За кадром

       Натужно выдыхая, Муза закончила приседать с гантельками, и принялась тереть полотенцем блестящее от пота лицо. Шатенчик был прав, когда говорил говорил про моральный отдых. Нагрузки действительно помогли, и девушка ощущала каждую напряженную мышцу в уставшем теле. Осторожно потянулась, с удивлением замечая, что прошло довольно много времени. Час, полтора, два? Солнце давно покинуло зенит и было уже не таким ярким и режущим глаза. Но тут ее внимание привлекло другое солнышко. Брендон, счастливо улыбаясь, шел прямо к ней, сжимая в руках… пачку попкорна, серьезно? Пока Муза недоуменно вглядывалась в лучистое личико шатена, тот вальяжно ухмыльнулся и приобнял застывшую девушку за плечи, не встречая особого сопротивления:       — Муза, моя милая девочка, ну, как, устала? — чуть ли не нараспев произнес парень, напрочь сбивая с толку уже хихикающую девушку.       — Еще ж не вечер, ты чего так надрался, дорогуша? — дернула плечами, пытаясь скинуть тяжелую дружескую ладонь.       — Я стекл как трезвушко, женщина, не нужно мне тут! — поучительный тычок пальцем в потолок спортзала, пока улыбка становилась настолько широкой, что сводило скулы. — Ты мне лучше скажи, ничего странного не заметила здесь? О, попкорн будешь? — галантно сунув пачку прямо под нос девушки, Брендон, не сдерживаясь, коротко рассмеялся.       — Кроме тебя — ничего необычного, — пристально уставившись на друга, Муза начинала нервничать. Чего за такой спектакль посреди рабочего дня?       — Зря ты так с попкорном. Я вот буду, он сладкий, вкусненький. А ты подслепла на старости лет, по всей видимости, — и, прерывая поток возражений, Брендон резко схватил ее обеими руками за плечи и развернул на 180 градусов. Муза непонимающе уставилась на тренажеры и занимающихся людей. — Все нормально здесь. Зато сейчас кое-какой шутник получит по… — девушка резко замолчала, чувствуя, как жарко краснеют щеки и внутренности стягивает в тугой ком. Малиновые волосы, широкий разворот плеч, майка, которую она дарила ему, кажется, несколько вечностей назад. Сердце забилось быстрее, и она медленно выдыхает, пытаясь успокоиться. В голове что-то громко щелкает и сегодняшний день встает на свои места:       — Он давно здесь? — голос хрипловат, и ей приходится прокашляться, замолкнув и запихнув возмущения глубже в сознание.       — Дольше, чем ты. Я его еще раньше сюда отправил. Честное слово, до Флоры не знал о вашем, кхм, свидании ночью. И в мыслях не было вас сталкивать, — хрустя кукурузинками и улыбаясь, заявил Брендон. Не было в мыслях, ага. Там только тупой не догадался бы, что Ривен от своей бывшей подружки такой расцарапанный прибежал. Хотя, до Тимми, конечно, не сразу дошло бы… Но да ладно.       — И…чего происходит тогда? — постепенно взяв контроль над эмоциями, Муза вырывается из рук Брендона и, изловчившись, отвешивает тому подзатыльник. Парень обиженно ойкнул, и отступил на пару шагов дальше от злющей девушки. — Ты! Ты хоть понимаешь, что ты творишь, блин?!. — прошипела почти в лицо немного растерявшемуся парню, угрожающе медленно наклоняясь за гантелькой. — Я же тебе сейчас напрочь отобью желание шутить. Раз и на всю жизнь, падла такая, — девушка почти замахивается, но Брендон примирительно выставляет руки перед собой, строя невинную мордочку.       — Я же еще ничего не сделал, чего ты так? — немного обиженно произносит, просчитывая ходы отступления. Если бежать, то только направо, там можно через запасной ход выскочить. Или отвлечь? Чёрт, думай, думай, думай!       — В смысле «еще не сделал»? — уточняет Муза, перекидывая гантельку из руки в руку.       — Ну… Тебе это не понравится, но жизнь дороже. РИВЕН, ЭЙ, МЫ ЗДЕСЬ! — гаркнул во всю мощь своих легких и, не теряя времени, лихо вильнул вправо, на бегу прощаясь со всей этой компашкой. Гантелька гулко шлепнулась на пол, и Муза замерла. Сердце подскочило куда-то в глотку, а потом ухнуло вниз. Кончики пальцев рук моментально онемели, и кровь прилила к щекам. Медленно, словно в издевательском слоумо, она оборачивается, сходу поймав его взгляд. Растерянный, немного очумевший. Как и ее, наверное. А затем он делает шаг — к ней.

