О тонкостях парного дыхания на Ано

…Да мы будем пользоваться непререкаемым авторитетом нам бы только доспехи из молодой тугой кожи и мускулов вздыбленных как броня Ярослав Могутин

Сэм постучал в дверь и вошел, не дождавшись приглашения в комнату, которая скорее напоминала захламленную гардеробную с двумя окнами, чем спальню. Застал Тобиаса сидящим на кровати. Он крутил головой, разглядывая разношерстную мебель, и одновременно пытался освободиться от тяжелого перекрученного одеяла. В воздухе вокруг него вился запах ночного сна, похожий на тот, что исходит от пальцев, если долго держать руки в карманах, полных мелочи. Сэму этот запах понравился еще вчера в машине, сейчас он с удовольствием втянул его в легкие, на выдохе спросил: — Как спалось? Поставил стеклянную бутылку минеральной воды на прикроватную тумбу и остановился рядом, терпеливо ожидая вопросов. Но вместо того чтобы спросить, например, что произошло в подвале и почему он в одежде спал на кровати, Тобиас, мотнув подбородком в сторону другой тумбы, задал совсем неожиданный вопрос: — А что за ребенок с тобой на фотографии? Сэм мельком бросил взгляд на снимок, обошел кровать, дотянулся до рамки и положил ее на тумбу изображением вниз: — Брат. Сейчас ему двенадцать. Тобиас взял бутылку, глотнул, сухость во рту перестала его мучить, и он задал следующий вопрос, который отчего-то его тревожил: — Он жив? — Может быть. После развода родителей я его ни разу не видел и ничего про него не слышал. — Ясно. Долго я был в отключке? — Спросил Тобиас, чтобы еще что-нибудь спросить. Тобиас еще глотнул из бутылки. Всего лишь вода. Она не поможет одолеть слабость. Он уже почти двое суток ничего не ел, не спал и внутри не чувствовал ничего кроме боли, вроде той, которой он маялся, когда сломал запястье и пустоты. Скорее всего его просто выбросило из Дыхания, когда силы держать всю эту соматику в себе закончились. Мозг работал медленно, хотелось снова упасть на кровать. Однако смущало присутствие Сэма и то, что он внимательно вглядывался в его лицо, словно стараясь прочитать по нему причины и следствия произошедшего, которые Тобиас старательно от него прятал. Чтобы скрыть смущение Тобиас сделал вид, что смотрит Сэму в глаза, на самом деле смотрел на губы по которым читал: — Восемь часов. Ты просто вывалился из Дыхания и заснул прямо на полу. Мы с отцом перетащили тебя сюда. Хотели звать медиков, но Лидия убедила, что тебе ничего не угрожает. Она ждет тебя в столовой, хочет позадавать вопросы. Знал, что она военврач? Тобиас не ответил. Сама мысль, что придется с кем-нибудь говорить о сексе с опекуном, вызвала приступ стыда и тошнота комком подступил к горлу. Все что угодно — только не откровенность с незнакомым человеком. Пусть и врачом. — Она собирается накачать тебя кофе и круассанами, — сказал Сэм, поднял с пола сброшенное Тобиасом одеяло, аккуратно сложил на стуле: — Она не такая стерва, какой кажется. Ванная в конце коридора. Приведешь себя в порядок и спускайся. Уже в дверях обернулся, чтобы добавить: — Но это не значит, что тебе действительно надо что-то рассказывать Лидии. Не напрягайся так. И не забывай, мы теперь пара. Если захочешь, можешь рассказать мне. Тобиас от этих слов ощутил легкость в плечах. Словно сбросил с них тяжелый груз. Подумал, что Лидии он может сказать полуправду: с Сэмом случилась исключительно сильная синхронизация, к которому его организм был не готов. Только и всего.

