Алые лапы кошмара

      Всё катилось в бездну!       Всё становилось хуже, и Санс это понимал. Он сидел за своим прилавком, подперев череп рукой, наблюдая за проходящими монстрами… Скелет видел, как с каждым днём их лица становятся всё более унылыми, взгляд — всё более отчуждённым и грустным. Они волочились мимо, не удостаивая скелета взглядами. Изредка кто-то останавливался и покупал что-то. Это нагнетало. Словно всё Подземелье вдруг в один момент утратило всё хорошее и доброе, что в нём было. Надежда потихоньку исчезала, просачивалась сквозь пальцы, словно песок. Санс чувствовал, что и его улыбка с каждым днём становится всё более натянутой и фальшивой.       Прошло полгода. Целых шесть месяцев он сидел за этим прилавком, следил за той проклятой трещиной, ожидая людей, и присматривал за Ториэль. И так раз за разом, каждый день. Жизнь превратилась в рутину. Санс не смог бы сказать, что раньше она не была такой, но тогда хотя бы была надежда. А сейчас… Правитель погиб, души исчезли. А людей нет. Нет людей — нет душ — нет шансов вырваться. Словно после… последней… они совершенно перестали ходить на чёртову гору. Что же такое…       Казалось, единственным существом, который не терял надежды, был Папайрус. Брат всё так же нёс службу дозорного, учился готовить (хоть Ториэль давала ему уроки всё реже) и смеялся. В его жизни ничего, кроме места жительства, не изменилось. Санс был рад этому. Хотя бы с братом всё хорошо.       Ну, по крайней мере, было хорошо.       Санс горько усмехнулся. Сколько ещё друзей заберёт эта проклятая гора? Сколько ещё она будет его мучить?! И когда же очередь дойдёт до него самого?       Это случилось почти месяц назад. Казалось, ничто не предвещало беды. Обычный день, как и сотня других дней.       Как и тот, когда мелкая сюда свалилась, а?       Санс сидел в гостиной Ториэль и пил её знаменитый чай, заедая кусочком ирискового пирога с корицей. К сожалению, кетчупа у бывшей королевы не было, и приходилось есть так. Санс не особо жаловался — не то чтобы ему было, чем заменить. С едой вообще всё было не очень в то время. Но Санс надеялся, что Андайн это решит. Она твёрдой рукой направляла Подземелье. Это радовало — у монстров наконец-то появился сильный и прагматичный правитель. Скелет даже начал считать свержение Ториэль чем-то хорошим.       Вечера проходили в уютной обстановке. Санс, Папайрус и Ториэль сидели вместе в гостиной, пили чай, играли в игры, разговаривали. И уже тогда Санс замечал, что рука Тори, сжимающая чашку, дрожит. Она нервничала, волновалась. Иногда, когда к ней обращались, Ториэль пропускала слова мимо ушей, уставившись в одну точку. Санс видел, что в глазах королевы вспыхивают и угасают огоньки, её нижняя челюсть дрожала. Каждый вечер она была готова разрыдаться. Неужели Ториэль до сих пор не смогла принять?       Хотя бы ради Папайруса она держалась. Тори была единственной, кому Санс мог бы доверить безопасность брата без сомнений. Материнские чувства, казалось, вспыхнули в Ториэль с новой силой. Наверно, этим она пыталась погасить горечь потери и предательства. Санс не был уверен, что не сломался бы, отними у него корону. А тут это сделала Королевская Стража — те, кто, по сути, должен был защищать королеву ценой своей жизни. Какая ирония…       В этот раз Санс тоже решил довериться Ториэль. Ему нужно было освежиться. Проветриться. Папайрус сидел на полу, скрестив ноги, и рисовал чертёж для новой головоломки. Тори смотрела на него, умилённо улыбаясь. Санс глядел на них обоих и чуть-чуть успокаивался. На него свалилось много обязанностей, но Ториэль ему помогала. Она любила братьев-скелетов.       — Ну, пожалуй, я вас оставлю… — улыбнулся Санс, вставая с кресла.       — Куда это ты? — подозрительно взглянул на брата Папайрус.       — Думаю сходить наружу — проветриться, — честно ответил скелет, поднимая руку и складывая пальцы.       — Да ладно тебе, Санс! — Ториэль медленно поднялась с кресла-качалки, откладывая очки в сторону. — Останься — мы так хорошо проводим время!       — Уж извините, но я слишком толстокожий для таких посиделок, — пошутил Санс.       И, не обладая желанием выслушивать гневные выкрики брата, щёлкнул пальцами.       Его словно сплющило и растянуло одновременно, разбило на тысячу кусочков и потащило куда-то вдаль. Его пронесло сквозь толщу камня, снега и через пару деревьев, и Санс приземлился ногами на тропинку в лесу. Скелет вздрогнул от только что пережитого. Каждый раз это ощущается по-другому. Санс всё никак не мог привыкнуть.       Подул ветер, и скелет закутался в свою куртку. Он не испытывал дискомфорта от холода (хоть и мог его ощущать), но привычка есть привычка. Санс накинул капюшон на голову, засунул руки в карманы и поплёлся куда-то вперёд.       Шесть месяцев прошли быстро. Лес за это время опустел, деревья потеряли последние листья и почернели. Они стали казаться жуткими, их ветви походили на лапы. Сансу нравилось, что во время прогулок Папайрус храбро идёт впереди брата и Ториэль, защищая их от всевозможных опасностей. Бедный наивный Папайрус…       Скелет плюхнулся на землю, поджав ноги. Не всё так плохо… Конечно, не самые лучезарные деньки, но Санс был уверен, что всё наладится. Он верил в себя самого. Верил Ториэль и верил Андайн. Может, когда всё образуется, бывшая и нынешняя королевы сумеют простить былые обиды? Санс был уверен, что Андайн не имеет ничего конкретно против королевы, а Ториэль по доброте душевной просто не могла долго сердиться. Глядишь и психика Тори поправится.       Санс так увлёкся проектированием ближайшего светлого будущего, что не заметил, как прошло несколько часов. Он забыл абсолютно обо всём, погружаясь в сладкие мечты. Интересно, а какие города на поверхности? Есть ли у людей разные виды, как у монстров? Как они выглядят, как одеваются? Как будут выглядеть монстры наверху?..       Санс понял, что загулялся, когда прошло часа два. Пришло время возвращаться, иначе Тори и Папс будут волноваться. Он поднялся с земли, отряхнулся от налипшего снега и, вздохнув, щёлкнул пальцами.       Только появившись в прихожей, Санс понял, что что-то не так. Не было слышно ни смеха, ни разговоров. Никто не встречал его. Со стороны гостиной слышались тихие всхлипы. А запах… Санс бы ни за что не спутал этот запах ни с чем другим. Это был прах.       За те несколько секунд, которые скелет потратил на путь из прихожей в гостиную, в его черепушке пронеслась сотня-другая гипотез. На Руины кто-то напал? Андайн послала своих, чтобы покончить с Ториэль? Какой-то человек ворвался сюда?       Чуть не врезавшись в дверной косяк, Санс влетел в гостиную. От увиденной картины у него глазницы на лоб полезли. Рядом с опрокинутым креслом на коленях стояла Ториэль. Она закрывала лицо руками и тихонько всхлипывала, по её щекам катились слёзы. Папайрус сидел рядом, положив руки на плечи Тори, и что-то говорил ей. Пытался успокоить. Его броня на груди была разломана, несколько рёбер было поцарапано. Из них медленно сыпался прах.       — Что случилось?! — Санс подскочил к Папайрусу и Ториэль. — Что здесь произошло? Папс, ты ранен!       