***

      Поудобнее перехватив холодное ведерко, девушка откинула назад длинные ярко-красные в закатном солнце волосы и заискивающе улыбнулась своей «случайно-встреченной» спутнице. Выловить эту даму оказалось сложнее, чем казалось, а уговорить помочь — тем более. Но этот божественный всплеск дикого авантюризма, что кипел в крови и периодически примешивался к блеску в глазах, яро подначивал и толкал в спину не особо сопротивляющуюся девушку. Блум ставила все свои последние деньги, корону, ручного кролика и самые большие запасы вина в погребах на Домино, что Айси растает под ее натиском, как бы иронично это не звучало. Будет таять так же, как это самое мороженое, что постоянно выпадало из рук и противно морозило кожу сквозь ткань легкой рубашки.       — Никогда бы нет подумала, что на лайнере, блин, круизном, с этим олинклюзивом, хрен найдешь это чертово ванильное дерьмо!       — Ты просто не там смотрела. И вообще, с чего это ты обратилась ко мне? — Айси с подозрением воззрилась на собеседницу, пытаясь сохранить равновесие и не шлепнуться на пол коридора из-за того, что бутылка красного вина дала лихой крен вправо прямо с крышки второго холодного бочонка, и, собрав волю и силы в кулачок, девушке пришлось показывать чудеса акробатики прямо посреди злополучного коридора. Блум беззастенчиво отметила гибкость и плавные движения ведьмы, что натолкнуло на совсем уж не те мысли. Нервно облизав губы, рыжая вспомнила, что отвечать все же придется, и пялиться на нее нельзя. Ну, хотя бы не так откровенно.       — Твои премилые сестры абсолютно случайно выдали нам всем тайну, тебя обезвреживающую. И не думай, что тут замешаны покер и коньяк. Они там рядом не валялись, — поправив чуть дрожащей рукой раздражающую челку, Блум невинно хлопала ресницами и лгала напропалую. Там не коньяк валялся, а Сторми. На Лейле. И после покера… Но эти детали не так важны, решила для себя девушка.       — Предательницы, блин, — с неожиданной теплотой в голосе усмехнулась Айси, представив своих очумевших сестер и их катастрофическое везение. Ещё с двенадцати лет блондинка могла обыграть их с закрытыми глазами, и с годами практики это стабильно не менялось. Более того, Айси стала настоящим гуру карточного дела и нередко выигрывала различные турниры. Шулерство было у нее в крови, где-то наравне с одержимостью мороженым, и даже Дарси, вся такая на-сознание-влияющая, сестру обыграть не могла.       — В любви им, возможно, везет больше, — философски подытожила рыжая, облегчённо выдохнула, придерживая дверь, чтобы Айси могла войти. Наконец добравшись до каюты, Блум успела проклясть это дурацкое мороженое несколько раз подряд. Мысленно. В особо интересных речевых оборотах.       — Ха, если бы. Дарси когда-то пыталась охмурить одного из ваших пацанчиков в обтягивающем трико. Как мы помним, закончилось это не очень хорошо…       — Погоди, а Валтор? У вас же с ним что-то там когда-то там… — озадаченно пробормотала Блум, оставив мороженое на тумбочке, при этом ловко скинув босоножки и с ногами бухнувшись на свою кровать.       — Эта ходячая гора секса и дорого парфюма? Да мне самой крышу сносило от него! — Девушка запрыгнула на кровать, оставив бочонок с мороженым на полу, и в пылу энтузиазма попыталась изобразить из себя горячего мужчину. — Ты только представь: стоишь ты такая, молодая и невинная, а он подходит к тебе, наклоняется и говорит таким томным, низким голосом: «Айси, сегодня твоя очередь массировать мне плечи, так что будь более усердна, и, возможно, я разрешу тебе понюхать мой надушенный воротник. Это новая туалетная вода от Магиксани, наполненная феромонами. Тебе понравится, моя хорошая», — с придыханием и страстью в движениях и голосе, Айси спрыгивает на пол и становится на колени, вещая уже снизу вверх, — и ты такая дрожа-ащим голоском ему отвечаешь: «О, повелитель, возьмите меня прямо сейчас!.. Ой, то есть, я готова сжимать ваши плечи своими коготками… то есть, ладошками, да…»       — Хрена вы там ополоумели, — присвистнула рыжая, плавно вставая с постели и опускаясь рядом с Айси, тоже становясь на колени. — Может, выпьем?       — Более странных обстоятельств я себе еще не представляла, — Айси откидывает назад волосы и улыбается, тяжело дыша после активной пантомимы и пародирования. — Знаешь, а он ведь был одержим именно тобой. И не только из-за твоих сил.       — Ты его сейчас завуалированно маньяком назвала? — Блум пристально вглядывается в собеседницу, подаваясь вперед, опираясь ладошками о пол и приближаясь к ведьме чересчур близко.       — Во-первых, личное пространство соблюдаем, — выставив руки вперед, как бы защищаясь от напора рыжей, Айси отодвигается назад, подальше. Неожиданно пересыхает в горле и блондинка слегка покашливает, чтобы продолжить разговор. — Во-вторых, да, маньячило его жестко.       Блум несколько секунд смотрит на замешкавшуюся девушку и со смешком отстраняется. Сгибает ноги, садясь в позу лотоса, и мысленно себя одергивает. Представляет себя охотником. Наблюдает за жертвой. И чуть было не упускает ее своими внезапными порывами. Облизывает пересохшие губы и медленно выдыхает. Снова поправляет неимоверно раздражающую челку. Берёт себя обратно в руки:       — Про личное пространство можешь мне не рассказывать, мы с девчонками зачастую один трейлер на шестерых делим.       — И именно поэтому ты так бесцеремонно почти не впечаталась в мое лицо? — Айси чуть презрительно смотрит на рыжую, за секунду возвращая себе личный, годами шлифованный стервозный вид.       — И все-таки выпьем, — Блум вскидывает руки в примирительном жесте, виновато улыбаясь. Отмечая про себя что да, впечаталась бы. Но чуть позже… Айси же вдруг подумала, что азартность до добра не доведет. Ни одну из них.       — Да, раз мы затронули эту тему — а где сейчас Валтор?       — Точно не знаю, но по слухам, ты мне просто не поверишь!..

