О тонкостях парного дыхания на Ано

Боль притягивает, гипнотизирует, и своя боль, и чужая. Майкл Суэнвик

Тоби лежал на матах, расслаблялся перед показательной дуэлью с Гийотом и Лидией. Спортзал был лучшим для этого местом. В его огромных окнах текли послушные облака, ветер гнал их прочь, и они лениво перекидывались то в дракона, то в феникса, то в воздушные замки. Открытые окна беспрепятственно впускали пронзительные крики ласточек, из парка тянуло влагой поливальных систем и взрыхленной землей, а еще нагретым камнем и цветущей акацией. С верхних этажей доносились звуки погони и выстрелов — кто-то смотрел боевик, выкрутив громкость до упора. Пора. Тоби поднялся, размял пальцы, шею, пропел несколько нот, разогревая связки. Скоро, через полчаса, а может быть и раньше, он войдет с Ривайеном в Дыхание. От предвкушения сердце у Тобиаса билось непростительно сильно. Еще больше ускорилось, когда он услышал рокот мотора под окнами — «Альфа-Ромео» Гийота припарковался перед центральным входом. Тобиас поспешил закрыть окна, опустить жалюзи, на лестнице нагнал Ривайена. Они встретили гостей вместе. Лидия — укрытые черными линзами глаза, мужская рубашка, узкий красный галстук, дорогие духи, — осмотрелась по сторонам в поисках Пэм, поприветствовала Тобиаса высоко вскинутой бровью, Ривайену адресовала улыбку, спрятанную в уголках губ: — Простите за опоздание. Клод с фальшивой беспечностью пожал Ривайену руку: — Жду не дождусь, когда ты покажешь силу парного Дыхания по твоей методике. Кто будет с тобой? Пэм? — Тобиас, — не повышая голоса произнес Ривайен, подождал, пока воспитанник сделает шаг вперед и частично закроет Ривайена от потрясенного Клода. — Это еще ребенок! Он всего на пару лет старше моего Сэма! Если бы я знал заранее, что дуэль будет неравной, я бы взял с собой сына. — Оставь свою сентиментальность, Клод. Тобиас давно уже больше чем ребенок. — Как скажешь, — к реплике Клод приложил нетерпеливую гримасу, в которой осуждение перемешалось с нетерпением. — Тогда приступим. Куда идти? До самого спортивного зала разговор больше не возобновился. Тоби молча встал в центре, Клод торжественно отмерил стандартные пять метров, записанные в правилах, Лидия встала рядом с прямой спиной — такая бывает только у тех женщин, кого девочками высаживали за рояль и заставляли играть по несколько часов кряду. Ривайен молча закрыл двери, молча занял место чуть позади своего лучшего ученика, скорее предложил, чем спросил: — Гость начнет? Клод засучил рукава, надиктовал на включенный телефон для протокола время, место и участников поединка. Лидия вынула из кармана и нацепила «умные очки» — новое изобретение Института. Через них с помощью удаленного соединения недавно созданная корпоративная IA фиксировала и записывала все, что будет доступно ее глазам, и заносило в базы данных. Лидия повозилась с упрятанным где-то за отворотом манжеты переключателем и на непрозрачном карбоне появилась неоновая радуга. Открывающий глиф Ано вызвал из небытия Непространство. Оно завибрировало, будто папиросная бумага на гребенке и отозвалось давлением в позвоночнике Тобиаса, возбуждение пробежало по его телу снизу вверх до головного мозга. Уже через один удар сердца Ривайен вошел с ним в резонанс. Лидия же ограничивающим глифом зафиксировала границы дуэльного поля и забегала глазами по обратной стороне карбонового покрытия очков, зондируя показатели пластичности возникшего между поединщиками Непространства. Разноцветные графики увлекли, и она упустила момент синхронизации с Клодом. Это его не смутило. Гийот, не дожидаясь синхронизации, начал выщелкивать языком почти недоступные для нетренированного слуха звуки, соединяя их в редкий по своей красоте глиф: Дыра в тебе, дыра во мне… Поток рыхлого, точно сырой чернозем, эфира обдал Тобиаса могильным холодом. Он осознал, что все пережитое в тренировочных боях до этого момента было не более чем детской игрой между сверстниками, тогда как сейчас он впервые вышел против того, кого за глаза называли, как