Раздай себя даром

— Ты можешь сидеть смирно и не дергаться? — шипит Бакуго, продолжая обматывать указательный и средний пальцы Серо толстым слоем бинта. Парень, закусив кожу на пальце другой руки, почти со слезами на глазах смотрит на эту пытку. Мидории при постоянных переломах помогал сначала адреналин, а затем обезболивающее и Исцеляющая Девочка. У Ханты не те условия для выработки адреналина, у подростков нет обезболивающего, а школьная медсестра уже ушла с работы. Зато у Серо есть Бакуго, кое-как проявляющий заботу. Если откинуть мысль о том, что вся эта боль — результат его бесконтрольной агрессии, то это даже мило. — Вроде бы все, — говорит Катсуки, осматривая свою работу. Серо остается только удивиться такой аккуратной работе. Правда, бинта слишком много, и Ханта чувствует в этом растратном жесте переживания Бакуго. И это почти приятно. — Потерпи один день. Сказать это гораздо легче, чем сделать, но Серо только рассеяно кивает. За окном солнце уже начало скрываться от людских глаз за горизонт — ждать ему недолго. Бакуго встает с пола, собираясь уходить из чужой комнаты. Ханта не ждет каких-либо извинений. Катсуки несколько секунд мнется у двери, но так ничего и не говорит на прощание. Только хлопает дверью — Серо кривится, снова чувствуя, как накатывает боль в голове. Он даже уже почти не злится. Может быть, все это — встреча в пустом коридоре, злость Бакуго и длинный язык Серо, переломанные пальцы — было необходимо, чтобы все стало более... Правильным. И теперь Ханта должен просто жить дальше, а Катсуки — искать другой способ освобождения накопившейся ярости, кроме как ежедневно грубо трахать «друга» на любой более-менее ровной поверхности. Кажется, йога может стать отличной альтернативой. Надо только Бакуго об этом сказать. На следующий день Серо чуть ли не засыпает на каждом шагу — боль в пальцах через несколько часов только усилилась, и спать при такой пытке оказалось непросто. Уставший, потрепанный, с обмотанной бинтами рукой, кое-как одевшийся — все-таки это оказалось сложной задачей в его положении — Серо старался не попадаться на глаза одноклассникам, и сразу же пришел к Исцеляющей Девочке. Та, конечно, вылечила, но смотрела подозрительно и явно в бред про неудачное падение с лестницы не поверила. Ханта наткнулся на целую лекцию о том, что, несмотря на причуду медсестры, себя все равно беречь надо. Будущий герой все-таки. Серо удалось сбежать под предлогом того, что скоро должен начаться классный час, а Айзава-сенсей не любит опаздывающих. Урок еще не начался, так что в классе стоял галдеж, слегка приутихший после того, как Серо вошел в класс. Пока Ханта топтался в коридоре, пальцы успели регенерировать и снова выглядели так, словно не было никакого перелома — так, просто фантазия вчера разыгралась, или сон приснился. Но все равно несколько одноклассников смотрели на него слишком удивленно, словно он пришел, как Айзава-сенсей — весь в бинтах. Бакуго, наоборот, отвернулся от Серо, стараясь не смотреть на него вообще. Стараясь вести себя как обычно и не обращать внимания на обращенные на него взгляды, Ханта прошел к своему месту. Стоило ему сесть за свою парту, как тут же подлетел Каминари. — Друг, что у тебя было с пальцами утром?! Денки выглядел напуганным. Серо вздрогнул — видимо, Каминари видел, как утром парень быстро смылся из общежития и тут же пошел к Исцеляющей Девочке. Возможно, не он один стал свидетелем этого. Ханту окружили взволнованные друзья, кроме Бакуго, который все еще делал вид, что ему наплевать на всех и все. Еще раз посетовав мысленно на то, что ниндзя из него никудышный, Серо ответил, возможно, слишком беззаботно: — Да ничего страшного. Просто упал вчера неудачно, ну и... пальцы сломал, — Ханта, улыбаясь, выставил два пальца вперед в знаке победы. — Сейчас все нормально. Денки задумался, усваивая полученную информацию, и тут же встрял Киришима: — Блин, мужик, в следующий раз смотри себе под ноги! Серо повезло — прозвенел звонок, в класс вошел Айзава-сенсей, и одноклассники мигом заткнулись, больше не задавая ему вопросов о произошедшем. Кажется, его персона снова полностью потеряла интерес у окружающих, вот только... Он все еще иногда чувствовал на себе взгляд. Оставалось лишь надеяться, что это не более, чем его паранойя — так, даже зная о том, как это безнадежно, Серо продолжал себя обманывать. «Теперь