***

      Мимо гуляющих по палубе разномастных парочек неслась очаровательная юная леди. Собрав длинные русые волосы в простую косу и повязав на голову модный беленький бантик, она ловко лавировала сквозь людской поток, увлекая за собой двух мрачных и отчаянно упирающихся мужчин. Среди вороха плывущих мимо лиц они не повстречали ни одного хотя бы смутно знакомого. Из небольших открытых кафе, каким-то чудом разместившихся здесь, пахло пряностями и молотым кофе. Летнее солнце приятно грело, но девушка все равно поминутно поправляла небрежно завязанное на плечах цветастое парео, будто и не было этого потраченного на нанесение всеразличных кремов часа.       — Ну может хоть тут остановимся? Я со вчерашнего ничего не ел… Хэй, жестокая женщина?       — Так, все. Либо вы заткнетесь, либо я от вас ухожу.       — Куда ты денешься, мы женаты вообще-то.       — Тогда от тебя временно, а от него — навсегда!       — Фея, блять, Флора. Слушать меня сейчас внимательно. Я совсем не хотел сюда идти, идея твоя, муж твой, а это значит, что я тут с краю и нихуя не знаю. Хочу бубнить и буду бубнить!       — Ты взрослый мужик или притворяешься?       — Гелия, скажи ей.       — Милая… — начал Гелия, но девушка, изящно развернувшись на каблуках и заехав тому по лицу своей смертоносно тяжеленной косой, внезапно остановилась и угрожающе медленно помахала указательным пальцем прямо перед его носом:       — Потом помилуемся, милый, — обманчиво-нежно проворковала она, отчетливо выделив последнее слово, отчего Гелия вдруг сильнее напрягся и немного нервно сглотнул. — Мы пришли! — взмах тонкой смуглой ручки, и перед ними вдруг выросло (а точно ли его там не было?) небольшое серенькое здание с яркой неоновой вывеской. Вывеска смущенно светила сине-зелеными буквами, зазывая к себе случайных посетителей, и гласила: Sweet buns*. Мужской стриптиз. *Сладкие булочки*