Скелет оттолкнул брата от Ториэль и быстро осмотрел его грудь. Пара рёбер сломана, броня испорчена. Папсу, должно быть, очень больно. Но, не обращая ни на что внимания, Папайрус ответил:       — Не волнуйся, это просто царапина! — Он обеспокоенно глянул на Ториэль. — А вот её Вел… Ториэль очень плохо! Нужно ей помочь!       Санс тяжело дышал. Тори тоже ранена? Что же здесь случилось?       — Тори, тебе плохо? — осторожно спросил скелет.       — Я… я не хотела… Я не хотела! — всхлипнув, сказала Ториэль. — Это просто случайность… Я не хотела…       — Я помогу Папайрусу и вернусь, хорошо? — дрожащим от волнения голосом спросил Санс. — Держись.       Он медленно отошёл и, взяв брата под руку, поднял его.       — Но, Санс, нужно помочь Ториэль! — запротестовал Папайрус.       — Я помогу ей. Иди за мной! — Скелет потянул брата прочь из гостиной.       Он втащил Папса в одну из комнат и усадил на кровать. Младший скелет сопротивлялся, но Санс всё-таки стащил с него броню и отбросил её в дальний угол. Он задрал футболку брата и начал осматривать его рану.       Всё оказалось куда хуже, чем на первый взгляд. Несколько рёбер было сломано или опалено, из обломков медленно сыпался прах. Кости уменьшались, постепенно распадаясь. Папайрус слегка дрожал от боли. Если срочно что-нибудь не сделать, рана может оказаться смертельной.       Санс положил руки на обломки рёбер брата. Папс завороженно следил, как вокруг рук Санса появляется мягкое голубое свечение. Левый глаз загорелся синим. Струйка пепла стала тоньше, на поломанных рёбрах формировались костяные наросты. Папайрус сжал зубы и отвёл глаза. Ощущения были не из приятных. Однако, несмотря на дискомфорт, боль медленно стихала. Через несколько минут, когда наросты заострились и почти идеально повторили очертания рёбер, прах окончательно перестал сыпаться. Санс отошёл, пошатнулся и медленно осел на пол.       Лечение отняло у него почти все силы. Он никогда не был хорошим врачом, но простейшие основы знал, а магия давала некоторые преимущества. Но не факт, что Папс сейчас в безопасности. Нужно отвести его к доктору. Альфис точно что-нибудь сделает…       Ах, да. Точно.       — Ты в порядке? — спросил он брата, тяжело дыша.       — Да, в порядке! Абсолютно! — Папайрус активно закивал, обеспокоенно поглядывая в сторону двери. — Почему мы не остались и не помогли Ториэль?! Ей плохо!       — Я помогу ей, обещаю, — уверил его Санс.       — Я пойду с тобой!       — Нет! — рявкнул Санс.       В комнате воцарилась звенящая тишина. Санс тяжело дышал, его потемневшие глазницы сверлили брата. Папайрус вжался в стену около кровати. Он явно испугался. Его черепушка дрожала.       — Прости… — прошептал Санс, приходя в себя. — Просто… Я волнуюсь за тебя, окей? Ты ранен. Оставайся здесь и позаботься о себе, ладно? Я помогу Ториэль. Пожалуйста, Папс!       Папайрус сжал зубы и опустил голову. Он тяжело вздохнул и нехотя кивнул:       — Конечно. Иди.       Получив согласие, Санс вышел из комнаты и двинулся к гостиной. Он осторожно вошёл внутрь, оглядываясь. Кто знает — может, напавшие ещё где-то здесь. Теперь им всем угрожает опасность. Нужно помочь Ториэль. А потом увести её и брата прочь отсюда. Слишком опасно.       Тори всё ещё стояла на коленях, закрывая лицо руками и всхлипывая. Санс осторожно подошёл ближе. Он заметил, что рукава её платья опалены, словно она неудачно колдовала. Что же произошло?       — Тори? — Скелет осторожно опустился на пол рядом с ней.       Ториэль задрожала и перестала плакать. Когда Санс коснулся её плеча, она едва не отскочила. Ей было страшно.       — Тори?       — Я-я-я не хотела… — прошептала она. Санс отнял её руки от лица и заставил взглянуть на себя. В глазах Ториэль читался страх. — Я клянусь… Санс… Я не хотела!       — Ш-ш-ш. — Скелет взял её за руку. Ториэль задрожала чуть сильнее. — Тори, что случилось. Я хочу знать всё. На вас напали? Ты не ранена?       Ториэль отрицательно мотнула головой. В её глазах стояли слёзы.       — Тори!       — Это была я… — прошептала бывшая королева.       — Что? — Санс не был уверен, правильно ли он всё расслышал.       — Это я… Я ранила Папайруса… Я не хотела!       Невозможно. Она не могла. Она бы никогда…       — Что случилось? — спросил Санс.       — Ты… ты ушёл… Мы с Папайрусом ещё некоторое время сидели, разговаривали… — Тори всхлипывала через каждое слово. — А потом… Потом… Он назвал меня «Ваше Величество», и… Я не знаю, что на меня нашло! Я действительно не хотела!       — Ториэль!       — Я вдруг… словно взбесилась… — сглотнув, продолжила бывшая королева. — Я не знаю, что на меня нашло… Глаза словно заволокло пеленой… Я что-то крикнула и… И…       Что произошло дальше, Санс понял и без слов. Она напала на Папса. Эта мысль ворвалась в голову, уничтожая всё, что он с таким трудом возводил. Его психика дала трещину. Санс сжал руку Ториэль с такой силой, что та чуть не вскрикнула. Его глазницы потемнели.       Он не слышал оправдания Ториэль. Он не слышал вообще ничего. Санс медленно встал с пола и, развернувшись, пошёл прочь. Ему едва удалось сдержать ярость. Он не знал, что бы сделал с Ториэль, если бы Папс был ранен сильнее. И сейчас он чуть было не ударил бывшую королеву. Спокойно. Сдерживайся. Всё в порядке.       Он остановился в дверном косяке и вздохнул. Оглянулся и посмотрел на Ториэль. Та потянулась к нему, но, поймав на себе холодный взгляд скелета, подаётся назад. В её глазах столько боли. Столько ненависти. К самой себе.       — Я заберу брата. — В голосе Санса слышатся стальные нотки. — Мы с ним вернёмся в свой старый дом.       В Ториэль что-то надломилось. Они… тоже уходят? Тоже оставят её здесь одну?       — Санс! — с мольбой в голосе вскрикнула она.       — Я буду приходить. Навещать тебя. Помогать. Но…       Он обернулся к Ториэль и взглянул словно сквозь неё. Тори подумала, что он её прямо сейчас уничтожит. Она сжалась и задрожала.       — Я не хочу, чтобы ты снова навредила моему брату.       Дыхание Ториэль, мелкое и прерывистое, стало едва слышным. Она снова закрыла лицо руками и разрыдалась.       Санс выводил брата из Руин с тяжёлым сердцем. Было сложно объяснить Папайрусу, что они больше не вернутся. Сансу приходилось терпеть вечно повторяющиеся вопросы: «Почему мы уходим? Мы вернёмся? Почему Ториэль не может пойти с нами?» Санс отвечал сухо и односложно. Он не хотел говорить о Тори.       Его главная задача — защитить брата. Неважно, какой ценой. Папайрус — его брат, самое дорогое, что у него есть. Тори не виновата. Но Санс больше не имеет права рисковать. Только не им.       Я схожу с ума.       Санс медленно откинулся на спинку стула и взглянул направо, в сторону леса. Он не видел Руин, но чувствовал, что они там. Сколько времени прошло с тех пор? Месяц? Наверно.       Санс не знал, что случилось бы, доверься он Ториэль. Он мог поверить, что бывшая королева не нападёт снова. Подвергнуть жизнь брата и свою собственную опасности. Но что, если бы он пошёл на этот риск? Как бы сейчас сложилась ситуация?       Кто-то снова прошёл мимо. Санс его даже не заметил. Он смотрел направо, на поредевший мёртвый лес. Туда, где находился дом бывшей королевы всего Подземелья. Туда, где находится вход в Руины.       