Его сердце звучит в соль-миноре

      — Молодой господин, уже за полдень. Было бы здорово, если бы Вы присоединились к сестрам за обеденным столом.       Стук в дверь был мягчайшим пробуждением из всех возможных, но, только открыв глаза, Неджи скривился от гудящей боли в висках.       — Я оставила для Вас стакан воды и таблетки на тумбочке утром. Постарайтесь привести себя в порядок до того, как вернется Хиаши-сама. А Вы прекрасно знаете, что он может объявиться тогда, когда ему вздумается.       «Спасибо, что заботитесь обо мне», — хотел было сказать он ей, но слова застряли в горле комом, и парень потянулся за стаканом. Хиаши, настоящий кугэ*, чтящий традиции и соответствующее воспитание, был довольно весомым аргументом в пользу того, чтобы подняться, превозмогая леность и агонию похмелья. К счастью, дяди не было дома, когда они с сестрой вернулись. Он бы точно был зол, увидев племянника в таком непотребном состоянии. А в гневе этот мужчина страшен.       Неджи уселся на кровати, хватаясь за спинку: кружилась голова. Воспоминания о вечеринке были еще живы в его памяти, но лучше бы не были. В целом, все прошло не так плохо: с Тен-тен пересечься в ближайшее время шанс минимален, Киба и Хината поладили. Только вот Гаара до сих пор молчал. А ведь Хьюга отправил столько пьяных смс…       «Может, до сих пор спит?» — только и теплилась надежда, когда количество гудков в трубке перевалило за десять. Неджи взял телефон с собой и, еле передвигая ноги, сползал вниз по лестнице, продолжая пялиться в экран. Никогда он еще не чувствовал себя таким старым. Он слышал, как хрустит его спина, и ощущал натяжение каждого сухожилия. Шеей и вовсе нельзя было повернуть ни на градус: похоже, продуло, пока спал на полу под утро.       — Братик! Воскрес!       Ханаби подлетела к Неджи, буквально сбивая с ног: тому еще тяжело было держать равновесие. И Хината, уже сидящая за столом, и горничная, раскладывающая блюда по тарелкам, тихонько засмеялись.       — Ну-ну, Ханаби-сама, Вы забываете о манерах, — сжалилась горничная над своим господином, проводя непоседливую девочку за стол и затем помогая парню подняться.       — Но он выглядел едва живым, когда сестренка приехала с ним! Я переживала!       — Не беспокойтесь, Ханаби-сама. Больше такого не повторится, — тут уже включился в беседу и Неджи, ласково приглаживая рукой волосы кузины.        Неожиданно для всех членов семьи раздался звонок в дверь.       — Должно быть, отец ключи забыл… — предположила Ханаби.       — Не волнуйтесь, я открою. Приятного аппетита, — горничная, откланявшись, удалилась из столовой.       — Брат, — впервые, с тех пор, как Неджи сошел в столовую, Хината заговорила. — Девушка, с которой ты был утром… Вы довольно близки?       — Не так, как Вы предполагаете, Хината-сама, — парень, понуро черпавший суп, стал черпать его с еще более угрюмым выражением лица. Аппетита не было совершенно.       — Ох, прости меня, я не имела в виду ничего такого, — ответная реакция последовала мгновенно: Хината была из тех людей, кто больше всего на свете не любит заставлять окружающих чувствовать себя не в своей тарелке. — Просто… Она довольно милая. Может, у тебя есть ее контакты?       — Все для Вас, Хината-сама. Но после обеда, — Неджи то и дело поглядывал на экран телефона в надежде, что вот-вот, да и придет смс, которую он так ждет, или высветится входящий вызов.       — Да, верно…       — Сестренка, а как все прошло с тем парнем, по которому ты сохнешь? — Ханаби с хитрой ухмылкой уставилась своими огромными глазищами на девушку, явно ее смущая.       — Ханаби-сама, разве отец Вам не рассказывал, что таких юных леди, как Вы, не должна интересовать личная жизнь селебрити? — нехотя, но подыграл Неджи: ему нравилось наблюдать за тем, как надуваются от недовольства пухлые щечки.       — Но сестренка минуту назад спрашивала о том же у тебя! — как и ожидалось, возмутилась девочка.       — Ей можно. Мы варимся в одном котле.       — Я так хочу быть наравне с вами! — Ханаби совершенно не злилась, только слегка расстраивалась, когда понимала, что еще не доросла до света софитов. — Интересно, сколько отец будет ждать подходящего предложения для моих съемок…       — Терпение, милая. Терпение, — Хината тепло улыбалась брату, благодаря за то, что ненавязчиво избавил ее от нападок младшенькой.       — Молодой господин, к Вам пришел коллега. Мне впустить его? — горничная вернулась, прерывая занимательную семейную беседу. Неджи, никого не ждавший в гости, призадумавшись, поднялся из-за стола и направился к парадной двери. По крайней мере, у него появилась причина для того, чтобы не возвращаться к обеду.       Киба, выглядящий необычайно опрятно, встретил его ослепительной улыбкой, коробкой конфет и бутылочкой вина. Ударник с самого начала знал, что пришел именно Инузука: кто же еще это мог быть, как не он? Но этот слишком довольный и счастливый вид приводил в недоумение, и парень не мог не последовать порыву несмешно пошутить:       — Дружище, я понимаю, что ты, должно быть, осознал свои чувства ко мне спустя столько лет, но, право, не стоит сразу пускаться во все тяжкие…       Киба повел бровью и вытянул из себя наигранно-безэмоциональное «ха-ха».       — Ты будешь удивлен, но первый раз я прихожу в этот дом не за тобой.       Неджи не был удивлен.       — Бутылку конфискую. В качестве платы за вход.       — Она изначально предназначалась тебе. В качестве благодарности.       А тут Неджи действительно удивился.       — Нечего в дверях стоять, проходи. Придется немного подождать: пусть спокойно отобедает.       Они сели на диван в гостиной, нервные и взвинченные, каждый по своим причинам. Неджи не выпускал телефон из рук, проверяя каждую минуту мессенджеры и периодически названивая, но по ту сторону так никто и не отвечал. Его действия не могли остаться незамеченными. Киба начал издалека и в привычной издевательской манере:       — Ты до самого утра провозился с Тен-тен. Вы поладили?       — И ты туда же, — с глубочайшей тоской в голосе взвыл ударник.       — А что не так? Или на женщин больше нет соответствующей реакции?       Хьюга одарил басиста самым холодным из своих убийственных взглядов.       — Шутки, дружище, просто шутки! — Инузука нервно улыбнулся и отсел немного дальше — на всякий случай.       — Ей известно о нас с Гаарой, — с легким раздражением отвечал Неджи. — Меня особенно волнует этот факт, если учесть, что я ни слова ей об этом не сказал. Или я просто не могу вспомнить?..       — Просто кому-то нельзя пить, — подытожил басист, с намеком пряча вино за пазуху.       — Да, просто кому-то нельзя пить, — мрачно согласился Хьюга. — Но бутылку ты все равно мне оставишь.       Киба был полон разбитых надежд и разочарования.       — И как она отнеслась к этому?       — Обещала хранить молчание, но не знаю, стоит ли ей так легко доверять.       — Да уж, наломал ты дров, — Киба ткнул друга в бок. — Но, веришь, она не выглядит как вселенское зло. Скорее, как панда. Или торт с двумя шариками мороженого наверху, — Инузука приостановился в своих рассуждениях, почесал затылок и с довольной и оттого ещё более противной ухмылочкой мечтательно протянул: — Мороженое…       Тут уже Неджи проронил безэмоциональное «ха-ха» и для профилактики со всей суровостью щелкнул коллегу по лбу. Киба, понимая, что сморозил какую-то глупость, поспешил подобрать другие слова другу в утешение:       — Я имел в виду, — осторожно продолжил он, — что Тен-тен, как мне показалось, неплохой человек, и с ней стоило бы сохранить связь. А, если ты в ней сомневаешься, то тебе тем более нельзя упускать ее из виду.       — Гаара начинает сердиться, даже если в его присутствии произносится первая буква ее имени.       Киба закатил глаза.       — Ребята, вам пора повзрослеть. Вы не цельный организм, а два отдельных. Со своим личным временем, интересами и кругом общения. Если он все ещё будет сомневаться, узнав, что ты с треском отшил девушку, ничего ей при этом не говоря, то я не представляю, что ему от тебя нужно. Поэтому прекрати пялиться в этот чертов мобильник и позволь мне уже выкрасть твою кузину на пару часов.       Неджи, вдумавшись в его слова, немного погодя, но сбросил исходящий вызов.       «Этот был недолгим. Похоже, сдался», — понял Гаара, когда вибрации телефона в кармане куртки прекратились быстрее предшествующих попыток. Парень надвинул на лоб шапку, любезно всученную Темари, укутался в шарф по основание носа, и, только убедившись в том, что достаточно укрыл лицо и обеспечил себе минимальную узнаваемость, с тяжелым вздохом спустился в подземный переход, ведущий к метро. Несколько станций, и он будет у дома растяпы Ли, успешно забывшего телефон в приемном покое ночью. Чтобы узнать адрес, правда, пришлось переговорить с его тренером. Темпераментный мужчина, ничего не попишешь — не хотел бы клавишник пообщаться с ним еще раз.       Неджи понимал, что накосячил, и искал способы объясниться — Гаара видел это, но принял для себя решение немного передохнуть от общества горе-бойфренда. Им обоим стоило бы многое обдумать в одиночестве. Клавишник с тяжелыми мыслями наблюдал, как сменяются названия станций на табло, как запрыгивают в последний момент в вагон, смеясь, молодые люди, как смущенно смотрят в пол потесненные ими девушки. В давке метро зажимали со всех сторон не только прекрасных дам: Саске, по счастливой случайности вошедший в тот же вагон, что и Гаара не столь давно, оказался в самом эпицентре событий. «Окружен, но не сломлен», — думал он, когда ему в который раз кто-то наступил на пятку и по неосторожности пихнул локтем в бок.       Коллеги пересеклись взглядами и кивнули друг другу в качестве приветствия. Поздороваться должным образом не представлялось возможным, да и не слишком хотелось: они никогда не были хорошими приятелями. Но все же Учиха, узнав небольшую тайну, смотрел на парня другими глазами. Завидовал и восхищался, злился и сопереживал. Чувствовал успокоение, повторял как мантру: «Я нормальный. Чувствовать то, что я чувствую, — нормально. И передо мной — доказательство этому».       