***

— Логичное объяснение, — выслушав его, сказала Лидия, отложила записи, встала, подошла к Гийоту, который пыхтел над духовкой с румяными круассанами, и с бесстрастным лицом поправила на нем выбившуюся из-под ремня рубашку. Жест Тобиасу показался таким же интимным, как поцелуй. — Но не хотелось бы, чтобы через семь дней ты упал в обморок перед Лагосом, — продолжила мысль Лидия, удостоверившись, что Клод выглядит безупречно, — или чтобы его фавориты сделали из вас фарш. Тебе нужно лучше подстроиться под Сэма. Тобиас хотел спросить, почему у него только семь дней, чтобы подстроиться, ведь вчера вчера Сэм говорил про год и в контракте были прописаны какие-то такие сроки, но не успел. Сэм беспечно махнул рукой: «Он справится», — и принялся усердно намазывать джем на круассан ровным слоем, передал свой шедевр Тобиасу, сделал точно такой же себе. Когда кофе был выпит, круассаны съедены, а Сэм отправлен выносить мусор, Гийот неуютно навис над Тобиасом, отгораживая его от Лидии и от двери, за которой скрылся его сын: — Пока его нет, хочу кое о чем тебя предупредить и кое-что попросить. Если ты еще не заметил, у Сэма стерта граница понимания своих возможностей. Избалованный ребенок. Думаю, вчера он продержал тебя в Дыхании непростительно долго, а ты не проследил за таймингами. Больше этой ошибки не повторяй. И еще. Когда-то я спорил с твоим опекуном, настаивал на применении химии при Дыхании. Теперь прошу, сделай так, чтобы Сэм прекратил экспериментировать с нейроингибиторами. Он тебе чертовски доверяет. Можно сказать, что ты его кумир. Тебе будет легко обуздать его зависимость. Добавил громче, когда Сэм хлопнул входной дверью и завозился на кухне, меняя мешок: — Спускаемся в тренировочный зал. Проверим, на что молодежь способны после завтрака и десяти часов сна. — Я вас уже побеждал, — сказал Тобиас задвигая стул, чтобы хоть как-то ответить на давление Гийота. — Это было давно. С тех пор мы с Лидией придумали несколько новых трюков.

***

Входя в зал, Тобиас зыркнул по зеркалам, все еще опасаясь увидеть в них призрачного Ривайена. Не увидев, все равно показал вешалке с куртками средний палец. Когда встал рядом с Сэмом в дуэльный круг, точно так же как вставал с Ривайеном, моментальной синхронизации не возникло. И сердце не начало колотиться в предвкушении, выпрыгивая из груди. Как с Ривайеном. Никак не мог сконцентрировать и пропустил тот момент, когда были произнесены открывающие и закрепляющие глифы. Только руки Гийота и Лидии пришли в движение, только их стигмы блеснули в зеркалах. Ано прошило тело совершенно неожиданно, прошло словно вспышка света сквозь стекло. Непространтсво появилось и исчезло, оставляя после себе тошноту и туман в голове. — Вот вам демонстрация техники скрытого Дыхания, — резюмировал Гийот, подкрепив сказанное размашистым жестом. — Оба глифа мы с Лидией синхронизировали в наших мыслях. Дестабилизирует, правда? Кроме того, не слыша глифов, вы не можете их заблокировать. Сумеете достичь такой синхронизации — справитесь с Джекилом и Хайтом Лагоса. Не сумеете — они превратят ваши мысли в бессмысленный клубок оборванных нитей. Гийот посмотрел на вытянувшееся лицо Тобиаса: — Но есть и хорошая новость — вы нравитесь друг другу, а это много решает при работе в Непространстве. Подумайте об этом. После обеда потренируйтесь без нас. После ужина я отвезу Тобиаса по магазинам, чтобы купить все необходимое. У нас не будет времени каждый раз ездить туда сюда за сменой белья. Лидия не добавила к сказанному ни слова. Краем глаза Тобиас заметил, что она перестала быть такой яркой, какой была за завтраком. То ли в прическе появилась новая седая прядка, то ли как-то слишком осунулось лицо. То ли скрытое Дыхание забрало слишком много от нее и слишком много оставило в Непространстве. Мелькнула догадка, что техники Дыхания имеют свою цену. «Ну и что? Меня это устраивает. Я вполне готов променять долгую жизнь на умение побеждать,» — решил для себя Тобиас. Главное получить силу, которая поможет оставить позади все, что произошло. Не думать больше об Ривайене и своей наивной вере в него. Не вспоминать. Однако, после окончания этого первого дня, лежа в «своей» комнате, Тобиас вдруг испытал тоску по Нагорной. Как бы сильно он ни жаждал порвать с прошлым, как бы сильно ему ни нравился мысль о парной стигме и о победах, часть его не хотела быть здесь, хотела вернуться в прежнюю жизнь, ворваться в кабинет Ривайена, попросить прощения за то, что он не сумел оправдать ожиданий, сесть у дверей в надежде, что его простят, похвалят и снова полюбят. Тобиасу стало стыдно за такие мысли, он спрятал их глубоко в себе, но на их место пришли другие. Там, в Нагорной, остались десять человек, по которым он начал неуместно скучать. Вспомнился золотовласный Анатоль, с которым часами он тренировал выносливость; нелепый, подстриженный под ноль малыш Бека — казачок с абсолютным слухом. Чтобы хоть чем-то занять мозг, возбужденный глупой тоской, Тобиас достал ноут, открыл сначала страничку Института, потом Фонда, проверил полуночные обновления, выискивая в ленте хоть что-то про фаворитов Лагоса. Нашел только фотографии интеллигентного вида парня в очках парня и хмурого десантника. И ни слова о них самих. Словно эти двое были каким-то секретным оружием, и они с Сэмом должны были его протестировать. Уже под утро Тобиас отправил фотографии Сэму, отлепился от ноута и забылся коротким тревожным сном.

