими деревьями — ей было не до братика.       Но даже не это раздражало Неджи больше всего. Сидя рядом со знаменитым дядюшкой, парень попадал под прицел любопытных взглядов. Ударник не любил, когда незнакомые люди уделяют ему слишком много внимания, поэтому поднялся с пледа и решил прогуляться по парку. Он прилёг на траву возле пустующего озера и задумался о том, как сложно и муторно быть членом известной семьи. Поклонники, зная твоих родителей, возлагают на тебя, простого подростка-школьника, огромные надежды и с нетерпением ждут будущего дебюта в кино. Всем абсолютно всё равно, чего хочешь ты сам, какие у тебя интересы и увлечения. Твоя судьба уже предопределена, и тебе ничего не остаётся, кроме как принять такое положение вещей. «Карьера актёра не так уж и плоха», — эта мысль с каждым днём всё больше укреплялась в голове Неджи, и парень почти смирился со своим будущим в мире кино. «Игра на барабанах может быть твоим хобби, но не больше», — так сказал ему дядюшка Хиаши, когда парень попросил разрешения на следующий год пойти учиться в музыкальную академию.       Тем не менее, в душе оставались сомнения. Парню нравилось забывать, кем он является, и вживаться в различные образы. Неджи радовался тому, что, пусть и временно, он может примерить на себя любую маску, будь то жестокий злодей, отважный герой или обычный парень-неудачник. Оставалось одно важное «но»: во время просмотра фильма люди сопереживают, влюбляются, поддерживают и симпатизируют герою, а не актёру, внешней оболочке, а не настоящему человеку. Достаточно вспомнить покойного отца: его забыли практически сразу после смерти. Неджи доставляло удовольствие актёрское мастерство, но парень не чувствовал себя счастливым. Счастье в его понимании заключалось в том, чтобы быть настоящим, быть собой — бунтарём, отбивающим бешеный ритм по «тарелкам».       Лепестки сакуры падали на воду и плыли, как маленькие кораблики, гонимые прохладным весенним ветром. Неджи уныло смотрел на своё размытое отражение в воде, думая о будущем. В этот момент парня кто-то окликнул хрипловатым голосом: «Тоже не хочешь проводить время с семьёй?». Хьюга, не оборачиваясь, похлопал по траве рядом с собой, приглашая незнакомца сесть. Ребята молчали и любовались причудливым танцем розовых лепестков. Неджи украдкой рассматривал парня, оценивая его внешний вид. Длинное бурое пальто выглядело на незнакомце немного нелепо, будто с чужого плеча, а крашеные красные волосы с отросшими корнями отталкивали и оставляли не самое лучшее впечатление. Хьюга не хотел относиться к человеку предвзято из-за внешности и решил сначала узнать его поближе. Гаара оказался очень приятным в общении и во многом разделял взгляды Неджи на жизнь. После встречи в парке ребята стали много времени проводить вместе, и с каждым днём Хьюга узнавал о Гааре всё больше. Ударник почувствовал себя последним подонком, когда новый друг рассказал о том, что несуразное пальто — последний подарок отца, погибшего при террористическом акте в метро. Из-за его смерти Гаара сильно перенервничал и немного поседел, отчего очень комплексовал, поэтому и выкрасил волосы в красный.       У Гаары и Неджи было много общего: скорбь по родителям, неодобрение других членов семьи увлечения музыкой и необходимость продолжать карьеру отцов. Неджи, одинокий ранее, нашёл человека, который смог заполнить пустоту в его очерствевшем сердце. Хьюгу с детства не очень жаловали другие ребята, ссылаясь на то, что он выходец из известной семьи, а, согласно стереотипам, дети знаменитостей очень высокомерны и сверстников ни во что не ставят. Маленький Неджи был улыбчивым и добрым мальчиком, но после смерти отца сильно изменился: замкнулся в себе, стал равнодушным и отстранённым. Если в раннем детстве другие дети ещё пытались с ним подружиться, то сейчас с парнем уже никто не хотел идти на контакт, даже собственная семья. Хиаши относился к Неджи не как к племяннику, а как к инструменту, вентилю в системе киноиндустрии, который в будущем займёт место погибшего отца. Отношения с дядей испортились практически сразу после трагедии: Неджи винил во всём Хиаши, ведь несчастный случай произошёл во время съёмок новой картины «Hyuuga Pictures». Персонаж Хизаши попал в перестрелку на краю каньона с главным антагонистом, которого в фильме решил играть сам режиссёр. Одно неловкое движение, и отец Неджи летит вниз с двадцатиметровой высоты. Дядя и другие актёры не успели вовремя среагировать, а медики прибыли слишком поздно.       Со смерти отца прошло уже много лет, но Неджи всё ещё скорбел по нему. Каждое воскресное утро парень приносил на его могилу подсолнух — маленькое солнце, коим и был отец для сына. С тех пор, как Хизаши ушёл в мир иной, жизнь ударника превратилась в бесконечную ночь, страшную и холодную.       Рассвет наступил, когда появился Гаара.       Этот парень заменил Неджи всех: отца, родственников и знакомых. Хьюга не хотел признавать, что из-за этого сильно привязался к клавишнику и практически сразу полюбил его. Пробыв так много времени в одиночестве, парень не видел, где заканчивается любовь дружеская и начинается любовь настоящая, пусть даже к человеку своего пола. Даже когда в жизни Неджи появились ребята из группы, Гаара всё равно был важнее их всех. Постепенно Хьюга стал понимать, что этот парень для него значит явно больше, чем просто друг. Осознав свои чувства, Неджи не посторонился их и принял как часть себя, о чём не пожалел: самый близкий для него человек прямо сейчас находился на расстоянии вытянутой руки, и его можно без зазрения совести обнять, поцеловать, поделиться любыми страхами и переживаниями и остаться понятым. Уснув, счастливый Неджи придвинулся к любимому ближе, и Гаара рефлекторно обнял парня, прижимая к груди, как самое дорогое сокровище.       В отеле царила тишина. Какаши лежал в своей постели и с вызовом смотрел на часы на тумбочке, показывающие половину четвёртого ночи. Мужчина перевернулся на другой бок, устав наблюдать за секундной стрелкой, стремительно передвигающейся по циферблату. Саске спал лицом к стене, отбросив одеяло и сжимая уголок подушки пальцами. Хатаке смотрел, как подрагивает спина гитариста, и слушал его шумное дыхание вперемешку с невнятным бормотанием. Саске, видимо, снился кошмар. Продюсер сосредоточился и начал улавливать в бессвязных звуках единственное различимое слово — «Наруто». Какаши тяжело вздохнул, закрывая глаза. Непростой ему проект попался: Гаара и Неджи встречаются, но делают вид, будто между ними ничего нет; Учиха же явно что-то чувствует по отношению к Узумаки, однако сам ещё этого не понял, отсюда и перемены в его настроении. С самим Наруто ситуация ещё не совсем прояснилась. Единственным нормальным парнем оставался Киба. «Группа под стать продюсеру», — с тоской думал Хатаке, засыпая.