Неловкое молчание

Тихо. Почему вечером, почти ночью, всегда так тихо? Арей попросту пропустил ужин, только лишь накрыл на стол, как только я ретировался с кухни и столовой одновременно, и тупо не пришел, что явно не было его привычным поведением, ведь ни одного приема пищи он и в жизни то не пропускал, что уж говорить о сегодняшнем дне. Исайя просто сказал в никуда, будто просвещая стены, но я прекрасно знал, что это он говорит мне: «Он плохо себя чувствует.» Мое легкое волнение его немного удивило, но он тут же об этом забыл. А я просто побоялся рассказать о произошедшем. Но только не своим подчиненным. Если такое повториться — моя жизнь будет в серьезной опасности и с этим не поспоришь. Братья слушали меня спокойно, не прерывая нить повествования и не перебивая. Иногда дружно кивали головами, сидя напротив меня, переглядывались между друг другом, пока я изливал свою душу. — Магистр, — подал голос старший, потирая пальцами подбородок. Говорить дальше не решился, еще раз посмотрев на брата, словно спрашивая разрешения продолжить. Воскрешенный подумал немного, метнул на мою персону красноглазый взгляд, а потом лишь помотал головой в ответ. — Мне кажется, или вам лучше не знать наши догадки. Не думаю, что вам они могут понравиться. — это уже второй, специально отодвинувшийся от меня. Это уже немного бесило. Я, понимаете ли, сам высказываю то, что у меня на сердце навалилось, а они еще и молчат. — Я хочу их слышать. Уже резко, с явными нотками раздражения в голосе. А внутри начинал постепенно скручиваться комок гнева и неконтролируемой агрессии. Или я просто голодный. В любом случае захотелось устроить психи, чтобы унять накатывающую волнами злость. Я что, так многого прошу, если они мне даже посоветовать не хотят, что мне делать в этой ситуации? Фобос проследил за моими сжавшимися в кулаки ладонями и все-таки, подтолкнув родственника плечом, начал: — Магистр Варген, мне кажется, что он просто… Продолжил уже Деймос, ответив на подобный жест со стороны брата схожим: — Он просто… Влюбился в вас? Увы, но их ожиданий я не оправдал, даже не начав орать в привычной манере. — Стоп, — мой голос прозвучал немного безучастно, — Стоп, как это так? С каких пор? На что они лишь пожали плечами, разведя руками в стороны. Не знают. — И что мне теперь делать? — чувствовал себя я просто отвратительно и мерзко, будто находился не в своем теле, и вообще оказался в нем случайно. А на меня еще и сверху навалили проблем. А потом еще и втюхали лопату и заставили разгребать эти помои под названием отношения и чувства. Надо будет подумать. Очень сильно и долго над этим думать Я же не хочу нажить себе еще одного верного поклонника, как та живая баба, которая старательно прикидывалась мертвой. А пока что разберусь с делами. Тем более кое-кто в лицах моих вечных спутников принес кое-что интересное. Как мне об этом заявили. И это всенепременно касается моей военной направленности. Остался я со своими мыслями наедине. Моро покинули мою комнату молча, перед этим быстро пройдясь по списку новостей и справившись о моем здоровье. Кстати о здоровье, горло до сих пор ныло и изнутри, когда я глотал слюну, будто проходились наждачной бумагой. Или тем же самым эльфийским напильником. Словом, оставили меня они немого шокированным и слегка радостным — сегодня окончили зачистку восточного района Валенсии. Хоакин, перешедший на нашу сторону, ласково предложил своих ребят в помощь оставшимся некрам-боевикам, помог сам разработать план действий. Несколько его ребят успешно нашли стоянки живых и мертвых колдунов, что решили стоять грудью за г-на Цирилла, спокойно вошли к ним и превратили всех находящихся на территории не из своих в обугленные кусочки мяса. Жаль, конечно, что я не с ними. Даже завидно стало. Ну, и что теперь будем делать, магистр? Думать? Но как? Мыслим трезво: В меня влюблен, по мнению каримовых деток, толстый принц