Желаемое 2, в котором новый способ Дыхания производит впечатление. Апрель
20 апреля 2022 г., 14:58
Только простофили считают, что мир соответствует их ожиданиям. Майкл Суэнвик
В понедельник Сэм проснулся ни свет ни заря, разорвал целлофан, доставая отглаженное после химчистки. Одевшись, не мог найти себе места, пошатался по спящему дому, вышел в сад, подставился под холодящий кожу ветерок, поглазел на розовые пятна низких облаков, на карабкающуюся по стене особняка глицинию. Понял, что не красоты природы его сейчас интересуют. Вернулся на кухню — вот машина для эспрессо, вот стеклянный шкафчик с коктейлями нейроингибиторов. В ладонях начало зудеть от желания впрыснуть смесь, почувствовать себя умным и непобедимым. Нельзя. Он пообещал Тоби быть пай-мальчиком и не употреблять. Обещание хотелось сдержать. Сэм сжал кулаки и отвернулся от шкафчика. Чтобы хоть как-то успокоить зависимость и скрасить время до завтрака, не глядя взял с полки две увесистые книги и бросил свою задницу на мягкий диван у лестницы. Книги были интересные, но совершенно о разном: одна — сплошная поэзия, другая — «Война» Иосифа Флавия, но Сэму нравилось читать обе сразу — стравливать между собой информацию и мешать слова. Из полезной мешанины без всякого допинга сложил новый глиф. Схватил ручку и листок бумаги, корявым росчерком — я же не художник в отличии от некоторых, — изобразил на нем несколько паучьих букв, вложенных одна в другую. Не получилось. Сэм принялся вырисовывать буквы Ано более тщательно. За этим занятием и застал его Тобиас, спустившийся на ставшую для него обязательной пробежку: — Уже на ногах и при параде? Сэм, покачиваясь на с пятки на носок, помахал перед носом Тоби рисунком: — … придумал новый глиф. Вот смотри — «парад перемен». Тоби уже знал, что это телодвижение — покачивание с пятки на носок — появлялось, когда Сэм терзался беспокойством, энтузиазмом или перевозбуждался, или когда все это случалось с ним одновременно. Поэтому взял листок, предвкушая что-то необычное, сощурился, зашелестел губами, разбирая глиф на звуки и длинноты. Насчитал и тех и других по тринадцать. Посмотрел на Сэма. Тот ждал вердикта. Обрадовался, когда через пару минут рот Тобиаса дрогнул в еле заметной, но милой улыбке: — Здорово! Многослойно! Я знаю один способ, чтобы произнести его очень быстро, — уточнил, что никогда еще этот способ не использовал, только украдкой от Ривайена тренировал, чтобы его удивить. Когда через час Тоби вернулся, потный и расслабленный после выброса эндорфинов, в доме уже все встали. Клод вынул из духовки круассаны, скомандовал: — В горячий душ и одеваться. Быстро!***
К восьми Лидия и Гийот привезли «детей неразумных» в Институт. Клод не задерживаясь прошел обнимать и целовать Лагоса — невысокого мужчину лет сорока с холеной бородкой клинышком, одетого в яркий габардиновый костюм с вышитой по спине Сикстинской мадонной. В его галстуке поблескивала бриллиантовая булавка, а из кармашка высовывался голубой платок с фиолетовой вышивкой по самому краю. Лидия напутственно подтолкнула Сэма и Тоби ко входу в конференц-зал, который со времени окситанского батл-фестиваля так и остался переоборудованным под дуэли: — Сожмите в задницах монетки и не расслабляйтесь, мальчики. Без хладнокровия вам сегодня не обойтись. Зрителей в зале не было. — Вы не будете смотреть? — осторожно поинтересовался Тоби. — Лучше потом вас послушаю. Идите, а я на рынок. Куплю винограда. Не знаю, сколько Джекил и Хайд продержат вас в Непространстве, но после вам обязательно надо будет поесть глюкозы.***