точно все будет нормально?» — задался вопросом Ханта, развалившись на кровати, даже не переодевшись. Айзава-сенсей, конечно, еще поднимал тему о сломанных пальцах, но и ему Серо рассказал историю о лестнице. Если бы он рассказал о Бакуго, то обязательно пришлось рассказывать и о том, в каких обстоятельствах это произошло, и зачем Катсуки это сделал. Послышался громкий стук в дверь. Ханта поежился, не сразу вставая, чтобы открыть. Конечно, будь это Бакуго, он бы и стучаться не стал — просто бесцеремонно ворвался, хлопнув дверью. Но, может, у него наконец-то проснулась совесть? В любом случае, Серо настроен только на то, чтобы, используя причуду, приклеить Катсуки к стене и не выпускать из плена день-два — такая успокаивающая терапия. Ханта, спустя время, не услышав очередного более громкого стука, на этот раз ногой, и крика с приказом немедленно открыть или выйти, насторожился. Но любопытство все-таки заставило подняться с кровати и доползти до двери. Это, в конце-концов, мог быть не только Катсуки, а Киришима или Каминари, к примеру. Хотя они тоже вряд ли бы стали деликатно стоять у двери, если им долго не открывают. Распахнув дверь, Серо никого не увидел. Только осмотревшись, прежде чем возвращаться к ничегонеделанью, Ханта заприметил оставленную незваным гостем маленькую черную коробку на полу. Первая мысль — бомба. Содрогнувшись при представлении своих останков, взрывом разбросанных по всему общежитию, и торжествующем Бакуго, Ханта все равно, хоть и осторожно, открыл коробку, мысленно попрощавшись со своей жизнью и Денки. И с удивлением обнаружил столько упаковок с любимым зеленым чаем, что хватит до старости. Поблизости никого не было, но Серо, кажется, знал, кто решил обрадовать его внезапным подарком. Не сдерживая улыбки, Ханта занес коробку в свою комнату, думая о том, как он, черт возьми, узнал, что именно этот сорт чая у Серо любимый? Зеленый чай отлично успокаивает. Серо, вдыхая ароматный запах, исходящий от кружки, уже чувствует тот долгожданный покой, которого ему так долго не хватало. Сидя на диване в общей комнате, когда все одноклассники уже разошлись по своим комнатам, Ханта чувствует приятное тепло от напитка, расходящееся по телу, и наслаждается ставшими редкими минутами душевного равновесия. Отдых душой трещит по швам с чужим прикосновением к плечу. Поначалу Серо думает, что Бакуго не стал бы его касаться так аккуратно, с особой осторожностью, что ли. Повернув голову и увидев лицо того, кто решил его потревожить, Ханта тут же отворачивается, пряча за кружкой нервную улыбку. Вторая мысль – лучше бы это был Бакуго. — Что, Шоджи?.. – неуверенно тянет Серо, боясь возникшей тишины. Словно она в любой момент может накинуться на него и разорвать в клочья. Что же тогда от него останется? Мезо молчит, тщательно обдумывая еще непроизнесенные слова, боясь только отпугнуть Ханту. А последний снова чувствует на себе осуждение, которого на самом деле нет. Шоджи единственный, кто знает. Обо всем. Тысячи острых лезвий впиваются в тело Серо, принося адскую боль. — Ты же не сам сломал себе пальцы, — спокойно говорит дублированный рот. – И соврал всем про лестницу. Желание скрыться, спрятаться, переждать непогоду возрастает с каждой секундой. С каждой секундой сильнее бьется сердце Серо, а пальцы слегка подрагивают. Ханта не может пошевелиться. — Я... Это «я» повисает в пространстве, так и не дополненная ничем. Серо действительно не знает, что сказать. Шоджи слишком умен. Просто наблюдая за одноклассником, он понял то, что предпочли проигнорировать другие. Все-таки лестница – это неубедительно. И, возможно, слишком банально. Ханта не сразу понимает, что произошло – кружка все-таки выпадает из ослабевших пальцев. Но Шоджи успевает наклониться и поймать ее до того, как все содержимое прольется на Серо. Чай попадает на руку Мезо и на диван. Ханта, не думая, выхватывает свою кружку только для того, чтобы осмотреть руку. — Шоджи, прости! – тут же выпаливает Серо, смотря на слегка покрасневшую кожу. Мысленно благодарит всех богов за то, что чай успел остыть, и на Шоджи не вылился кипяток. – Я сейчас вернусь! Подскочив с дивана, Серо собирается убежать в свою комнату. Слишком добрый друг Киришима подарил «неуклюжему» парню какую-то обезболивающую мазь, которая вроде как помогает и при ожогах. Серо не может сдвинуться с места. Одна из