Шагая в Тень

      Она всегда спала беспокойно. Редко когда удавалось спать без снов, это были самые чудесные ночи. Сны были ее проклятьем и даром.

И сейчас, стоя посреди равнины в Тени, она смотрела, как войска людей времен Священного похода на Долы врезаются в ряды эльфийской армии, рвут и рубят, жгут огнем и поливают стрелами их предков. Разве это должно сниться молодой эльфийке?

Мужчина. Ее окликнул мужчина, он шел по тому же полю, что и она. Духи, разыгрывающие битву, проходили сквозь него. Руаланна оглянулась, но она не ошиблась, он действительно обращался к ней, шел в ее сторону, просил о помощи. Она испугалась. – Руаланна! Руаланна! Da'len, очнись! – Хранительница трясла ее за плечи.       Она захлопала ресницами, тряхнула головой приводя мысли в порядок, стала оглядываться вокруг. – Ты что-то видела? У тебя было видение? – спросила Элиндра, ее глаза были полны тревоги. – Я была в Тени. Видела битву, одну из тех, что произошли во времена похода Церкви людей против Долов. Но там был человек или дух, я не поняла. Он просил помощи, кажется, он был ранен. – Завеса здесь тонкая. – Хранительница указала посохом на большие заросли феландриса, что тянулись вдоль опушки на несколько десятков метров. – Будь осторожна, не слушай никого в Тени. Это и так опасно, а с твоим даром сновидца это имеет далеко идущие последствия. Думаю, на сегодня уроков хватит, давай возвращаться в клан.       Тяжело вздохнув, Элиндра, хранительница клана Ралаферин, двинулась по еле приметной тропке в лес. Руаланна еще с минуту поколебалась и повернулась, как вдруг дуновением ветра донеслось едва различимое «помоги». Она резко развернулась, но ничего не увидела, кроме расстилающейся равнины, колышущихся зарослей демонического сорняка и чистого неба. Эльфийка поспешила вслед за Хранительницей, тропка сделала несколько крутых поворотов, и они вышли к лагерю. Дозорные приветствовали Хранительницу, а на Руаланну лишь косо взглянули.       Она шла, погрузившись в свои мысли, корила себя, что уснула, когда Хранительница рассказывала очередную нудную старую легенду. – Lethallan, – раздался знакомый голос над самым ухом Руаланны.       Она вздрогнула и обернулась. Чуть позади шагал Аэльрон – гордость клана, искусный охотник и, конечно же, расхититель девичьих сердец. Он был высок для эльфа с красивыми изумрудными глазами и золотыми волосами. Как охотник клана, он носил валласлин Андурил. И был другом Руаланны с детства. Это еще одна причина почему на нее косо смотрели, особенно эльфийки тайно вздыхавшие по Аэльрону. – Удачная вышла охота, lethallin, – улыбнулась она.       Охотники пронесли в центр лагеря несколько жердей с привязанными к ним тушами оленей и кроликов. – Все для вас! – Аэльрон наигранно поклонился Руаланне, рассмеялся и приобнял ее. – Я же должен заботиться о том, чтобы ты с голоду не умерла, ну и остальная часть клана – тоже. Вижу, Хранительница тебя сегодня измотала своими уроками, хмурая и серьезная. Улыбнись, emma vhenan (сердце мое)!       Руаланна залилась краской, опустила глаза и снова улыбнулась. В такие моменты она себя ненавидела за отсутствие храбрости признаться Аэльрону в том, что он для нее больше чем друг.       Она вздохнула, попрощалась с молодым охотником и отправилась к загону с галлами. Она помогала Адаре ухаживать за ними и лечить. Да, на лице Руаланны был валласлин, посвященный Гиланнайн, Хранительница давно говорила, что она, будучи сновидцем, может хорошо ориентироваться в Тени. Так как охотница из нее, как и ремесленник, была не очень, когда пришло время, она выбрала именно эту богиню. Даже не подозревая, насколько верным оказалось ее решение.       Закончив свои дела, она поужинала со всем кланом, побеседовала с отцом, а когда солнце начало клониться к закату, ее начали посещать мысли о том, что стоит еще раз поговорить с тем странным мужчиной в Тени. Ее не покидало чувство, что, возможно, она была права и это действительно человек, а не дух.       Возле большого костра в центре лагеря собирался весь клан. Сейчас, скорее всего, Элиндра будет рассказывать очередную легенду или историю из прошлого их народа. Потом сестры-близняшки будут петь, может, и Аэльрон тоже споет. Но пока все были отвлечены, Руаланна вскипятила воду и заварила чай. Его секрет ей открыла сама Хранительница, чай позволял быстро и глубоко заснуть, и тогда она легко переносилась по Тени. Слив чай в бутыль, она закупорила ее, замотала в шарф, чтобы напиток остался горячим, взяла посох и краем лагеря проскользнула на тропку, что вела к опушке.       