Ривайена, «мэтр». …различны внешне… Гийот впился в Тоби, пытаясь по выражению его лица, по мимике, по глазам, по движению бровей прочитать то, что происходило у него в голове. Все, как предупреждал Ривайен. «Выражение твоего лица должно быть таким, словно ты думаешь о кукурузных хлопьях,» — вспомнил Тобиас. Усилием воли стер с себя все чувства. Сосредоточил внимание на мимике Гийота: вот взлет брови, вот трепет крыльев носа, вот подрагивание ресниц. И вдруг в своей голове, и услышал то, что еще не было сказано: …… но их суть, чтоб только все в себя втянуть. Даже увидел запятые, которые прозвучат через несколько слогов. Почувствовал, что в середине финального глифа будет один-единственный момент, когда Гийоту не хватит дыхания и ритм Дыхания даст слабину. Ощутил со стороны Ривайена легкий ментальный толчок, интерпретировал его как поощрение атаковать. Начал голосом и пальцами ткать из эфира Непространства метеоритный дождь, вытягивая из головы Ривайена образы раскаленных камней, конвертируя сотни часов изматывающих тренировок в один глиф. Атака была быстрой, точной и уверенной. Гийот и Лидия, которая к этому моменту уже вошла с ним в симпатический резонанс, выставили ментальный щит — он был их домашней черновой заготовкой. На всякий случай. Однако, ни тот, ни другая не предполагали, что в парном Дыхании возможно достичь такой силы импровизации. На лице Гийота начало проявляться кружево капилляров, выдавая крайнюю степень его напряжения — Тобиас продолжал ткать глиф. Гийот отступил на самый край пятиметрового дуэльного поля и ждал, когда Дыхание мальчика даст сбой. Но в те секунды, когда интенсивность глифа должна была дать слабину, Ривайан вступал в игру и подпитывал Ано мальчика своим, идеально попадая в микросекундные паузы. Лидия в такую микросекундную паузу не попала и щит лопнул. Только когда метеоритный дождь выбросил Гийота и Лидию из пятиметрового круга, Тобиас осознал, что сломал сопротивление лучшего Дышащего Фонда, причинил ему боль, но почувствовал не вину, а чистейшую эйфорию.

***

Превосходство, промелькнувшее на лице Ривайена, задело Гийота за живое. Громко и совсем не возвышенно харкнув кровью прямо на пол, он сказал: — Не думал, что твой мальчик так легко ориентируется в потоке эфира, словно в родной стихии. В этих словах вроде бы прозвучала похвала, но Тобиас почувствовал, что вся натура Провизора Института Дыхания восстала против поражения. Тот посмотрел на Лидию и проговорил почти по слогам, вроде бы обращаясь к ней: — Что думаешь на счет реванша? Ривайен поправил очки: — Конечно. Никому не хочется, чтобы его победу считали случайностью. Лидия словно и не услышала завуалированной насмешки. Стащила с себя «умные очки», положила их на пол и ногой отшвырнула к стене, словно именно очки были виноваты в поражении ее «отглаженного» Клода. Потом целеустремленно подошла к нему вплотную, словно оберегая от новых разочарований. Скорее заявила, чем спросила: — Гости снова начинают? — Она берет инициативу на себя? — шепотом спросил Тобиас. Ривайен кивнул и инстинктивно понял, что в химии отношений Клода и Лидии за последние полчаса произошла некая внезапная и значительная перемена. До того, как Лидия произнесла открывающий глиф, успел подумать: «Неужели и мое отношение к Тоби так заметно?» А к моменту, когда ограничивающий глиф зафиксировал границы дуэльного поля, он уже в этом не сомневался. «Рокировка», — пояснил свои действия в голове у Тоби и выдвинулся на полплеча вперед. Оберегать. Лидия понимающе вздернула бровь и разразилась чехардой торопливо-переливчатых коротких глифов — эфир послушно донес до Ривайена аромат берберских проклятий и поножовщины. Что дальше? Ища ответ на этот вопрос он вцепился взглядом в яркое надменное лицо. Оно не было закрыто на ключ, но его выражения менялись быстро. Слишком быстро для того, чтобы он смог их прочитать. Неожиданно из эфира Непространства начала образовываться плотная вата, пахнущая дурманом, соблазнительно-мягкая. В ней захотелось забыться или уснуть вечным сном. Тобиас начал