***

      — Я мог бы просто провести опрос, или лично поспрашивать всех, но подумал и решил иначе. И вот, собсна…       — Ты точно про качество обслуживания поговорить пришел? — поправляя съехавшие на переносицу очки, Тимми пристально вглядывается в напротив сидящего парня и хмыкает. Как-то понимающе хмыкает.       — Можем поговорить о погоде? — нервно улыбается Дейв, умоляюще смотря на Текну, которую, кажется, его ментальные посылы не впечатлили:       — Или о некой уроженке берегов местного Средиземного моря? Горячая такая итальяночка, ты наверняка с ней знаком, — издевательски подхватила Текна, безжалостно вскрывая истинные намерения парня.       — Идите вы, ну. Да, о ней. Вы все-таки жили с ней долгое время. Особенно ты, — как будто уличая в чем-то девушку, Дейв показал на нее пальцем, но быстро отмахнулся, и резко схватился за голову.       — У вас все нормально, надеюсь? — осторожно поинтересовался Тимми, проведя пятерней по спутанным рыжим волосам, делая их еще более лохматыми. Несмотря на недоверие друзей и (совсем иногда) своей девушки, он был довольно проницательным в плане человеческих взаимоотношений и замечал химию между людьми раньше, чем остальные. Он первый подтолкнул Дейва к Эвелин, пусть и после консультации с Текной, которая ненавязчиво выяснила позицию самой Эви.       — Ничего еще не было, не думайте. Просто мне кажется, что она чего-то от меня ждет. Я не понимаю этого, но оно сидит в моей голове. — Вдох-выдох. Дейвид хмурится, и трёт лицо руками, как будто стараясь снять невидимую плёнку, мешающую думать. Сгорбленные плечи и затуманенный взгляд останавливается на Текне:       — У нее давно хоть какие-то отношения были?       — Ежедневный жесткий секс с работой считается?       — Нет.       — Тогда не было. Лет так с шестнадцати, наверное. Хотя…нет, считай не было, — слишком быстро ответила Текна, закинув ногу на ногу и постаравшись принять непринужденную позу. Будто это она контролирует ситуацию, а не ее длинный язык, так некстати проболтавшийся.       — О чем ты? — недоуменно уставились на девушку сразу оба молодых человека. Тимми быстро прикинул в уме возможные варианты, но не нашел в памяти ничего, что было бы похоже на отношения в жизни Эви.       — Ни о чем, — попыталась улыбнуться девушка, состроив одну из своих самых обворожительных мин и невинно хлопнув ресницами. Слишком поздно активируя режим «дурочки».       — То есть, все-таки кто-то был? Просто мне она кажется слишком наивной, что ли. Неискушенной. Будто для нее наши, кхм, взаимоотношения как что-то давно забытое, если и не новое. Я в растерянности, и понятия не имею, как себя с ней вести. Как обычно?..       — Ну, блин, — поджав губы, Текна раздумывала несколько секунд, а затем будто сдалась. — С работой у нее отношения. Были. Влюблена была в кое-кого. Долго. Лет с шестнадцати, — беззастенчиво выдавала подругу Текна. Для ее же блага, конечно. Нужно как-то подталкивать девочку ко взрослой жизни.       — Подожди, так это правда?! — удивленно охнул Тимми со своего кресла. — Серьезно, Иджинио?!       — Тсс! — зашикала на него Текна, но было поздно.       — Большой Босс? — растерянно переспросил Дейв, пока кусочки головоломки складывались в затейливый пазл. — Сколько лет ведется работа над вашим этим сериалом? — настороженно уточнил он, выжидающе поглядывая на смутившуюся Текну.       — Ну, съемки — примерно семь лет. А в общем, где-то десять. Вначале возникали некие сложности с поиском и подбором актеров, погибших в прошлом, потому и… — неопределенно развела руками девушка, жалея, что не смогла сдержаться и проболталась. Попахивало предательством подруги, ведь о ее «небольшой» одержимости женатым режиссером знал только ограниченный круг лиц. Раньше Эвелин была потрясающей оторвой, и за спиной у нее куча скелетов, которые она старательно запирает в шкафах своего прошлого. До встречи с Иджинио. Страффи разглядел в ней бешеный потенциал и изменил брюнетку до неузнаваемости. Привычки, повадки, и однажды ее даже не узнали собственные родители. Метаморфозы почти запечатали ее настоящую глубоко внутри, в коконе из обязанностей и светских раутов. И за это она была ему преданна той больной преданностью, с которой боролась последние несколько лет. Понимая, что оставляет молодость и красоту среди павильонов и картонных городов. Пытаясь что-то с этим делать. И, видимо, у нее решительно получается… Текна подняла глаза, отвлекшись на собственные громкие мысли, теряя нить разговора между парнями. Тимми все еще озадаченно пытался объяснить Дейву то, что сам не до конца понимал. Наверное, девушке следовало вмешаться и сгладить ситуацию, ведь если Эви узнает, то… А впрочем, она и так ее прибьет.