Очкарик и здоровяк с широченными плечами разминались, словно боксеры на ринге, а не лингвисты-кудесники, способные горсткой слов провернуть какой-нибудь гениальный трюк. Крепко сжатые кулаки здоровяка выдавали напряжение, которое не отражалось на грубоватом лице с массивным подбородком. Лагос, закончив обмениваться любезностями с Гийотом не спеша калибровал «умные очки», подключал их к корпоративной нейросети. — Поцелуй на удачу? — спросил Сэм Тобиас мазнул сухими горячими губами по уголку его рта, собирался отстраниться, но Сэм поймал в ладони его лицо, и поцеловал настырно, опять с языком. Сказал, довольный: — Вот теперь у нас получиться как у отца и Лидии. И именно в этот момент Лагос дал отмашку.***
Сэм первым шагнул в дуэльный круг, постарался выглядеть спокойным и даже расслабленным, изобразил губами улыбку, словно наконец дождался не матча, а свидания: «Пусть думают, что у меня железные нервы». Повернулся к Тоби, и вдруг действительно произнес не губами, а мыслью прямо в его голове: — Я-лю-блю-Ды-ха-ни-е. — Банальный глиф завибрировал в Тоби, затронул что-то глубоко личное. Сердце у Тоби зашлось, словно ему признались в любви. Он текуче перенес вес с одной ноги на другую и произнес тоже мысленно: — И Дыхание любит нас. На другом конце пятиметрового круга Очкарик и Здоровяк скорее всего проделали то же самое, потому что Непространтсво хлынуло в открытие ему двери мощным потоком. Четыре человека отреагировали на появившееся Непространство привычным давлением в висках и тошнотой. А потом началось. Выставив вперед ладонь со стигмой, точно стяг, интеллигент «Джекил» первым закрутил вокруг себя ментальные щиты. Здоровяк «Хайд» начал неспешно выщелкивать звуковой ряд, воздействую на пористую пассивную материю Непространства, заставляя ее превращаться в пули. Эхо их металлического вкуса и Сэм, и Тоби тут же почувствовали во рту. Не дожидаясь окончательного преобразования, «Джекил» направил отливающие мутным тени от себя прочь. Слишком плавно. Слишком самоуверенно. Сэм напряженно рассмеялся: — Здоровяк неплох, но он слишком медленный. — Да, — где-то совсем рядом согласился Тобиас, расщепил голос на низкую частоту и обертон, одновременно и хлестко произнес два разных звука, выделив их паузами. Сэм не сразу сообразил, что так прозвучал на Ано придуманный им утром глиф. Парад перемен. Непространство повиновалось мгновенно, как под ударом кнута. Уплотнилось в щит, рванулось вперед на опережение. Зыбкие тени будущих пуль разбились о него, не успев трансформироваться во что-то действительно опасное. Удалось! Какое наслаждение! По ощущением это было даже лучше секса. В животе у Сэма сладко заныло. Ему захотел продолжить невероятные штуки, которые у них сегодня так отлично, практически без усилий, получались. Пока здоровяк набирал в легкие воздух для построения следующего глифа, Сэм послал мягкий ментальный пасс Тобиасу, предлагая целую цепочку новых своих изобретений. Тобиас обрадовался им, как занятной игрушке, перестроил на свой вкус, заставил сырую материю преобразиться в нечто похожее на стену из сияющих рыболовных крючков и сжал ее вокруг противников. Губы здоровяка незамедлительно превратились в скрючившихся дождевых червей. Успешная защита и успешная атака. Это засчитывается как неоспоримое превосходство? Лагос резким движением выключил и снял умные очки. За темными с карбоновым покрытием линзами открылась половина улыбающегося лица. Несколькими жестами ухоженных рук второй человек в Институте отнял победу у тех, кого Клод Гийот называл лучшей парой. «Обалдеть», — подумал Сэм, а Тобиаса накрыло шквалом ощущений близких к эйфории. Лагос подошел, пожал руки, сначала Тоби, потом Сэму. Сказал вроде бы доброжелательно: — Вы отлично сработали, — отсканировал взглядом их лица, считывая реакции, и продолжил: — Быстрое произношение глифов в двух голосовых регистрах на манер северного горлового пения — это гениально. Это то, что нам здорово поможет в исследованиях. Запись