Вернее, где раньше был вход.       Через несколько дней, когда Папайрус более-менее смирился с расставанием с Ториэль, Санс решил, что пришло время навестить её. Всё-таки несколько жестоко оставлять её там совсем одну. Надо хотя бы проведать её, может, убедить прогуляться. Что с ней сейчас происходит? Санс надеялся, что она в порядке.       Он телепортировался прямо ко входу. Огромные монолитные двери словно нависали над ним. Сансу стало неуютно. Он сжал кулаки, вдохнул, выдохнул, сосчитал до десяти и толкнул дверь.       — Уходи.       Не самое лучшее приветствие. Санс вздрогнул, не узнав голоса Ториэль. Несмотря на всё, через что королева прошла, она говорила твёрдо и уверенно. Её руки дрожали, и Тори завела их за спину. Обгоревшие рукава резко бросались в глаза.       — Не слишком гостеприимно, — заметил Санс.       — Санс, уходи.       — Слушай, Тори, я понимаю, что ты злишься, — хмыкнул Санс, — но это не повод так себя вести! Я пришёл просто проведать тебя.       — И ты выбрал очень неудачное время. — Ториэль вздохнула и опустила голову. — Тебе лучше уйти.       — А что будешь делать ты? — поинтересовался Санс, подпирая спиной стену.       Ториэль вздохнула. Она попыталась что-то сказать, но её голос надломился, и до Санса донеслось лишь карканье. Тори сглотнула и сделала шаг вперёд. Выставила руки перед собой. Над её ладонями заплясали язычки пламени.       — Ты что творишь?! — Санс оторвался от стены и сделал шаг в сторону Ториэль, но королева крикнула:       — Отойди! Уходи отсюда! — Её голос срывался.       — Тори, успокойся! — Скелет примирительно поднял руки. — Не надо делать глупостей! Что ты задумала?       По щеке Ториэль скатилась слеза.       — Я опасна, Санс! — произнесла она. — Я чуть было не убила Папайруса! Я… Мне кажется, я схожу с ума. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, когда я окончательно свихнусь!       — Не надо делать преждевременных выводов! — крикнул Санс. — Ты же не хотела никому вредить!       А ты сам в это веришь?       — Я… уже ни в чём не уверена… — грустно сказала Ториэль. — Я не могу себя контролировать. Скольким монстрам мне нужно навредить, чтобы ты понял?!       Санса могла бы распылить одна только сила её голоса. Огненные шары на руках монстра росли, увеличивались. Платье Ториэль стало тлеть. Санс даже отсюда чувствовал жар. По его скуле скатилась капля пота.       — Тори, я… Мы поможем тебе, клянусь! — попытался переубедить бывшую королеву скелет. — Пожалуйста, не делай этого…       — Уходи! — истерично крикнула Ториэль. — Немедленно! Если ты хоть немного дорожишь нашей дружбой, ты уйдёшь прямо сейчас!       Санс ненавидел себя. Он же может что-то сделать! У него есть способности, чтобы переубедить Ториэль передумать. Или, в крайнем случае, он может сразиться с ней и выбить эту страшную мысль из её головы.       Но имеет ли он право так рисковать? Имеет ли он право подвергать себя опасности? Санс не знал, на что способна Ториэль. А если она говорит правду? Если она убьёт его? Что тогда случится с Папайрусом?       А если Санс её убьёт… Он себе никогда не простит. Ни за что в жизни. Как он будет смотреть в глаза брату? Как он будет терпеть самого себя?       Санс испугался. Ему было страшно. Он чувствовал себя беспомощным и совершенно бесполезным. Скелет сжал кулаки.       — Тори…       — Уходи! — закричала она, явно теряя самообладание.       Санс сжал зубы. Всё не может быть так! Это же… ужасно. Господи, за что? Скелет медленно попятился. Ториэль не сводила с него глаз. Санс чувствовал на себе её взгляд до тех пор, пока двери за ним не закрылись. Он отошёл от входа.       