темного народа. Сам он этого говорить не хочет. Я — жертва обстоятельств, при виде которой у него начинаются психи. К Исайе за советом я хрен пойду — я не настолько не знаю, что мне делать, чтобы лезть к этой блонде. Спросить у королевы Аши? А я имею права лезть в их семейные дела? Каждый раз, когда я появляюсь рядом с его полной тушкой он начинает представлять из себя что-то опасное, сильное и безмозглое. Иначе как я могу объяснить неконтролируемое поведение, перепады настроения, утайки и попытки скрыть от меня действительное? Не, ну с ним то все уже понятно. А понятно ли все со мной? Начнем с обычного психологического анализа, которому научил меня Король Бальтазар, ныне в отставке. Первое — что чувствую я? Я лег на свою, аккуратно заправленную еще с утра, кровать, даже не раздеваясь, лишь скинув с ног сапоги и вжался лицом в подушку, чтобы сконцентрировать своим мысли, ибо получалось это хуже, чем при нежизни. Я чувствую… Ничего. Он ровно ничем меня не интересует. Обычный человек, пускай и эльф, с обычными побуждениями и чувствами. Это нормально, что он ощущает какую-то привязанность, по крайней мере Геннадий Петрович считал ее обычным поведением живого организма. Зато вот на мою отстраненность и отсутствие даже какого-либо желания попробовать себя в любовных тёрках косо смотрел. Иногда, кстати, в свободное время разбирал лично мой случай, так же, как и я сейчас, задавая мне вопросы и записывая за мной все ответы. Хотя ничего из этих сеансов путного не вышло, но я просто уже привык спокойно лежать перед ним на софе, сложив руки на груди и рассуждать в ответ на его вопросы о моем состоянии. Я привык думать, посвящая этому больше времени, чем обычно. Мысли стали моими постоянными спутниками. Хотя немного странно осознавать, что кто-то ощущает что-то подобное в твою сторону. Это льстит твое самолюбие и от мысли о еще одном проявлении симпатии подкашиваются колени. Это волнительно, необычно, непонятно. Словом — полный пиздец. Второе — что я собираюсь с этим делать? Ну не знаю. Совсем, говорю честно. По крайней мере с собой я честен всегда. Хотя… Даже я иногда заблуждаюсь. Притом так сильно, что исправлять приходится всю жизнь. Пожалуй, делать я ничего с этим не буду, толку то? Только все испорчу. Или же… Да нет, я не хочу портить его жизнь. Тем более у меня даже нет такого желания, да и не было никогда. Он не привлекает меняю ни внешне ни внутренне. Он обычный, ничем не примечательный, внешне немного убогий. Хотя… Его мягкосердечность и сострадание — это нечто. Он наивный, легкомысленный, открытый для всех, но это только внешне. Я видел, что творилось у него на душе. Я видел, из-за чего он сорвался. Он хранил в себе все свои переживания насчет родни, своего дома, что настолько отвратителен и нелюбим ему. Он стойко держался, почти не показывая эмоций по этому поводу. Только раз, в Альгоре, он открылся. Я даже и думать не мог, что его личность, сперва непримечательная и скучная, может быть такой завораживающей и притягательной внутренне. Побои, косые взгляды со стороны общества, которое его не понимало и единственный человек, что его поддерживал все это время, морально и физически. Удивительно, но он чем-то даже напомнил мне… Меня самого. Только вот более молодого, такого же не воспитанного еще жизнью, того, что не получал еще по хребтине в достаточном количестве, чтобы скрыть все, что накопилось, за холодной маской. Третье — что я думаю теперь? Ничего. Пустота. В душе просто пустота от осознания того, что он молчал наверняка долго. Наверняка так же смотрел в потолок и думал обо мне. Наверное перебирал все плюсы и минусы. И думал. Думал. Думал. Только обо мне. А что он ощущал, когда должен был быть рядом? Почему-то раньше это было абсолютно незаметно. Он выполнял свою работу, как и положено настоящему целителю, принимая человека, к которому что-то испытывал, не как объект привязанности, а как