***

Второй день подготовки Гийот разбил на часы пробежки для Тобиаса и часы беспощадной физической подготовки для Сэма, которую тот тут же окрестил пыткой, были еще часы парного Дыхания, часы отдыха и часы спаррингов. На третий день Тобиас втянулся в ритм, в крови у него начало вырабатываться столько адреналина, что холодная вода из-под крана заменяла любые стимуляторы. Сэм же приложился к парочке пузырьков в стеклянном шкафчике на кухне. Почувствовав приход и кураж пришел к Тобиасу поболтать перед сном. Тоби заглянул в его расширенные зрачки, посмотрел на красивое лицо, искаженное глупой улыбкой, сказал: — Твой отец не хочет, чтобы ты баловался стимуляторами. — Да знаю, я. Но у меня на этот счет есть мнение. — Под допингом заочно противостоять отцу было даже приятно. — Нейроингибиторы здорово расслабляют и открывают сознание. Нам это может быть очень даже полезно. — Ривайен тоже был против химической синхронизации, — неожиданно для себя добавил Тобиас. — А вот на мнение этого стараго хуя мне вообще начхать, — вспылил Сэм, ткнул в Тобиаса изящным пальцем, — Вот ты. Что ты по этому поводу думаешь? — Думаю, что у нас все получится без наркотиков. — Да? Ты так думаешь? Ну… тогда даю тебе торжественное обещание, что больше к ним не притронусь, — поддавшись порыву легкомысленного энтузиазма заявил Сэм и тут же плюхнулся к Тоби на койку, потянулся губами к губам. — Тебе не кажется, что мне за такое решение положена награда? Как Тобиас мог ему отказать?

***

На четвертый день Тобиас опять забыл про тайминги, и они с Сэмом провели в Непростанстве около часа. Почти мировой рекорд. Однако обморока не случалось. Наоборот, его мозг работал четче обычного: анализировал, притирался, подстраивался к Сэму. Тобиас открыл для себя его нервозность, словно провел рукой по оголенному проводу с невысоким напряжением. Почувствовал его сознание, с двойным дном и целой библиотекой с батарей быстрых глифов. Но Лидия все равно была недовольна (не обращай внимания, мачехи все такие, тебе повезло, что твой импотент не женился), качала головой: — Прекрати лезть вперед и красоваться, Сэм. Посмотри на Тобиаса! У него получается говорить на Ано так, словно это его родной язык. А твои послания слишком невнятны. Знаете что? Вам нужно распределить между собой роли. Ты, Сэм, занимайся анализом и подбором глифов. А ты, Тобиас, сосредоточься на колебаниях и вибрациях Дыхания во время атаки и защиты. Только к концу пятого дня интенсивного коучинга Лидии Сэм научился доверять материализацию глифов Тобиасу, как писатель доверяет наборщику в типографии свою рукопись. Поздно вечером, довольный собой, потянул Тобиаса в сауну — следующая дверь по коридору после тренировочного зала, — чтобы расслабиться, смыть под водой все признаки усталости, физически насладиться горячей водой, ароматами сосновых досок и сандалового масла. Тобиас снял с себя одежду, постоял, не зная, что с ней делать дальше, — у них что, в Нагорной не было сауны? — сложил в углу и прижался спиной к стене: впалые щеки, пульсирующая жилка на шее, втянутый живот, тренированные ноги — каждый мускул напряжен. Посмотрел на Сэма с вызовом. Сэм глаза не отвел, подошел, сел на лавку. Тобиас подумал и сел рядом. Они привыкли к температуре, расслабились, и Сэма потянуло помассировать Тоби плечи и шею. Через минут пять он пожаловался: — Что ты как палку проглотил? Это же сауна, наслаждайся. Но Тобиас насладиться не сумел. Только покрылся мурашками, а его член скукожился, как будто его опустили в ледяную воду. — Тебе неприятно? Скажи, что я делаю не так? — и на щеках Сэма возникали легкомысленные капризные ямочки. Тобиас отмолчался, не сознаваясь, что запущенная Сэмом магия тактильности быстро исчезала, разрушенная воспоминаниями о прикосновениях Ривайена. Сэм дальше лезть в душу Тобиаса не стал — кто он такой, чтобы выпытывать чужие секреты? Это так банально, предсказуемо и пошло. Эмоциональной близости можно достичь не оголяя душу. Проще ограничиться оголением тела. И Сэм задерживал собственные пальцы, все в массажном масле, на ягодицах Тобиаса, чтобы тот догадался, чем было бы ему приятно заняться в этом влажном воздухе. Тоби краснел, польщенный, что его так демонстративно хотят, но сам ни к своему телу, ни к телу Сэма не испытал никакого интереса.