рук Шоджи крепко держит Ханту за предплечье. Можно вырваться, но невозможно. — Не убегай от меня, — слышит парень. И снова, снова боится развернуться, взглянуть в глаза. Ему, такому слабому, этого просто не вынести. – Останься. И Серо остается. Снова садится на диван, на то же самое место, с беспокойством поглядывая на красную кожу. Шоджи, кажется, все равно – ему просто не до этого. А Ханту, кажется, его рука беспокоит больше, чем самого Мезо. — Это сделал Бакуго? – продолжает Шоджи, снова возвращаясь к теме, которую бы Серо хотел похоронить раз и навсегда. И никогда ее больше не выкапывать. — Да... — на выдохе. Врать бесполезно – Мезо сразу догадается. Увидит все по глазам, которые врать не могут. – Но ничего страшного! Я сам виноват, к тому же... Ханта наконец-то решается заглянуть в глаза собеседнику. То, что он видит, не поддается ни логике, ни здравому смыслу. Там далеко не презрение, не осуждение. Беспокойство. За него, Серо. Кажется немыслимым. И Ханта все понимает. Шоджи все это время беспокоился о нем. Понимал, может, что что-то тут не так – влюбленными Ханта и Катсуки не выглядят от слова совсем. Но боялся лезть в чужие дела. Вот только сломанные пальцы стали последней каплей. Дальше оставаться в стороне уже нельзя – герои так не поступают. Картинка сложилась в полноценный пазл. До Серо слишком долго доходят такие очевидные вещи. Ханта понимает, что тишина слишком растянулась, а Мезо до сих пор ждет внятного ответа, не встревая. Серо торопится убедить его, что все уже хорошо, и что не надо о нем, таком бестолковом, беспокоиться: — Ничего страшного! Больше такого не будет, — Серо улыбается искренне. – Вообще ничего. Я в полном порядке, честно. Шоджи молчит. Затем кивает скорее своим мыслям, чем Серо. — Хорошо. Береги себя. Больше сказать нечего. Мезо уходит, покидая чужой для него мир Серо, оставив Ханту в легкой растерянности. В последний раз, наверное, о нем так беспокоилась только мама, когда он сильно поранился. И чужое внимание, если честно, трогает сердце. Серо стучит в дверь чужой комнаты буквально спустя несколько минут. Пальцы сжимают ту самую мазь. Шоджи удивлен, но все равно пускает парня внутрь. И не выгоняет, когда тот тянется к его руке. — Ты же благодаря мне поранился, — говорит Ханта, улыбаясь привычно, нанося на кожу тонкий слой лекарственного средства. Мезо внимательно следит за тонкими пальцами, совершающими равномерные движения. Жизнь совершенно непредсказуема, если все пришло именно к этому моменту — так он думает. А Серо думает, почему Шоджи почти ни с кем не общается. И приходит к выводу, что Мезо, при его необщительности, очень недостает общительного друга. Иногда даже слишком общительного, но это мелочи. Зато у него улыбка широкая, хотя и локти деформированы под причуду — не всем нравится. Но это лишь дело вкуса. А Шоджи должно нравиться, потому что всем друзьям Серо нравится. — Блин, мне действительно жаль, — разрывает тишину Ханта, отвлекая Шоджи от каких-то своих мыслей. И шепотом добавляет себе под нос: — Ты слишком хороший. Несколько неловких секунд снова проходят в молчании. Серо смотрит на свои сложенные на коленях руки, прекрасно зная, что лицо у него красное. Шоджи смотрит на парня напротив, но не выгоняет его, как того ожидает Ханта, понимающий, что слишком задержался в чужой комнате. Из которой ему не хочется уходить — сам не понимает, почему. Но дело, определенно, не в какой-то особой обстановке. Дело в ее владельце. И в том, что получить повторное приглашение будет очень непросто. Не то чтобы это могло остановить Серо... — И все-таки, — Ханта поднимает взгляд, внимательно слушая, — ты уверен, что Бакуго тебя больше не тронет? Серо шумно сглотнул, слегка сжимая пальцы в кулаки. Ему не хотелось вновь возвращаться к этой теме, даже несмотря на странное желание... необходимость рассказать то, что Ханта еще никому не рассказывал. Раньше то, что Шоджи знает, было между ними стеной. Теперь же это словно мост. Перейди по нему Серо — сможет попасть на один берег к Мезо. И он очень хотел этого. Также сильно, как и боялся, что мост рухнет под ногами, а сам Ханта уйдет на дно. — Да, это точно. Все в прошлом, — Серо попытался улыбнуться, но получилось как-то наиграно. Актер из него неважный, если честно. Ханта не хотел уходить, но он вынужден сбежать. Шоджи хороший слушатель, но Серо не хочет говорить.