пациента. Человека, которому нужна помощь. Видимо, только благодаря этой маске я и не обращал на него особого внимания. Ах, Варген! Старый ты пёс, наверняка растерял уже свою хватку! Четвертый вопрос — и что теперь я должен делать? Обрекать его на безответную любовь было бы жестоко, но и ответить я не мог, иначе бы в конце концов лишился собственной личности. Невозмутимой, резкой, острой на язык, а, самое главное, решительной. Стоп. Раз я такой решительный, почему бы мне просто не подойти и не спросить, что да как? Возможно, что простые вопросы и обычный разговор помогут решить эту проблему. Хлопнув себя по лбу, я вскочил с постели. Медлить нельзя, если я хочу избавиться от очередной головной боли раз и навсегда. Сперва я несильно постучался в дверь его покоев, немного сомневаясь в правильности собственных действий. Вроде уже поздно, по идее он должен уже спать. Но на этот раз угадать мне не повезло, так как подошел к двери, открыв ее мне, он на удивление быстро. — Исайя? — послышалось из-за двери. Решив его не обламывать, я промолчал, выпрямив спину и сложив руки за спиной. Послышалось копошение и, не дождавшись ответа, он замер у порога, приоткрыв дверь так, чтобы посмотреть, кто же там за ней. Мне хватило и этой щелки. Просунув в появившееся отверстие руку, я резко толкнул створку вперед, на него, и, прежде чем он додумался выгнать меня обратно, в коридор, отошел к противоположной стене, упрямо отказавшись покидать апартаменты. — Ты? — тонкие брови изогнулись луком. Недоволен. Что, попробуешь меня вытолкать или вытащить отсюда за шкирку? Но нет, Арей лишь сложил руки на груди, оставив дверь в таком приоткрытом положении, все так же продолжая стоять у нее, прожигая меня взглядом серых глаз. — Ага, — я едва сдержал попытку улыбнуться, спокойно опершись спиной о прохладную стену и раздумывая о путях отхода, если он вздумает повторить недавний опыт удушения моей персоны. — Что делать будешь? Ответ, пускай и невербальный, последовал сразу за вопросом, даже ждать не пришлось. Мгновенно. На этот раз поступил он довольно оригинально, широко распахнув дверь и отошел в сторону, вежливо указав на нее пальцем: — Уходи. — лаконично, ничего не скажешь, да еще и с такой напористостью в голосе, словно вернулся назад во времени и упрашиваю отвести к родне, а не пытаюсь добиться вразумительного ответа. Пухлый принц, в одной рубахе, похожей на странное платье, гордо приподнял голову. Плевать, какой ты там весь из себя нахохлившийся и готовый дать отпор — свое я все равно получу. И начал получать, отчего серые бровки собеседника поползли вверх, а лицо выражало собой полное недоумение: — Как давно? Давай, признавайся. — не долго думая задал я вопрос, подходя уже ближе и просто сел на край его кровати, оперевшись локтем о колено. На согнутую ладонь просто положил подбородок, устроившись максимально удобно. Ушастый замер, медленно опустив руку, что мгновение назад направляла меня по нужному пути, а потом и откровенно начал их ломать, опустив пепельную голову. Разве что губы не кусал, чертов неженка. Наконец дверца захлопнулась сама собой, стоило ему сделать попытку отвернуться всем телом. Полное бедро толкнуло дерево створки, наконец оставляя нас в полутьме помещения, освящаемого всего то парой свеч. В этой атмосфере он почти преобразился. Под челкой залегли тени, придававшие его лицу даже не смущенные, а скорее опасные и хищные черты, но они меня особо не пугали. Растрепавшиеся волосы сползли по толстому плечу ближе к груди, отчего весь его внешний вид походил на образ деревенской невесты, особенно эта белая туника, чуть облегающая фигуру в некоторых местах. Смутился, видимо, сильно, чуть ли не выворачивает кисти, глазами бегая по комнате. Не ищите, мой принц, потайной уголок, особенно тогда, когда его нет. — Черт… — ругнулся сквозь зубы я, поняв свою ошибку. Начинать надо не с этого, особенно учитывая, что я