О тонкостях парного дыхания на Ано

Обязанность контролировать эмоции была похожа на раковую опухоль, только вместо того, чтобы пожирать кости, эта тварь пожирала сердце, сначала делала его полезно холодным, потом просто холодным, а потом жестоким. Наташа Полли

Сэм оказался талантливее, чем Лагос о нем думал вначале. Когда мальчишка Гийота прочитал в зеркальном сердце лаборатории свое новое призывающее нам-шуб, Лагос понял это очень четко. А еще четко понял, что мальчишка амбициозен. И недалек. Его не удовлетворит быть лишь наследником отца, он захочет забрать себе и Институт, и Совет, и все остальное. Дай ему волю, будет демонстрировать амбиции, поигрывать мускулами, хвастаться достижениями, выдвигать требования, искать покровителя. Раскачает противоречивые интересы разных группировок внутри Фонда, как хлипкую лодку, которую его отцу всеми правдами и неправдами удавалось держать на плаву. Это может быть вредно для бизнеса. Институт продает Ано как оружие, скрытное, не отслеживаемое, абсолютное оружие несчастных случаев и утраченной удачливости. Оружие власти и крайнего случая, чтобы быстро и точно нейтрализовать политического противника, главу корпорации, слишком много знающего друга. Сэм способен положить всему этому конец из-за какой-нибудь личной прихоти. Это может быть опасно. Лагос решил присмотреться к Сэмюэлю получше, чтобы в нужный момент его нейтрализовать. Приходил в исследовательский центр, стоял рядом. Изучал. Однако степень опасности определить было трудно. Он так до конца и не понял, достаточно ли Сэмюэль опасен, чтобы принимать его в расчет, или слишком опасен и надо начинать организовывать нейтрализацию немедленно. Непонятное напугало и злило Лагоса еще больше, а страх всегда делал его креативным. Когда командир Йорты Карим Зуктан пришел к нему с вопросом, что теперь делать с камерами наблюдения в доме Гийотов, отключать или продолжать записывать все происходящее в особняке, Лагос решил, что судьба дает ему шанс. Он затребовал к себе все записи с Сэмом за последний год — жаль, что дольше хранить файлы на сервере не разрешалось по протоколу безопасности. Жаль, что все эти видео и аудио-файлы были неинтересные: нам-шуб, нам-шуб и снова нам-шуб. Или стоны, стоны и еще раз стоны. Скукота. Однако в конце весны в разговоре с Тобиасом проскочило нечто интересное: «надрезы опять открылись, Сэм. Разреши мне использовать тибетские мази. Слишком сильное кровотечение. Это может вызвать вопросы». Что-то показалось Лагосу в этих фразах лишним или неуместным. Надрезы? Кровоточит? Этот Тобиас всегда носил свитера или водолазки с закрытым горлом. Что-то скрывал? Точно не стигму — ее не видят глаза непосвященных. Но тогда что? Что там на горле у него могло быть, кроме стигмы? Кровоточащая стигма? Но надрезы… Если только… Лагос запросил архивные записи. Просматривал до красных кругов перед глазами и нашел. Ванная комната, мизорикордия, кровь… Черт. Лагос нигде не мог найти своих умных очков, чтобы просмотреть запись после произнесения открывающего глифа, но его тонкий ум уже додумал произошедшее. Сопляк вырезал у своего партнера стигму сам.Лагос в свое время читал рапорт Ривайена о возможности «делать» стигмы. Теоретически. Практически же Ривайен ничего такого не сделал. Лагос отнесся к теории как к чему-то из области отдаленного вероятностного будущего. Кажется, допустил промах, если сын Клода «надрезал» метку Ано уже сейчас. Черт возьми! Догадка нуждалась в подтверждении, но уже одна только возможность существования действующей искусственной стигмы меняла все в раскладе игр с инвесторами. Если они узнают, на что способен Сэм, тот этот амбициозный гомик легко найдет себе среди спонсоров богатого папочку, если уже не нашел. Это может спутать Лагосу все карты. Может оттеснить его со стратегических позиций, до которых он, наконец, дорвался после стольких лет кропотливой работы. Не бывать такому! Лицо Лагоса перестало быть благовидным и расслабленным, стало похоже на туго стиснутый кулак. Чтобы развеять всякие сомнения, Лагос приказал Кариму поставить прослушку в чулане Тобиаса на де Голля и в его студии рядом с собором святого Павла. И вовремя. Лагос с интересом слушал о мазях какого-то доктора Стрателли, которые помогут стигме не кровоточить и лучше прижиться. Так-так. Вот и доказательство, что Сэмюэль Гийот создал уникальную технологию, которая позволит Совету Фонда поставить производство пар со стигмой на поток. Осталось только во что бы то ни стало уговорить мальчишку предоставить разработки в распоряжение Института, нет, Лагоса, лично.