Прогремел взрыв. Ударной волной скелета кинуло вперёд, и от смерти его спас только сугроб. В черепушке звенело, Сансу показалось, что он оглох. Он с трудом приподнялся на локтях и посмотрел на Руины.       Монолитные двери рухнули вперёд, и Санс на секунду увидел Ториэль. Она развернулась и пошла прочь. В следующую секунду крыша тоннеля обвалилась. Стены рухнули. Всё строение просто сложилось, рассыпалось, как карточный домик. Облако пыли и снега взметнулось вверх, и Санс начал отчаянно кашлять. Глаза слезились, каменная крошка скрипела на зубах, голову разрывало грохотом и звоном. Весь мир превратился в один грязно-белый ураган.       Когда Санс пришёл в себя, он едва смог подняться на ноги. Всё тело болело, колени подгибались. Скелет был искренне удивлён, что ещё не мёртв. Что спасло его от смерти? Неизвестно. Неважно.       На месте входа в Руины высилась небольшая горка мусора — пыль, снег и каменные обломки. Прямо перед ним лежала покорёженная дверь с символом королевства. Краска облупилась и почти полностью слезла.       Это конец.       Санс ненавидел себя за то, что ничего не смог сделать. Всё повторялось. Всё пошло по кругу! Он опять терял друзей.       Скелет много дней возвращался на то место. Он представлял себе гостиную Ториэль, представлял её, сидящую в кресле-качалке, концентрировался и щёлкал пальцами. Бесполезно. Ничего не выходило. Словно этого места никогда и не существовало.       Невозможно, чтобы Ториэль уничтожила весь свой дом — даже у неё не хватит на это сил. Она жива, наверняка жива. Просто заперла себя там. Боялась навредить кому-то. Решила сдержать зверя в клетке — хотя бы физической, каменной. Заживо похоронила себя в этом склепе. И, похоже, какой-то особой магией блокировала любые возможности проникновения в Руины. Зачем? Зачем?!       Сансу уже даже стало казаться, что Руин никогда и не существовало. Что и Ториэль никогда не было, и переворота. Андайн всегда правила Подземельем. А всё, что было, — навязанные воспоминания, симптомы его сумасшествия.       И единственное, что мешало этим мыслям пустить корни в его голове, — извечные вопросы брата. Он мечтал снова встретиться с Ториэль, попробовать её знаменитый пирог, учиться готовить, следить за людьми. Санс или игнорировал, или отвечал настолько коротко, что ничего невозможно было понять. Папайрус ходил понурый и грустный. Обиженный. Но пусть лучше он будет обижаться на Санса, чем убьётся от горя. Лучше так.       О чём он вообще думает?! Почему сейчас? Санс усмехнулся — похоже, он действительно сходит с ума.       Всё катилось к чертям. Подземелье стало медленно загнивать. Монстры, потерявшие всякую надежду, слонялись весь день без дела. Пытались хоть как-нибудь подбодрить себя. Получалось плохо.       На работу людей приходилось буквально сгонять. Королевская Стража, заметно расширившаяся с приходом к власти Андайн, каждый день проходила по городам и поднимала людей на работу. Их сгоняли на те немногочисленные плодородные земли, которые были в Подземелье, и заставляли работать. Похоже, Эббот совершенно не был рассчитан на долговременное существование. Поля стремительно сокращались. Еды было мало.       Всё завертелось с такой стремительной скоростью, что Санс едва успевал следить за развитием событий. Ранний подъём, обязательная работа, комендантский час… В одну секунду Королевство превратилось в Империю. Императрица Андайн, по сути, основала своё собственное полицейское государство. Санс был ужасно рад, что всё это так слабо касалось Сноудина, что он почти не ощущал влияния новой власти. Разумеется, работать теперь приходилось усерднее — никаких трёх перерывов подряд, никакого сна. Но всё-таки Сансу ещё было не хуже всех. Он видел эти измождённые лица рабочих, видел грусть в глазах стражников. Всё катилось в бездну. Просто в тот момент он ещё этого не осознавал.       