Гаара вышел, а Саске все продолжал мчать по подземному Токио. Гитарист было намеревался весь день пролежать, не поднимаясь с постели и не высовываясь из комнаты, но мать была против. «Саске, одиночество не идет тебе на пользу. Съезди передай брату данго, проветрись. У него, насколько я помню, выходной сегодня». Младшенький Учиха промычал ей что-то утвердительное в ответ, только бы она скорее оставила его в покое. Микото видела, что с сыном в последнее время происходит что-то неладное. Ее не волновали его перепады настроения, мрачный бубнеж за завтраком или неоправданное раздражение — все же, Саске всегда был не самым простым в воспитании ребенком и так и не научился выражать свои чувства должным образом. По-настоящему беспокоиться Микото начала по возвращению сына из турне, когда он заметно потерял в весе, утратил аппетит и беспокойно спал. Понимала, что что-то случилось, но в душу не лезла: знала, что не пустят. Отправить его на профилактическую беседу с Итачи было лучшим решением из всех возможных. Старшему только в радость.       Саске поднимался по лестнице в квартиру брата с небывалым чувством легкости. Рядом с Итачи ему всегда было спокойно и он хотел верить, что хоть в его компании сможет немного утихомирить свои тревожные мысли и расслабиться. Надежды были развеяны со скрипом открывающейся входной двери:       — Йо.       Слегка помятый Шисуи в не слегка помятых трусах встречал в привычной с подросткового возраста манере.       — А почему ты?.. А где?.. — повисли в воздухе вопросы сбитого с толку Саске.       — Еще спит. Произошла ночь американского кино и химозного пива.       Саске замешкался, думая, что предпринять.       — Я тогда, наверное, оставлю передачку и пойду. Скажешь Итачи, что я заходил.       — Не так быстро, мелкий. Слишком давно не виделись. Дай я тебя хоть накормлю, у нас пицца осталась. Нелегальная пицца. Если понимаешь, о чем я.       Шисуи заговорщицки подмигнул, и Саске понял: он готов продать родину за неидеальную, но такую вкусную неучиховскоресторанную еду.       Уплетая кусок за куском всухомятку, прямо из коробки, парень выглядел самым счастливым созданием планеты Земля. Старший товарищ смотрел на него с нескрываемой улыбкой. Действительно, этот ребенок почти не изменился с ранних лет.       — Чай, кофе? Или, может, по пиву? За компанию, пока Итачи не видит?       Саске перестал жевать, призадумавшись, и махнул рукой, тем самым показывая одобрение. Голова была пуста, как никогда, хотя брат вообще не приложил к этому усилий. Методы его товарища, возможно, в тоскливом положении Саске были даже приятнее и эффективнее.       — Верное решение, — пытался завязать разговор Шисуи, протягивая гостю жестяную банку, — когда ж ты еще бесплатного пива попьешь? Я, правда, совсем его не понимаю. Эти ваши подсластители молодежные… Разве вкусно?       Саске утвердительно кивнул: ему особо не было разницы. Важнее осознание, что хмель постепенно оттягивает проблемы на второй план.       — Вот и отлично. Избавишь братца от него. Я в одиночку точно не смогу добить эти запасы, — Шисуи открыл дверку холодильника, демонстрируя.       — Впервые вижу, чтобы у Итачи был настолько пустой холодильник. И так много алкоголя.       — Вчера была моя очередь готовить, а мне было немного лень. Взрослая жизнь, Саске, она такая.       — Вы, что, живете вместе?       Шисуи не ожидал, что так беззаботно даст намек, но отнекиваться было поздно, оставалось только непринужденно выкручиваться и придумать историю поубедительнее:       — Не так давно хозяйка вышвырнула меня с моего съема за один инцидент, а твой братец любезно приютил, пока я не подыщу себе что-нибудь. Но в процессе мы пришли к выводу, что снимать вдвоем жилье гораздо дешевле, если хочется пожить в центре, да и жить на общий бюджет удобнее. Думаю, когда ты съедешь от родителей, то тоже будешь делить квартиру с кем-то.       — Возможно, — несмотря на неопровержимый аргумент, градус напряжения повысился. — А что за инцидент с хозяйкой?       — Поверь, тебе лучше не знать, — Шисуи поставил перед Саске следующую банку пива, и парень с недоверием покосился на нее, но все же протянул руку и сделал глоток. — Зато тебе будет полезно узнать о кое-чем другом. Минуту, — молодой человек поднялся из-за стола, метнулся в гостиную и вернулся с ноутбуком.        — О чем узнать?       — Об извращениях девочек-подростков.       — Звучит не слишком многообещающе.       — Поверь мне, с этого момента ты не будешь прежним. Я сам узнал об этом явлении совсем недавно. Ваши поклонницы рисуют мангу и пишут небольшие рассказы о вас. Даже сайты специализированные существуют для подобного творчества.       — Не вижу в этом ничего такого. Наверное, это нормальное явление для фанаток.       — Мой наивный воспитанный мальчик… — Шисуи по-отечески похлопал парня по плечу. — Мне стоит просто показать тебе.       