***

— С одной стороны, я очень доволен, — подытожил Гийот в субботу, открывая бутылку белого вина, — вы друг друга хорошо понимаете, и неплохо чувствуете. С другой стороны, все это «хорошее» не перерастает в настоящую синхронизацию. — На синхронизацию нужно время, — возразила Лидия. — Время — ресурс, который Совет мне не предоставил. У Лагоса неприятности с нан-шубНужны свежие идеи. Дуэли на выживание с Ривайеном всегда были для него источником идей. Теперь, когда Ривайен для Лагоса не досягаем, ему хотелось немедленно поставить мальчиков раком в дуэльный круг. Скажи спасибо, что я выторговал для Тоби и Сэма неделю. — А что будет, если мы проиграем? — спросил Тобиас, усаживаясь за стол рядом с Сэмом. — Для вас — ничего. Никто и не ждет от вас победы. — Никто, кроме тебя, милый, — вздохнула Лидия как усталый Сфинкс, мудрость которого больше никто не интересует, — Это ты поставил на победу мальчиков свою должность. — А ты думаешь у меня был выбор? — Гийот плеснул вино себе в бокал, взял в рот, покатал по небу. — На меня и так уже косо смотрели. Сначала история с первой женой, потом дружба с Ривайеном. Мне пришлось идти ва-банк. Иначе мне бы предложили как Мэри тихо уйти по собственному. А так у меня появился шанс, — Клод проглотил вино и удовлетворенно кивнул: — Или отсрочка. Услышав имя опекуна Тобиас сначала побледнел, потом покраснел. Решил приложить все силы, чтобы не подвести Гийота. Не подвести Сэма. Больше вообще никого не подвести. Но для этого ему нужно было договориться с собственным телом и позволить Сэму его разделить, как они делили Дыхание, мысли и чувства.

***

К воскресенью у Тобиаса и Сэма дело продвинулось до неумелого минета, да и то Сэм каждый раз дергался и учил Тоби не касаться слишком чувствительной головки зубами. Кончив Тоби в рот, Сэм сцепил два пальца в кольцо, наклонился и поводил ими по наполовину распрямившемуся члену Тобиаса, выжал из него ниточку клейкой смазки, попытался добиться полной эрекции. Тобиас замер, не сопротивлялся, но и не проявлял инициативу, просто держал тяжелую горячую сперму Сэма за зажатыми зубами и смотрел в пол. Сэму наконец это надоело и он слегка раздраженно спросил: — У тебя с этим проблемы? — Тут же спохватился: такой вопрос не мог прибавить их паре телесного единения; влил в свой голос жизнеутверждающие нотки и закончил с убежденностью: — Ничего, мы и так победим. Тобиас проглотил сперму, ответил одними губами: — Конечно, — но лицо у него при этом стало каким-то пустым.