Санс сидел за своим прилавком с хот-догами и медленно вдыхал-выдыхал. Это успокаивало. У него сегодня была бессонная ночь. Его в который раз мучил один и тот же кошмар.       Эта стройная, маленькая фигурка. Этот невинный взгляд. Это милое бледное личико. Девочка смеётся, обнажая белые жемчужинки зубов. Она приветливо машет рукой, бежит навстречу. А в другой руке сжимает нож. С которого сыпется пепел.       — Санс!       Он не может пошевелиться. Ему остаётся лишь наблюдать, как маленькое чудовище приближается. Она подходит вплотную, откидывает нож в сторону. Обнимает скелета.       Санс чувствует, как пепел с её рук сыпется по его спине.       — Как… ты… могла?.. — едва выдавливает из себя Санс.       Девочка смеётся и, разжав объятия, отходит. Её улыбка искренняя, весёлая. Словно она никого не убивала. Словно она просто невинный ребёнок за очередной безобидной игрой.       Она игнорирует вопрос. Девочка заводит руки за спину, переминается с ноги на ногу и смущённо улыбается. Она что-то прячет. Словно маленькая девочка, вдруг решившая что-то показать взрослому.       Да как она смеет так себя вести?!       Девочка усмехнулась, отвела глаза и выставила руки вперёд, демонстрируя трофей своих шалостей. В её глазах сверкнул игривый огонёк, она чистосердечно рассмеялась.       С её рук прямо к ногам Санса упал красный шарф. Шарф его брата. Перепачканный прахом.       Санс упал на колени. Из его глазниц хлынули слёзы. Весь мир рухнул в одну секунду. Всё вокруг исчезло, почернело, сгнило, растворилось. Остался только Санс, шарф и хохочущий демон.       Санс сжал кулаки, и голову пронзила страшная боль. Он попытался призвать Гастер-Бластер, но магия словно воспротивилась и встала против него. Череп едва не раскололся от боли. Скелет схватился за голову руками и закричал.       Девочка звонко рассмеялась. На её лице не было ни сожаления, ни стыда, ни даже злорадства. Ей просто было весело.       — Как ты могла? — прошептал Санс.       Девочка усмехнулась:       — Ну как же! Ведь это ты мне позволил!       Страшный смех разорвал голову на части.       Санс проснулся, тяжело дыша. По его лбу стекала струйка холодного пота, душа отчаянно билась о рёбра. У него ушло несколько секунд на то, чтобы понять, что он всё ещё в Сноудине.       Всё ещё в Подземелье.       Вот так — хотел освежиться, а в результате снова заснул. Хорошо, что стражники не заметили. Хотя, его бы всё равно отмазали. Андайн всё ещё дорожит их дружбой. Наверно. Санс надеялся на это. Терять ещё одного друга он был не намерен.       Скелет снова откинулся на спинку стула и положил ноги на прилавок. Обычный день. Как и сотня других дней. Санс глубоко вдохнул морозный воздух Сноудина. Всё как обычно.       — Помогите!       Тишину разорвал чей-то крик. Санс чуть было не упал со стула. В его сторону нёсся какой-то монстр.       — Эй, дружище! — окликнул его Санс. — Чего ты орёшь?       Запыхавшийся монстр рухнул прямо перед прилавком Санса. Несколько секунд он просто лежал на снегу, а потом с трудом поднялся. Монстр лёг прямо на прилавок, тяжело дыша. Пот тёк с него ручьями.       — Эй? — Санс обеспокоенно наклонил голову. — Ты в порядке?       — П-помогите… — едва дыша, сказал монстр. — Его… его убили! Убили!