Молодой человек поставил ноутбук на стол и развернул экраном к собеседнику. Саске, всем видом показывая, что изрядно наелся фан-творчеством, начал читать с долей скепсиса.       …Пальцы Наруто скользят по ребрам Саске, словно по грифу гитары в поисках вдохновения. Узумаки усеивает шею соавтора поцелуями, оставляя красные отметины — построение композиции только начинается. Учиха косится на друга мрачно и неудовлетворенно, строит из себя недотрогу, ведь за стенкой спят коллеги и их могут услышать; отпихивает, но едва ли применяет силу, и Наруто понимает, что его компаньон лишь рисуется и ищет себе оправдание. Но чем дальше, тем податливее Саске становится и тем изящнее выгибает спину. Мягкий переход от доминанты к тонике. Спустившись дорожкой поцелуев к животу, блондин не торопится идти дальше, специально дразнится, возвращается к губам. Музыканты целуются рывками, довольно жадно, покусывая друг друга, зарываясь руками в уложенные волосы, забывая, как дышать. Наруто знает, что делает: это уже далеко не первый их раз. Входит без подготовки. Саске закрывает глаза, и предательский стон срывается у него с губ, на что Наруто лишь сильнее начинает вдалбливать в соавтора свой член. «Мой Саске такой узкий несмотря на все, что я с ним делал», — шепчет он, и Учиха стонет под ним, как сучка, и просит: «Еще!..»…       Саске не проронил ни слова, пока читал, но все было написано на его лице. Шисуи с ухмылкой отслеживал смену эмоций у парня: от вознесенных в небеса бровей от удивления до алого румянца, горящих ушей и полной фрустрации.       — Сотри мне память, — наконец, прервал молчание гитарист, облокачиваясь на стол и хватаясь обеими руками за голову от стыда и безысходности. Ноутбук был мгновенно закрыт чрезвычайно громким и нещадящим хлопком.       Шисуи протянул гостю очередную банку пива.       — Только так могу помочь, только так, — молодой человек смотрел на шокированного подростка с сожалением, ведь он в образовательных целях подорвал его психическое здоровье. — Знаешь, это еще не самый плохой экземпляр. Тут автор хоть немного пытался в художественность…       — Боюсь представить что-то еще отвратнее.       — Зачем представлять, я тебе сейчас покажу, — потянул Шисуи руки к ноутбуку.       — Нет, спасибо! — оборонительно запротестовал гитарист, отодвигая ноутбук подальше. — Довольно мерзкой гейщины. Это какое-то безумие…       — Но в этом что-то есть, согласись…       — Шисуи, гребаный ты изврат, это дико!       Градус разговора повышался.       — Да чего ты такой серьезный? Под пиво посмеяться — вполне.       — Давай школьницы напишут гей-порно с твоим участием, и тогда посмотрим, что ты скажешь.       — А что, я бы почитал.       — Еще одно слово, и в кого-то полетит банка.       — Шисуи, гребаный ты изврат, сколько тебе повторять: хватит кончать в меня!       Шевеленка на кухне разбудила Итачи самым ненавязчивым образом, и он, столкнувшись с проблемой, решил громко и хрипло о ней оповестить, даже не подозревая, что в квартире они с любовничком не одни. «Яблоко от яблони… Даже ругаются одинаково, — подумал обвиняемый, переглянувшись с Саске и подмечая медленное осознание с оттенком ужаса в его глазах. — Бедный ребенок. Много на тебя сегодня навалилось». Шисуи, тем не менее, не спешил оповестить соседа о посетителе, а молча ждал, пока тот сам к нему придет, чтобы красноречиво высказаться. Абсурдность ситуации очень веселила молодого человека, и он решил выжать из нее максимум.       — Готовься принять свою одинокую раннюю смерть, самурай, — прозвучал довольно устрашающий бас в коридоре, и Шисуи предусмотрительно закрыл Саске глаза ладонями — тот даже не сопротивлялся.       Итачи показался в дверном проеме очень рассерженный, а также совершенно нагой и немного заспанный, оттого по-домашнему привлекательный. Причина ярости медленно, но верно стекала по внутренней стороне его бедра. Увидев Саске и прикинув масштабы экстренной психологической помощи, которую сейчас необходимо было ему оказать, молодой человек выпал в осадок и не мог ни слова из себя выдавить.       — Саске, помаши они-сану ручкой, может это его в чувство приведет, — Саске в ответ лишь цикнул и нахмурился. Шисуи, как ни в чем не бывало, старался юмором разбавить обстановку: — Мы тут, пока ты спал, пивом и порнографией с его участием баловались. Это тебе, родной, для полной картины.       Услышав сочетание «пиво и порнография», Итачи открыл было рот, чтобы крепким словцом воззвать соседа к совести, но совести у того, как известно, не было совершенно. Понимая, что пахнет жареным, Шисуи посерьезнел:       — Постарайся побыстрее привести себя в порядок. Будем шаманить мелкому здоровую психику — сам я точно не справлюсь.       В ожидании выхода из душа потерпевшего конфуз Учихи пара других не менее сконфуженных Учих на кухне претерпевала самое неловкое из всех возможных молчаний. Саске взял поворочать пустую банку из-под пива в руках в надежде, что это поможет ему успокоиться, и задумался. Если бы он не задерживался, если бы у входной двери сразу развернулся и ушел, удалось ли избежать всего этого? Саске ощущал, как понемногу сходит с ума. Если Неджи и Гаара воспринимались только как наглядный пример реализации запретного желания, то по отношению к брату чувства были совершенно иные.       