***

      Иногда Брендону казалось, что у него не девушка, а какой-то свихнувшийся аттракцион. То вверх, оставляя внутренности далеко внизу и перехватывая дыхание, то вниз, падая в громадную воздушную яму. И от всего этого иногда начинало тошнить. И сейчас Стелла, вот только что счастливо щебетавшая о том, как прекрасен этот мир, начала всхлипывать и тереть глаза, словно маленькая обиженная девочка, растирая тушь по щекам.       — Хэй, панда сердца моего, что опять? — обреченно вздохнув, парень приобнял ревущую девушку за плечи, позволяя той вцепиться в новую рубашку острыми коготками и потереться щеками, пачкая светлую ткань.       — Да они обнаглели совсем! — резко хлопнув по его, Брендона, коленке, блондинка гневно засопела, отстраняясь. «Неужели скидку не дали?» — мелькнула в голове страшная мысль. Но быстро испарилась от внезапного «бума» его ненаглядной дамы. Стелла вскочила, и начала носиться по каюте, сжимая и разжимая маленькие кулачки. Брендону всегда нравились ее руки — такие миниатюрные, нежные и хрупкие. Хотелось непрерывно целовать эти милые маленькие ладошки. Которые сейчас душили кого-то воображаемого. Нежные и милые, ага.       — Воробушек она, ага, как же. Тупое рыжее на всю голову создание, вот кто она! — Брендон согласно кивнул, у рыжей действительно иногда не все дома. Только чего Стелла так бесится? Нормальное же явление, вроде. — А эта, очень умная и-ди-от-ка что о себе возомнила? Что она великий конспиратор?! Я почему ее прикрывать вообще должна? Сидишь тут, ищешь решения ЕЕ же проблем, а она еще и возмущается. И сбегает, как маленькая. Ну это нормально, скажи мне?! — резко останавливаясь напротив опешившего Брендона, блондинка разочарованно вздыхает в ответ на его молчание, и начинает носиться снова, — Ну и молчи, сама додумаю. Ты меня вообще послушать можешь? Всегда ты так.       — Господи, вроде утром переспали, чего мозги то трепать. Неужто все было так плохо? — устало вздыхает парень, вылавливая свою обожаемую истеричную пандочку и прижимая ее к себе. Затыкая возмущения грубоватым поцелуем и сжимая ее запястья во избежание избиений. Краем начавшего возбуждаться сознания задаваясь вопросом, а что действительно произошло после его бегства из спортзала? Помирились они или разругались окончательно? Она швырнула в него тренажер или проигнорировала, гордо задрав подбородок и уносясь из зала? Остатки мысли вынесло из головы со скоростью реактивного самолета, когда Стелла нетерпеливо выгнулась в его руках, требуя внимания к себе. Ну и к черту эту парочку, знаете ли.