В лесу темнело достаточно быстро, небо затянуло низкими тучами, время от времени луна мелькала в разрывах ненадолго освещая ей путь. Добравшись до того места, где они с Хранительницей проводили урок, Руаланна аккуратно поставила сумку на землю и начала приготовления. Нужно было обезопасить себя на случай, если этот мужчина окажется не тем, за кого себя выдает. Хоть интуиция и кричала ей, что это не так, но старая Элиндра все-таки смогла вбить в ее прелестную головку, что защита должна быть всегда и в любом случае.       Закончив с начертанием рун и защитными заклинаниями, она, наконец, села в центр круга, открыла бутылку с чаем, сделала несколько больших глотков за раз. На вкус та еще гадость. И она благодарила богов за то, что до этого момента пила этот чай лишь раз, когда училась его готовить.       Поднялся ветер, заросли феландриса шуршали и гнулись к земле. По спине Руаланны пробежали мурашки. Надвигалась гроза, и она отругала себя за то, что оделась не по погоде. Но отступать уже было поздно. Она чувствовала, как чай начинал действовать. Накинув на плечи шарф, которым заматывала бутылку, Руаланна положила посох поперек коленей и закрыла глаза, поддаваясь силе выпитого напитка.       В следующий миг, когда она открыла глаза, она уже была в Тени. На том самом поле, где она встретила того странного мужчину. Здесь, за Завесой, она чем-то напоминала духа, нет, она не верила своему отражению в здешних зеркалах, ибо они могли искажать все на свой манер – она просто встречала многих. Если бы об этом узнала Хранительница, она бы пришла в ярость от такой неосторожности. Одежда Руаланны была зеленого цвета, с яркими оранжевыми вставками приталенный удлиненный жилет, надетый поверх тонкого платья длиной чуть ниже колен, легкие мягкие сапожки с высоким голенищем – все это здесь было белого цвета. Ее кожа тоже теряла свой оттенок и даже светилась. Она часто спрашивала об этом Хранительницу, но та либо не знала ответа, либо, чтобы надоедливая ученица отстала от нее, говорила, что сновидцы по-другому отражаются в Тени. Тень искажает многое, сама она или же бесчисленное количество духов и демонов к этому причастны – Руаланна не знала.       Эльфийка стояла посреди равнины, вглядывалась в даль. Но нигде не было видно даже духов. Что-то неладное зрело на равнине. Но долго блуждать она не могла. Время нахождения в Запределье даже для нее было ограничено. Нужно было найти того незнакомца.       Она топталась на месте, перебирая в голове рассказы Хранительницы, и терла лоб, как она обычно это делала, когда о чем-то думала. Ответ пришел сам по себе. Она опустилась на одно колено, держась за посох, и начала молиться. – Гиланнайн, Матерь Галл. Хранительница путей Реальности и Завесы, помоги своей последовательнице отыскать путь… – Руаланна не успела закончить, как почти у самого горизонта заметила мчащуюся фигуру, это была галла.       На какое-то мгновение она замерла от удивления, но, не раздумывая, побежала в том же направлении, куда неслась ее рогатая проводница. Бежать пришлось долго. Пару раз она останавливалась передохнуть и отдышаться, и образ животного прекращал бег, тоже дожидаясь, когда она начнет движение снова. Так, играя в догонялки со своим проводником, Руаланна достигла края равнины, который обрывался в бездонную пропасть – галла держала путь вдоль обрыва. И уже издалека Руаланна увидела вспышки – впереди кто-то сражался. Сердце от бега выпрыгивало из груди, но она прибавила скорости, не сбавляя шага, перехватила посох в правую руку.       Два демона гнева и тот самый мужчина из видения, он еле стоял на ногах и вместо атак ушел в оборону, прикрываясь защитными заклинаниями. Руаланна начала петь заклинание, посох закружился в ее руках, из навершия вырвалась волна льда и, повинуясь движению ее ладони, захватила в холодный плен огненных тварей. Стужа столкнулась с огнем, и раздалось шипение, клубы пара начали подниматься вверх. И снова взмах посоха, и слова заклинания уже не лились песней, а падали, словно удары молота. Воздух тяжелел и сгущался, закручивался и завывал. Впервые у нее получилось вызвать такую снежную бурю. Пламя демонов угасло.       Не дав себе даже отдышаться, она подошла к изумленному мужчине и наложила него заклинание лечения, Руаланна случайно задела рукой щиток доспеха на его груди, и он был настоящим. Рука не прошла сквозь него, а ударилась, будто бы это произошло в реальном мире. – Ты настоящий! Это не сон! Ты не дух! Демон? – Переведя дыхание, она тут же засыпала его вопросами. Но видя не менее ошарашенный взгляд мужчины, Руаланна замолчала. Пару минут они разглядывали друг друга. Высокий, темноволосый, широкоплечий, с тяжелым взглядом уставших карих глаз, отливавших янтарем. Красная полоска, по всей видимости нарисованная кровью, тянулась поперек переносицы с небольшой горбинкой, густая короткая брода обрамляла точеную челюсть. Она даже немного залюбовалась спасенным незнакомцем.