Итачи встречается с мужчиной. Живет с мужчиной. Спит с мужчиной. И не случайным хреном с горы, а близким другом, которого Саске знает с ранних лет. Гитарист даже ревновал, ведь помнил каждое «в другой раз, Саске», обращенное к нему, пока Шисуи стоял на пороге их дома. Каждый мистический синяк, оправданный падением с лестницы или потасовкой в школе. Каждое пробуждение после ночного кошмара и пустующую кровать напротив.       Пазл сложился.       В итоге Саске и не был слишком удивлен: чувства между этими двумя казались чем-то самим собой разумеющимся и негативных эмоций не вызывали, за исключением, разве что, неподготовленного просвещения о факте наличия у этих двоих активной сексуальной жизни. Однако было что-то разочаровывающее в том, что Итачи молчал, по старинке храня свои секреты и совершенно никого в них не посвящая. Саске было тошно и оттого, насколько табуированной является гомосексуальность, ведь даже бесстрашные Итачи и Шисуи, очевидно, боялись последствий. Это читалось в потерянном, устремленном в потолок взгляде последнего. Он мог отшучиваться сколько угодно, но для Саске было очевидно, что нервничает тот чертовски. Саске не осуждал: было о чем беспокоиться.       Итачи присоединился к столу спустя очень долгие десять минут, все еще раздосадованный, но умеривший пыл. Саске молча пододвинул ему под нос тарелку с данго, и понемногу молодой человек стал оттаивать.       — Саске, не позволяй этому дьяволу стращать тебя, — Итачи мягким движением отодвинул еще полную банку пива от брата и затем слегонца, но довольно ощутимо хлопнул Шисуи по затылку, обращаясь: — А ты показывай порнографию, которую ему подсунул.       Шисуи стоически открыл ноутбук и обновил страницу. Итачи с шумом поднялся из-за стола, совершил непродолжительную прогулку по квартире и вернулся на прежнее место с очками в руках. Читал быстро, но вдумчиво. В отличие от младшего брата, лицо его оставалось беспристрастным; закончив же чтиво и сняв очки на стол, он точно так же громко хлопнул крышкой.       — Концовка — это что-то с чем-то, не так ли? — не оставлял попыток пошутить Шисуи.       В ответ ему прилетел подзатыльник потяжелее.       — Саске, не волнуйся. Рано или поздно эту мерзость заблокируют. Но ты медийная личность и должен понимать, что корень зла уничтожить невозможно, пока вы на пике популярности.       — Знаю.       — Было бы мудро с твоей стороны показать это и Наруто. В образовательных целях, — Шисуи прыснул от смеха, но тут же заткнулся, усмиренный сразу двумя будоражащими кровь взглядами, обращенными на него.       — Саске сам решит, как ему поступить, — гитарист слегка кивнул, соглашаясь с братом, при этом продолжая сверлить Шисуи взглядом исподлобья. — А тебе стоило бы пойти прибраться в спальне. Нам нужно поговорить с глазу на глаз.       Шисуи беспрекословно повиновался и, чмокнув Итачи в макушку, ретировался. Итачи слегка насупился, но, едва сосед ступил за порог, с улыбкой провел рукой по волосам. Саске решил проигнорировать то, что он увидел, и перейти в наступление с расспросами:       — Ни-сан.       — Да?       — Насколько это тяжело?       — Что именно?       — Любить мужчину. Быть с мужчиной… Это ведь нелегко, верно?       Итачи задумался на мгновение и, усмехнувшись, похлопал по коленке, предлагая брату присесть. Саске с нескрываемым интересом воспользовался этим приглашением — много лет они так не сидели в обнимку. Диалог становился тише:       — И это первое, что тебя интересует? В тебе так мало ненависти, Саске. Твое большое сердце рано или поздно тебя погубит.       Саске, как в детстве, уткнулся брату куда-то в плечо, только бы не пересекаться с ним взглядом, только бы не давать поводов для беспокойства. Итачи же, интуитивно понимая подтекст, стоящий за вопросом, успокаивающим движением начал приглаживать мягкие темные волосы испуганного жестокими реалиями подростка.       — Любить — это всегда энергозатратное занятие. А любить мужчину — значит, бросить вызов обществу. На кону потеря семейной поддержки, места работы и уважения — и ты все равно способен пожертвовать всем этим при необходимости, если ты искреннен сам с собой. И я рад тому, что мы говорим об этом спокойно, ведь реакция близких — всегда лотерея.       — Как ты понял, что это не дружба?       — В какой-то момент начинаешь смотреть на человека другими глазами и понимаешь, что причина не в нем, а в тебе самом.       Размеренный голос брата и теплые объятия убаюкивали Саске, но он изо всех сил старался не провалиться в сон, несмотря на то, что не проспал и двух часов за последние сутки. Он вспоминал эйфорию, впервые связавшую его по рукам и ногам на концерте в Осаке, ночные побеги к Наруто на квартиру, восторг, переполнявший его, когда они сходили с ума вдвоем, и слова Итачи стали обретать смысл. Гитарист искоса, бегло посмотрел на собеседника, несмело и едва слышно спрашивая:       — Тебе было страшно признаться?       