***

      Комната прониклась сумеречной теплотой. Погасли лампы, и слабый кровавый след заката на краю стен приторно украшает атмосферу чем-то томительно-нежным, оставляя видными лишь очертания предметов и тел, скрывая подробности и обнажая сокровенное в голосе и мыслях людей… Темнота делает шёпот громче, слова необдуманней, поступки приятнее. Бархатная кожа под большими ладонями такая горячая, что кажется, будто у девушки начался жар. Лихорадка. Потому что она горит, пылает, обжигая его разум и сердце, заставляя сходить с ума снова и снова. Тихий приглушённый стон повисает в воздухе, и она захлебывается в ощущениях, безжалостно царапая его спину и плечи так, что он уверен: останутся кровоподтеки. Маленькие саднящие раны, что будут кричать о ней и помнить её касания, когда она уйдёт. Но это так похоже на неё, что пусть-пусть-пусть. Господи_за_что. Он берет её медленно и глубоко, до предела, потому что сейчас так надо. Наслаждаясь каждым чёртовым мгновением близости, слыша, как чутко она реагирует на него. Выгибается и сминает простыни, сминает его сознание своими ловкими пальчиками, и целует. Целует его смазано и нелепо, в скулу и по линии челюсти, не намеренно избегая губ. Или намеренно, если она хоть что-то соображает сейчас. Не важно. Так не важно. Будь со мной. Останься. Она резко замирает и слишком сильно жмурит глаза, почти теряя сознание, цепляясь за реальность и крепкие плечи. Тело сводит судорогой и она снова изгибается, выстанывая на выдохе что-то невнятное. Ещё пара беспорядочных сбитых толчков и он останавливается, приподнимаясь над ней на трясущихся руках. Перекатывается на бок и падает на кровать, ошалевший и абсолютно счастливый.       Тёмный потолок загадочно белеет в окончательно сгустившихся сумерках, но даже на этом белом пятне сфокусироваться трудно. Она распахивает глаза, все ещё борясь с желанием провалиться в безмятежное забытье. Запах духов, пота и секса. Влажный и тяжёлый воздух, горячее тело рядом и звенящая пустота в голове.       — Ты точно уверена, что я не могу ничего изменить? Что мы не сможем ничего изменить?       — Измены не так легко прощать, как ты думаешь.       — Я и не думаю, что легко. И доказывать тебе что-то тоже не буду. Я просто соскучился по тебе. Ты даже не представляешь, как.       — А я не хочу знать, как. И повторяться не хочу.       — Я не буду шутить про мать учения.       — И правильно, ведь ты не хочешь прямо сейчас убраться из каюты?       — Только это моя каюта.       — Вот черт.       Бесшумно оседают невидимые в уютной темноте пылинки, и только ветер резкими порывами воет за надёжно закрытыми окнами. Возможно, начинался небольшой шторм, и облака сгущались, утопая в тяжелых свинцовых тучах, теряя свою белизну и детскую невинную лёгкость. Смешиваясь с серым огромным и всепоглощающим существом, пришедшим с запада, который, казалось, вот-вот проглотит их лайнер и оставит в своей промозглой и ветреной серости навсегда.       — Ты все же уйдёшь?       — Стелла кинется искать меня сразу же после двадцати пропущенных и ещё больше непрочитанных, с ищейками и детективами, шерстя камеры наблюдения по всему лайнеру, так что да.       — Мы можем ещё встретиться?       — За два-то месяца? Ну, наверное. У меня выход только в окно и в воду, так что с лайнера я никуда не денусь, к сожалению, — невесело усмехается девушка, натягивая на голое тело белую простынь.       — Именно такие моменты заставляют меня восхищаться Страффи. Итальянцы до странности предусмотрительны. И без своей магии ты не сможешь сбежать, как делала это все предыдущие годы. Да я просто счастлив.       — Я полежу ещё совсем немного. Просто лень куда-то идти.       — Я могу выгнать Брендона на ковёр возле двери. Или к Стелле. Это не важно, — парень невесомо прикасается к её тонкой руке и сжимает её запястье.       — Они не идиоты и поймут причину.       — Муза?       — Что?       — Ты хочешь остаться?       — Да.       — Тогда тем более плевать.       Внезапно осветив каюту, вспышка исчезнувшей молнии больно ударила по глазам. Девушка зажмурилась, сворачиваясь в калачик и уцепившись за его ладонь, как утопающий цепляется за брошенный спасательный круг. Оглушительно разбилась о стекла первая капля дождя, вызывая противную зябкую дрожь по телу. Он придвигается ближе и касается губами её крепко сжатых пальцев. Мерное дыхание и барабанный грохот умирающих капель дождя. Океан двигается навстречу ветру, и лайнер двигается вместе с ним, окунаясь в черноту сгущающихся туч и ветра.