***

      Скитаться по Тени было хуже, чем зачищать в очередной раз Рваный берег от пиратов и прочей погани. Тогда рядом с ним были его друзья. Авелин, у которой от его шуточек вечно дергался левый глаз, но на ее щит и меч всегда можно было положиться. Даже если она не одобряла очередного его задания, взятого у непонятного и подозрительного типа в Нижнем городе. Хотя, именно благодаря одной такой работенке он и встретил его. Какой-то гном, торговавший нелегальным лириумом, посылал найти свой товар, а в итоге нашел дом в эльфинаже, полный работорговцев, и пустой ящик. Но приятный сюрприз ждал его впереди, когда после потасовки во дворе по ступеням ему навстречу спускался эльф. Тогда Гаррет завороженный, смотрел на его окровавленную руку, которой тот проделал дыру в груди наемника. Фенрис. Он очнулся только когда они зачистили дом Данариуса в Верхнем городе и попрощались с ним. Но, вернувшись домой и несколько раз умывшись холодной водой, Хоук, не смог отогнать от себя мысли о тех зеленых глазах, белых узорах, что расчерчивали его смуглую кожу, и голос, который врезался в память, все еще звучал в голове.       Незаходящее солнце хоть и было скрыто серо-зелеными облаками, но отсутствие смены дня и ночи начинало нервировать Гаррета. Да и мысли о Фенрисе не способствовали поднятию духа. Сражение уже закончилось, равнина снова заполнилась молчанием, изредка дуновением ветерка из ниоткуда доносились еле различимые шепотки, вздохи. Это давило на Гаррета, и напряжение росло с каждым шагом, дышать будто становилось тяжелее. Единственное, что его радовало так это то, что он пока не испытывал ни жажды, ни голода. Это и успокаивало, и в то же время было как-то ненормально.       Сколько времени ушло на пересечение равнины, он не знал, но ноги еле волочились. Солнце стояло на месте, все там же висел и Черный город, Гаррет шел, глядя на него, и чуть не сорвался в пропасть. Равнина внезапно оборвалась. Впереди зияла настолько глубокая бездна, другая сторона этого каньона была далеко: ни моста, ни каменной арки, чтобы перебраться на другую сторону, не было.       Хоук, тяжело вздохнув, сел на землю и решил, что небольшой отдых его ногам не помешает. Впервые он задумался над тем, куда стоит пойти дальше. Слева равнина оканчивалась какой-то горной грядой, справа же виднелись какие-то строения, и Черный город, казалось, плыл в том направлении. Мысли в голове Гаррета путались и скакали. Эта неопределённость, эта бесцельность его движения раздражала. А еще больше его приводило в ужас осознание того, что, возможно, сейчас, в этот момент Варрик пишет письмо Фенрису. То письмо, что причинит ему столько боли. Нанесет незаживающую рану, которая заставит вспыльчивого любимого ставить свою жизнь под угрозу. Он помнил его слова перед последним боем за Крикволл, перед тем, как надежды Орсино разбились подобно стенам крикволлской церкви, перед тем, как храмовники ополчились против своего командира. «Обещай, что не умрешь. Я не смогу жить без тебя. Я этого не вынесу», – слово в слово произнес до боли любимый голос в его голове, он запомнил это. И сейчас корил себя за то, что раздавал пустые обещания.       