покачиваться, как будто груз образов и слов выводил его из равновесия. «Пахнет сном, в котором вокруг порхают бабочки», — подумал он в голове у Ривайена, зевая. «Спасибо, мой мальчик», — улыбнулся Ривайен и апориями превратил женский морок в ночных бабочек: весомых и неуловимых. Они вспорхнули, создавая ветер, развеивая вату морока, гоня берберское колдовство прочь. Но Лидия стрекотала свои торопливые глифы снова и снова, и колдовство возвращалось. Тогда Ривайен заставил себя думать с Лидией в такт, по-женски, торопливо и бессистемно. Бездумно сгустил эфир, уплотнил в ту же вату, все еще не зная, что будет с ним делать дальше. Потом, поддавшись наитию, высек из ваты глиф "пламя", как высекают скульптуры из куска мрамора. Лицо Клода озарил свет Непространства, а Тобиас где-то на расстоянии одного слоя папиросной бумаги от Махоринского вздрогнул от пронзительного крика: это голос Лидии взлетал и сломался. Вот и все! Но Клод успел перехватить контроль. Удержал напарницу в Непространстве. Одним точным глифом свил прогоревшие ошметки эфира в хлыст, другим заставил хлыст обрушиться на Ривайена — Тобиас успел встать на пути, принимая удар. Тот оказался до обидного вялым. Клод не учился специально причинять боль, поэтому не мог правильно рассчитать силу. Зато Ривайен мог. И не промедлил ни секунды: — Путеводная звезда! Язык Ано превратил каждый завиток эфира в сюрикен, острый как бритва, с радужными, как масло на воде, разводами. Пять сюрикенов, восемь, двенадцать. Они полетели вперед и остановились в одном миллиметре от лица Лидии. Дыхание Клода сбилось, он испуганно крикнул: — Достаточно! — и закрывающий глиф. Но один сюрикен продолжил движение и надрезал кожу на женской скуле. Только после этого Ривайен разорвал синхронизацию с Тобиасом и повторил за Клодом: — Достаточно. Тобиаса выбросило из Непространства. Он посмотрел по сторонам и понял, что не может сфокусировать взгляд. Повернулся к Ривайену и забыл зачем. Мысли стали медленными и тяжелыми. Повернулся к Клоду, но увидел Лидию. Ему показалось, что она перестала быть яркой. Испытанием парным Дыханием на классическом Ано превратило ее в тень утренней себя. Но реванш кроме истощения принес ей и неожиданные плоды. На скуле, там, куда попал один из сюрикенов «путеводной звезды», стигмой засияла паучья буква. До этого Тобиас такую видел только на запястье у опекуна и всегда думал, что это буддийское благословение. — Ты тоже это видишь? — заметив направление его взгляда спросил Ривайен. Тоби еще раз посмотрел на угасающее свечение чужой кожи. Кивнул. Продолжил смотреть, как Провизор касается дрожащей рукой щеки Лидии, теряет самообладание, гладит, целует, обнимает эту непонятную женщину. Потом вскрикивает и удивлённо смотрит на свою ладонь. Показывает Ривайену. Показывает ему. На ладони светится точно такая же паучья буква, как на скуле Лидии. Ривайен смотри на нее и не улыбается Ривайен хотел бы разделить радость Клода, но не мог. Парные стигмы! Надо же. Чтобы скрыть смятение, притянул Тоби к себе и сказал, почти касаясь губами мочки: — У тебя тоже такая появится, мой мальчик. Но Тобиас, как и Лидия недавно, словно его и не услышал, зависнув в моменте торжества как в непроницаемой сфере: — Мы выиграли. Теперь твоя методика будет признана Советом Фонда, — посмаковал сказанное и повторил еще раз: — Твоя методика будет признана! От близости разгоряченного молодого тела и от убежденности, с которой Тобиас произнес свой маленький импровизированный скетч, на Ривайена нахлынуло непрошенное возбуждение. Напугало. Но еще более пугающим было ощущение, что он упустил нечто чрезвычайно важное в своей методике. Парную стигму. И с этим уже ничего нельзя было поделать. От близости разгоряченного молодого тела и от убежденности, с которой Тоби произнес свой маленький импровизированный скетч, на Ривайена нахлынуло возбуждение. Напугало. Но еще более пугающим было ощущение, что он упустил нечто чрезвычайно важное в своей методике. Парную стигму. И с этим уже ничего нельзя было поделать.