Итачи лишь улыбнулся в ответ.       — Я не смог долго держать это в себе. Решил, что, в конце концов, Шисуи наверняка помог бы мне пережить все это и двигаться дальше. Но, как видишь, мне повезло гораздо больше, чем я ожидал.       — Это лишь исключение из правила.       — Вероятно. Но я предпочел бы даже плохой исход тянущейся годами неопределенности.       Младший отмалчивался.       — С людьми нужно разговаривать, Саске. Это ключ к решению любого недопонимания. Что бы тебя ни терзало, лучше это озвучить, пока у тебя есть такая возможность.       Саске лишь крепко обнял брата, по прежнему ничего не говоря. Итачи и не нужны были слова: он понял достаточно. Так они и сидели, наслаждаясь комфортом умиротворяющей тишины, пока младший окончательно не провалился в сон, сдавшись. Когда его дыхание стабилизировалось, Итачи аккуратно подхватил подростка и поволок в спальню, где Шисуи уже успел успешно прибрать последствия бурной ночки и перестелить постель.       — Не думаю, что он будет в восторге, проснувшись здесь, — шепнул Шисуи, усаживаясь на пол перед кроватью, пока Итачи аккуратно укладывал брата на подушки. — Это место теперь, по его мнению, самое грязное в квартире.       — После той крупной вечеринки он наверняка почти не спал. Не на диване же ему отдыхать, — Итачи с нежностью подоткнул гитаристу одеяло, как им всегда делала матушка, и присоединился к соседу на полу. Оба посмотрели на спящего с улыбкой.       — Как все прошло? — Шисуи аккуратно обнял возлюбленного за талию — тот не сопротивлялся и по привычке улегся головой на твердое костлявое плечо.       — Легко нас принял. Более чем. К тому же, ты оказался прав.       — Насчет чего?       — Он влюблен. Сильно, болезненно. И в парня.       — Мы знаем его?       — Мы слишком хорошо его знаем.       Шисуи опечаленно вздохнул и протянул руку к волосам Саске, мягко и сочувственно их приглаживая.       — Яблоко от яблони…

***

      Саске не помнил, как оказался в постели, но, поскольку был парнем смышленым, догадывался. Дневной сон вышел продолжительнее, чем мог бы быть — солнце зашло. Разблокировал телефон, чтобы сориентироваться во времени. Действительно, было поздновато, и ему давно стоило бы собираться домой. Смутили и несколько пропущенных от Какаши. «Плевать, потом напишу смс-ку», — подумал парень, пряча мобильник в карман и прислушиваясь к происходящему за стенкой. Из гостиной доносились голоса и музыка:       — Если ты скажешь что-нибудь, слова подтолкнут меня вдохнуть запах твоих волос и обнять тебя крепче, но я не могу знать наверняка. Поэтому я хочу понять, хочу понять. Это моя мечта*.       Как поклонник, гитарист не мог не узнать одну из песен «Мечников кровавого тумана». Сложив два и два, Саске решил, что ребята смотрят клипы по телевизору и поспешил подняться с кровати, чтобы присоединиться к ним, пока видеоряд не закончился. После сна он чувствовал себя гораздо лучше.       Он не ошибся: парни с комфортом устроились на диване в обнимку. Периодически Шисуи лениво тянулся за пультом, чтобы переключить канал, и собирался было сделать это снова, но Саске, материализовавшись в комнате довольно внезапно, поспешил пульт забрать и больше не отдавать. Намек был ясен как день, и Шисуи оставалось лишь сдаться: если пришел Саске, правила диктует он. И, может гость и принял факт того, что его брат в отношениях, нежностей в своем присутствии он также не мог допустить — элемент братской ревности налицо. Учиха-младший приземлился на диван аккурат между возлюбленными, и на его лице расцвела самодовольная ухмылка. А пара вовсе и не была против: парни с удобством прислонились к мелкому с двух сторон, заставляя его недовольно фыркнуть.       — Моя любовь не уйдет, пусть сам я не вернусь. И, может, все бросить — не выход, но иначе это никогда не закончится.       — А вы знали, что вокалист, Забуза Момочи, бисексуален? — деликатно начал Шисуи.       Заявление было встречено братьями неоднозначно. Саске действительно был удивлен: о такой подробности относительно фронтмена любимой группы он даже не подозревал. Итачи же было удивить тяжелее; скорее, он недоумевал, почему Шисуи снова затягивает шарманку на тему, на данном этапе для Саске неприятную, и поэтому наградил соседа крайне неодобрительным взглядом.       — Он сам в этом признался или это желтая пресса приукрасила? Я ни разу не слышал ничего подобного, — вступил в полемику Саске, хотя предмет обсуждения был той еще скользкой дорожкой.       — Официального заявления, может, и не было, но об этом говорят часто и подолгу, — пальцы Шисуи быстро заполняли пустую строку гугл-поиска в мобильном. — Он уже много раз был замечен в компании андрогинной модели, Хаку, — молодой человек показывал фотографии, отображающие звезд вместе в двусмысленных ситуациях.       — Это парень?       — Ага. Японец, к слову.       — Знаешь, это еще не доказательство, — пробубнел Саске. — А ты показываешь неуважение к Забузе, если поддерживаешь подобные слухи.       — Слухи не рождаются на пустом месте, Саске, — Шисуи потрепал мелкого по голове и испортил окончательно и так помятую после сна прическу. — К тому же, практически одновременно с публикацией фотографий в сети, Хаку сменил агенство и переехал. Куда бы вы думали? В Лондон!       — Это может быть и совпадение, — упрямо продолжал гнуть свою линию Саске.       — Если верить каждому слуху, то у соло-гитариста, Кисаме Хошигаки, есть жабры, — включился в беседу Итачи с намерением поставить в теме точку.       — Это две абсолютно разные вещи. Наличие жабр у него точно ничем нельзя доказать.       — Но, как и в твоем примере, есть соответствующие фотографии…       — Зачем лезть в личную жизнь музыкантов, давайте просто наслаждаться их музыкой, — устало и немного нервно протянул Саске.       — Саске, как ни прискорбно это звучит, но иногда личная жизнь селебрити гораздо интереснее, чем род их занятий, — озвучил, с горечью вздохнув, простую истину Шисуи. — Часто скандалы и сенсации из бульварных журналов только прибавляют звездам популярности.       — К «Мечникам» это точно не относится, — с нотками обиды в голосе заявил младший, концентрируя внимание на клипе.       — В ночь, которую каждый из нас ждет глубоко в сердце, я надеюсь, ты обретешь того, кто осветит тебе путь. Кого-то, похожего на тебя.       — Ну вот, всю песню прогалдели, — разочарованно вздохнул Саске, услышав последние аккорды.       — Да ладно тебе, на MTV и так «Мечников» все время крутят, как ни включишь — только их и видишь, — Шисуи медленно сползал на плечо гитариста, пока по-хозяйски на нем не устроился. — Давайте, что ли, на Цунаде посмотрим. Вечерами постоянно ставят повтор эфира с какой-то группой популярной. «RaMEN», вроде бы… — молодой человек ткнул подростка в бок, усмехаясь.       — В моей жизни достаточно Цунаде и без телевизора, — запротестовал Саске.       — Давайте хоть отечественный музыкальный включим, может что-то новое увидим. Отдавай пульт.       — Не отдам.       — Тогда сам переключи на MTV Japan, — Итачи, похоже, понравилась идея Шисуи, и младшему ничего не оставалось, кроме как повиноваться.       На MTV Japan, к сожалению, компания клипы не застала: начинался новостной эфир. С экрана телевизора парней поприветствовала грудастая блондинка с предельно серьезным лицом.       — Это что еще за клон Цунаде… — заворчал Саске.       — Доброй ночи. С вами Самуи. Вы смотрите ежесуточные музыкальные новости на MTV Japan. Сегодняшний выпуск, по праву, можно считать особенным, поскольку речь пойдет не столько об успехах музыкантов, сколько о журналистах и папарацци, наваривающихся на их именах. Скандал вокруг Киллера Би, обвиняемого в вандализме, благополучно разрешился, однако обвинения были переложены на его брата-бодибилдера Эя Би, более известного как Эй Неуправляемый. «Если я спешу на важную встречу, окно мне не преграда», — так выступил Эй в свою защиту, однако его слова показались интернет-пользователям далеко не самым убедительным аргументом.       — А разве Самуи не тусит с этими двумя или что-то вроде того? — припомнил Шисуи. — Наверное, неудобно рассказывать о приятелях в программе.       — Откуда ты только об этом знаешь… — одновременно, слово в слово протянули братья.       — Я слежу за японскими селебрити, — хмыкнул молодой человек. — Ладно-ладно, молчу.       — В сети бурное обсуждение вызвал и человек в маске под псевдонимом Тоби, чей канал на видеохостинге youtube за рекордные пять дней набрал двести тысяч подписчиков, и это число лишь растет. Молодой человек перепевает современные музыкальные хиты на свой манер. На данный момент его главный хит, «Я школьница, влюбленная в своего семпая», являющийся пародийной кавер-версией одной из песен отечественной исполнительницы Конан, имеет 5 миллионов просмотров. Примечательно, что личность Тоби до сих пор остается в секрете, но это лишь раззадоривает интерес подписчиков. Тоби обещает снять видео, демонстрирующее его лицо, по преодолению рубежа в полтора миллиона подписчиков. Весьма амбициозно. Пожелаем удачи этому талантливому молодому человеку с отменным чувством юмора. Вашему вниманию представлена нарезка из его клипов.       — Интересно, у него каверы на «RaMEN» есть? — Шисуи из троицы определенно был самым разговорчивым и нуждался в комментировании.       — Позже посмотрим, — зевнул Итачи.       — А вам не кажется его голос каким-то знакомым? — опомнился Саске.       — Есть немного, — согласилась пара.       — Интересно.       — Возвращаясь к более крупным звездам: группе «RaMEN» предстоит познать обратную сторону популярности, едва закрепившись в отечественных хит-парадах. Пятнадцатистраничная статья о предполагаемой гомосексуальности фронтмена группы, Учихи Саске, за авторством студентки колледжа при институте журналистики имени Иноичи Яманака, Сакуры Харуно, имеет небывалый успех в медиапространстве. Издательством ранним утром были выпущены только тысяча копий, однако весь тираж был раскуплен уже к обеду; по заявлению автора, публикация статьи, в связи с рекордным спросом, будет продолжаться в качестве приложения к журналу для девушек-подростков «Pichi Lemon». Группа пока не дала официального ответа на распространившийся в интернете слух. С полной версией статьи также можно за символическую плату ознакомиться на…       Саске выключил телевизор, не дослушав, и, как ошпаренный, выскочил из квартиры. Итачи, с трудом поняв, что произошло, собрался бежать за ним, но был остановлен объятием Шисуи:       — Спокойно. Саске нужно время, чтобы побыть наедине с собой. В конце концов, все это можно обыграть как самую обыкновенную газетную утку. Ему предстоит научиться бороться за сохранность своей личной жизни, если он захочет оставаться на вершине. Знал же, на что подписывается, взяв гитару в руки.       — Может, ты и прав, — вздохнул Итачи, вырываясь, — но я знаю своего брата лучше. И сейчас ему ни в коем случае нельзя оставаться одному. К тому же, посмотри: он ушел без куртки. На улице — ливень!       Итачи в спешке поцеловал Шисуи, накинул на плечи плащ с кровавыми облаками, взял с полки ключи от мотоцикла и выпорхнул из квартиры. «Возвращайся скорее!», — крикнул оставленный в одиночестве молодой человек вдогонку, закрывая дверь.       А Саске бежал, сам не зная, куда. Сердито глазели люди, когда он невзначай задевал их, сигналили машины и скрипели со скрежетом тормоза, когда он, как слепой, несся на красный свет. Ветер хлестал в лицо, лило как из ведра, и Саске чувствовал, как ледяная вода затекает за шиворот рубашки. Перед глазами выстилался туман, а в голове роилось так много мыслей, что не представлялось возможным уловить хоть одну целиком. Подкашивающиеся ноги чудом привели парня к парку, и он, забежав в самую глубь, присел под старым ветвистым деревом перевести дыхание и спрятаться от дождя. Тут его точно никто не найдет — так он думал.       К брюкам прилипло несколько пожелтевших листков, не выдержавших гнета холодного осеннего ветра. Саске отлепил их от себя и поднес ближе, чтобы рассмотреть. Листьями, как ему сперва привиделось, оказались лепестки сакуры. Осознав это, парень со злобой их разорвал и прильнул к стволу, закрыв лицо руками.       Чертова настырная девчонка.       Как теперь расхлебывать кашу, которую она заварила?       Телефон, залитый дождем, на удивление еще работал и так и пестрил сообщениями, что не могло не раздражать. Учиха с недовольством бегло просмотрел, кто пытается до него достучаться:       21.30      Мама: — Уже поздно. Ты вернешься домой или будешь ночевать у Итачи?       22.45      Шисуи-бака: — Тебе стоило бы вернуться. Итачи поехал за тобой, а ему на работу утром, между прочим.       22.47      Ни-сан: — Где ты? Возвращайся к нам…       22.50      Какаши: — Если не хочешь перезванивать, то напиши. Нужно встретиться. Срочно.       Снова он заставил всех переживать и беспокоиться. Как глупо с его стороны.       В отчий дом он сегодня точно не пойдет, поэтому маму не стоит игнорировать. «Останусь у Итачи», — написал он ей, но намерения возвращаться к брату у него не было тоже. Без энтузиазма просмотрел партию сообщений от продюсера и, переступив гордость, ответил и ему. Видимо, это касалось последних новостей, поэтому в интересах Саске было обсудить план действий. Да, он испуган, пристыжен и пока не знает, как быть дальше, однако он еще ночью решил, что пора, наконец, повзрослеть и столкнуться со своим страхом лицом к лицу. Чем не подходящая ситуация?       Какаши впервые был очень пунктуален и встретил Саске у ворот парка через пятнадцать минут. В компании Итачи.       — Идиот, напугал нас, — бросился брат обнимать гитариста, несмотря на то, что тот промок до нитки. Младший стоически терпел, поскольку понимал, что провинился. Тем не менее, тайком бросил злобный взгляд на продюсера — не обошлось ведь без его вмешательства! Мужчина только закатил глаза в ответ, передразнивая парня. — Больше чтобы таких фокусов не выкидывал. Вверяю тебя Хатаке-сану дальше. Обещай, что от него сбегать не будешь.       — Обещаю.       — Держи куртку, но не надевай на мокрое. Вот, накинь пока, — Итачи снял с себя плащ и укутал парня, как маленького. Иногда его забота становилась невыносимой. — Вернешь завтра. Я помчал. Все будет хорошо.       Младший молча наблюдал, как силуэт брата растворяется в тени фонарей по направлению к парковке. И, может, плащ с кровавыми облаками не грел вовсе, но от мысли, что в его жизни есть хоть кто-то, кто им искренне дорожит, Саске становилось теплее. Какаши положил руку на плечо подопечного и мягко, как никогда, произнес:       — Ну что, бунтарь, поехали сушиться. По дороге захватим кофе: ночь предстоит длинная.       Если бы Саске только знал, какой путь уготовила ему судьба, то молил бы, чтобы эта ночь длилась вечно, а следующий день — никогда не наступил.