Хоук не стал задерживаться на месте, заметив, что вокруг начали собираться и прохаживаться легкие светящиеся силуэты, обрывки какого-то тумана. Он встал и направился вперед, держа край обрыва по левую руку. Но спокойное путешествие быстро подошло к концу. Путь ему преградили два демона гнева. Пустая сумка, ни одного лириумного зелья, не говоря уже о восстанавливающих здоровье и силы настойках. Неравный и опасный бой, может, наконец-то, последний для него. Но за жизнь он еще поцепляется.       Встав в боевую стойку, Гаррет накинул на себя заклинание ледяного доспеха и сразу наложил лечение, начертив впереди себя три руны холода, он стал ждать. Оба «горячих парня» попались в руны, и у него появилась возможность отойти и кинуть еще парочку рун. Они не были слишком умными, так как снова попались на тот же трюк. Лед, касаясь пламени, трещал, вода почти мгновенно испарялась. Теперь уже Хоук отбивал их атаки посохом, исчерпав весь запас своих сил, и, казалось, ему уже не выиграть этот бой, как вдруг раздалось пение, и в их схватку ворвалась худенькая девушка. Гаррет опешил, но больше его поразило не то, что это была та самая магичка, которую он видел там, на равнине, а то, с какой легкостью она заключила демонов в целую стену льда, при этом ей хватило сил вызвать снежную бурю, которая довершила начатое.       Хоук был вымотан и, почти обессилевший, стоял, покачиваясь, держась обеими руками за посох. Долийка. Он, наконец, рассмотрел ее лицо, когда она подошла вплотную и накинула на него заклинание восстановления. Ее удивило, то что она смогла его коснуться. И тут же посыпались вопросы. Гаррет усмехнулся, она чем-то напомнила ему говорливую Мерриль. Такие же широко распахнутые глаза, только красивого глубокого синего цвета, длинные черные волосы. Заметив, что девушка покраснела и, видимо, терпеливо ждет ответов, он откашлялся: – Гаррет Хоук, можно просто Хоук. И нет, я не дух и не демон, как видишь, эти твари не желают принимать меня за своего. – Он устало улыбнулся и тряхнул головой. – Не думал, что ты поймешь, что я не привидение и не сон. Да и, тем более, не ожидал, что рискнешь искать меня здесь. Как твое имя? – Руаланна, дочь Нухара. Но как это возможно? Ты не просто здесь застрял, так ведь? Я имею в виду, ты бы проснулся, как я, и исчез из Тени. Но ты здесь? Как это случилось?       Град вопросов не прекращался, от этого на душе у Гаррета даже потеплело. – Я бы рад рассказать, но не знаю, может, это прозвучит нелепо: нет ли здесь такого места, где можно было бы поговорить, не опасаясь, что на тебя набредет очередной демон? Хотя бы уйти с этой жуткой равнины. Я так понимаю, ты знаешь Тень лучше меня.       Эльфийка задумалась, слегка хлопнув себя по лбу ладонью, отвернулась от него и раскинула руки. Даже не видя ее лица и следя за ней со спины, Хоук понял, что она сейчас не просто сосредотачивалась на чем-то – меняла Тень, точнее он бы сказал, что создавала дыру в одном месте. Он просто стоял и с удивлением понимал, что эльфийка делала портал в Тени из одной части в другую.       Закончив, девушка повернулась к нему и с улыбкой протянула руку: – Идем.       С секунду он помедлил, глядя то на портал, то на долийку, однако, стиснув зубы, взял узкую ладонь девушки, и они вместе шагнули вперед.