срезал на корню все его прошлые попытки поговорить. Может из-за этого он такой дерганный? Понял, что он мне не интересен и решил, что если я обращаю на него внимание, то только негативное? Его даже немного жалко. Так, с горчичное зернышко. Не больше. — Ладно, давай попробуем немного иначе. Иди сюда. — решив пройти от противного, не зверь же какой, я погладил покрывало рядом с моим бедром, как бы приглашая сбитого с толку парня подойти ближе. — Смелее, я не кусаюсь. Поверил Арей не сразу, еще более резво обыскивая апартаменты на наличие потайных уголков, но, не обнаружив их, тяжело вздохнул и грузно, медленно, явно растягивая время, начал подходить ко мне, не смотря на меня вообще. Чуть покачиваясь в стороны при ходьбе, так же неторопливо сел на указанное местечко, скрипнув кроватью и сложив руки на коленях. Голова опущена, эмоции тщетно пытается скрывать. — Скажи, ты боишься отрицательного ответа? — открыто, пытаясь в дружелюбие, я начал импровизированный допрос, развернувшись максимально лицом к нему. Это было странно, специфично и в голове просто не укладывалось. Передо мной сидит темный эльфийский принц, по уши в меня влюбленный, а я как дурак пытаюсь разрешить толком еще не начавшийся конфликт, наугад задавая вопросы в попытке нащупать нить, от которой все это идет. — Н-немного… — значит такой уверенный, что я отвечу на твои грязные желания положительно? Наивный дурень. Не успеваю и охнуть, когда пухлые пальцы, до этого момента изминавшие подол рубахи, робко, чуть подрагивая, касаются моей ладони только самыми подушечками, неуверенно погладившие ее от запястья до окончания среднего пальца, словно попробовав меня коснуться. А верь раньше мы никогда не касались чужих рук. Он не ощущал моей, а я его. До этого момента именно эта часть тела была даже не запертной, попросту неинтересной для нас, все было зациклено на теле. Плечи, моя грудь, его лицо, бедра — все это когда-то ощущало на себе прикосновение конечности партнера, но не кисти рук. Еще раз проведя ту невесомую линию, уже более решительно, но он переплел со мной пальцы, пока я, слегка недоумевая и тормозя, смотрел на то, как его нежная, созданная для массажа рука едва щекочет мою, а потом уже плотно прижимается, ладонь к ладони. Дрожь, что я ощущал, идущую от него, будто я никогда и не замечал. Ушла, отпустила его волнующуюся тушку. Продолжать диалог просто не было желания, да и фразы я тупо позабыл, залипнув на настороженные, но невообразимо нежные поглаживания. Это было немного пугающе, но все-таки приятно. Толку то, если он не горит желанием обрывать этот странный момент. Отстраненно наконец поднимаю голову, перестав обходить каждый пальчик, каждую складочку и встречаюсь с ним взглядами, увидев перед собой примерно такую же, как и моя, расслабленную и немного прихреневшую морду. Меня тупо уносит. Я даже не могу нормально думать, прикусив нижнюю губу, во все глаза пялясь на его лицо, на приотрытый от непонимания рот. На щеках сияет едва заметный румянец, как и на кончике носа. Серые, блестящие очи слегка отдают той же краснотой — явно ныл и плакал, хотя на лице подобных следов нет. — Я… — пытаюсь оправдаться, но меня успокаивают, положив кисть на мое колено. — Просто не говорите ничего, магистр. Просто не говорите, — спокойно шепчет, прерывисто и глухо, не сводя с меня взгляда. В зрачках блестит нездоровое удовольствие от подобных действ, от моего такого вида, от моего удивления и некой робости. Это же не поцелуй, Варген, это нормально. Держаться за руки нормально, пускай даже мужчинам. Это не совокупление, это не прочие извращения, это просто дружеский жест. Именно таким образом и началось наше перемирие. Ушел я молча, только тогда, когда он молчаливо отпустил меня и, не попрощавшись, оставил меня наедине с моими мыслями. Как и до разговора, который был явно не закончен. Ну ничего, подойду с тем же вопросом завтра. Завтра вечером.