в моих очках произведет на инвесторов нужное впечатление. Они наверняка захотят посмотреть вас вживую и услышать ваше благословенное слово. Вернее, проделать все что я сказал через новое поколение «умных очков». Кроме того, вы гарантированно обеспечите море неудобств нашим азиатским друзьям. — Что за азиатские друзья? — спросил Сэм у отца уже дома. — В Японии появилась очень сильная школа Парного Дыхания, — неохотно ответил Клод. — Перетянула на себя несколько инвестиционных пакетов. Лагос не хочет терять лидерства. Особенно в исследованиях. Но это пока вас не касается. Давайте лучше поговорим о конкретных вещах. Например, о том, что синхронизация была идеальной, даже за кругом я почувствовал симпатический резонанс. Этот эффект необходимо закрепить. Приготовьтесь встречать соперников по два раза в неделю, на разных площадках, иногда даже в разных странах. На это Тобиас растерянно возразил: — У меня с мая подготовительные занятия на факультете, мне нужно… — А кого тут интересует твоя личная жизнь? — прервала его Лидия, протягивая гроздь «дамских пальчиков». — Пока у тебя не появится стигма, твои рисунки будут изгнаны из жизни анализами крови, спаррингами, тренажерами и домогательствами Сэмюэля. — Она шутит, — с совершенно серьезным лицом сказал Клод. — Но если хочешь все успевать, комната в твоем распоряжении. Так всем будет проще. Тоби кивнул. Почему бы и «да». Тем более, что студия казалась теперь чужой, населенной призраками воспоминаниями, связанными с Ривайеном. В особняке же, особенно рядом с фламбояном, дышалось легко и спалось без кошмаров. Вещи Тобиас перевез ближе к концу месяца — не хотел, чтобы его присутствие стало навязчивым, как присутствие любого нового человека в уже устоявшемся семейном мирке, но вскоре его рисунки, кисти и баночки с красками заполнили все свободное пространство последнего этажа. Сначала это были эскизы: Сэм стоит перед зеркалами, Сэм смотрит с лестницы, Сэм пьет кофе. Но чем больше Тобиас над ними работал, тем больше за силуэтом Сэма угадывался Ривайен. В отчаянии Тобиас бросил рисовать Сэма и стал рисовать фламбоян и старинные дверные ручки.***
Марк Лагос как в зеркало глядел. Инвесторы действительно захотели посмотреть на то, что он назвал горловым пением. И не один раз. После победы над «Джекилом и Хайтом» нарядные конверты то и дело выпадали из почтового ящика Тоби в руки. Их с Сэмом стали приглашать на мастер-классы, на закрытые конференции, на которых они доказывали превосходство нового способа Дыхания. Сэм был в полном восторге: «Мы популярные красавцы!» Однако анализы всяких жидкостей, которые регулярно перед мастер-классами выкачивали из него и Тобиаса, приводили его в ужас. Он плохо переносил вид собственной крови, заборы которой делали у них перед или после закрытых конференций, проверяя фактор Ано, наличие инфекций, присутствие стимуляторов. Иногда обвешивая датчиками для тестирования какого-то заумного оборудования. Лидия хмыкала и уверяла, что это неопасно. В череде стажировок, коллоквиумов и практических демонстраций между Сэмом и Тоби установилась полная вербальная и эмоциональная синхронизация. У них даже сны стали общими. В них не было ни боли, ни насилия, ни предательства. Иногда им снились глифы. После таких снов Тобиас просыпался взбудораженный, записывал принесенное из сновидений. Без помарок. Начисто. Один глиф за другим. Один за другим. Теперь Тоби понимал, каково это — смотреть на мир не своими, а его глазами. Был не имеющим тормозов, легконогим Сэмом. Был раскованным, привлекательным, нравился всем и каждому. Вот только сексуальным, как Сэм, у Тоби быть не получалось. Он по-прежнему не испытывал возбуждения во время секса и заставлял свое тело преодолевать оцепенение при каждом телесном контакте.