***

      Удивлению Руаланны не было предела – человек в Тени. Даже без ответов на ее вопросы она сама поняла, что он не просто застрял во время сна или какого-то ритуала в Запределье, он материально, физически находился здесь.       Место, где нет демонов. Она знала только одно такое. И то не факт, что присутствующие там духи не превратятся в демонов от их появления. Руаланна знала, как себя оградить от самых настойчивых и как вести себя с ними. Но вот знал ли ее новый знакомый.       Сосредоточившись, она развела руки и начала мысленно разрывать пространство, представляя то место, куда хотела перенестись. Иногда у нее это не выходило. Особенно, когда не получалось сосредоточиться достаточно сильно. Но сейчас причин быть собранной было больше, и в разрыве замаячила другая сторона Тени. – Идем, – она протянула руку Хоуку.       Мужчина был немного ошарашен и колебался, но все-таки взял протянутую ему ладонь и шагнул за нею в брешь. Она вздрогнула, его рука была такой теплой и сильной, сама Руаланна чувствовала себя ребенком по сравнению с Гарретом, ростом не выше его плеча.       По ту сторону разрыва они оказались в старом полуразрушенном храме. Кое-где на полу из-под листвы выглядывали островки яркой плитки, откуда-то из глубины доносилось журчание воды. На одной из стен почти сохранился оконный витраж, изображавший охотников, преследующих свою добычу, выполненный в свойственном эльфам стиле. Руаланна случайно нашла это место, когда в очередной раз пыталась открыть брешь из одного места в другое. Старый храм Андурил, – богини охоты – как поведали духи, что населяли это место. Она уже хорошо ориентировалась здесь и вела гостя в главный зал.       Зала под огромным ажурным куполом зала напоминала большую беседку, в центре которой находился круглый каменный алтарь. По разноцветной плитке пола бегали словно сотканные из света и тумана зайцы и летали ястребы. Руаланна остановилась возле алтаря. – Здесь можно отдохнуть, но я бы не стала задерживаться надолго. Духи не любят, когда их беспокоят. – Она хотела повторить свои вопросы, но до нее донесся знакомый голос, и она ощутила холод. Ее начало морозить, и она поняла, что ее пытаются разбудить, и цеплялась за сон.       Она открыла глаза, тело пробирала мелкая дрожь. Шел сильный дождь, бушевала гроза. Ее держали чьи-то руки, и в мерцании молний она увидела испуганное лицо Аэльрона.

***

      Шагнув за Руаланной, Гаррет задержал дыхание, все это было настолько невероятно, что, казалось, он видит сон, находясь в Тени. Окованные сталью сапоги скрипнули о напольную плитку. Это был какой-то эльфийский храм. Когда они вошли в главный зал, и Хоук огляделся, он показался ему знакомым. Алтарь в центре походил на тот с древнего кладбища эльфов на Расколотой горе возле Криквола. Помня, что случилось тогда с Маретари в пещере со старым склепом, Хоук напрягся. Но видя, что его проводница нисколько не беспокоится, немного расслабился. По крайней мере место ощущалось на удивление теплым и безмятежным. Даже наполненным каким-то более ярким светом, отражающимся от выглядывающих то здесь, то там отполированных плит пола, разбитых стекол, бывших когда-то разноцветными витражами. Несколько целых каменных лавочек, стоявших полукругом, ручей, что промыл себе путь сквозь ступени, весело журча, спускался вниз, заливая подножие алтаря кристально чистой водой. – Отдохнуть, – усмехнулся Гаррет и сразу осекся, как только увидел странное выражение лица Руаланны.       Образ долийки подернулся дымкой и вновь начал таять. Он понял, что девушка снова проснулась, а он стоял в одиночестве посреди забытого богами храма.