Алые лапы кошмара

      Осознание пришло позднее. Такие вещи всегда происходят неожиданно. Санс понимал, что рано или поздно он всё-таки сойдёт с ума. А кто бы не сошёл с ума в этом затхлом Подземелье?! Еды всё меньше, пайки всё более скудные. Монстры всё более… нелюдимые. Иронично.       Монстры всегда были нелюдимыми! И Санс бы никогда не хотел перемен. Они — не твари, что отбирают самое ценное, что в принципе существует. Свободу. Каменные своды горы давили на голову. Это заточение хуже кандалов, хуже самой настоящей тюрьмы. Свободное заключение. Парадоксально, но это так. И когда иллюзия воли исчезает, когда реальность обрушивается на тебя — ничто не поможет. Никто не протянет руку.       Сансу уже даже стало казаться, что все те упавшие люди — лишь очередной план человечества. Выставить кусок мяса перед голодной собакой на цепи, подразнить её, поднести к самому носу… и резко одёрнуть руку. Глупо. Или нет? Люди на подобное способны. Они же заточили их здесь!       Почему эти твари достойны свободы?!       А чего достойны мы? Безумия? Голода?       Санс дрожащей рукой взял со стола свой паёк. Медленно развязал узел, открыл мешочек и заглянул внутрь. Скудно, скучно. Буханка хлеба, завёрнутая в тряпицу. Несколько жухлых овощей — кажется, помидоров. Кусочек мяса. Ничтожно маленький. Неужели кто-то в Подземелье ещё может себе позволить производить это мясо? Может, всё не так плохо?       Санс подошёл к барной стойке. Из-за пыли на шероховатой поверхности остались следы. Скелет небрежно смахнул пыль, протёр поверхность тряпочкой. На ощупь нашёл с другой стороны стойки нож. Отрезал кусочек мяса, отломил ломоть хлеба и принялся жевать.       Нужно думать о чём-то другом. О чём-то хорошем.       А в моей жизни осталось что-то хорошее?       Брат. Ещё есть Папайрус. Санс почувствовал, как душа в его грудной клетке чуть потеплела. Папс дома, совсем недалеко. Дома. В безопасности. Цветёт и пахнет. Наверно, он — самое беззаботное и самое радостное существо во всём Подземелье. Что он сейчас делает, интересно? Наверняка снова готовит спагетти. С тех пор, как Андайн стала императрицей, у неё не осталось времени на кулинарные уроки Папса. Брат, конечно, чуть расстроился, но уж точно не винил ни в чём воительницу. К тому же, была ещё…       Ториэль.       Была.       Санс подавился. Он едва не упал, удержавшись за край барной стойки. Пережёванная еда падала на пол из его рта, на глаза наворачивались невольные слёзы. Горло жгло огнём.       Когда Санс успокоился, он увидел перед собой грязный пол. Его мутило от вида мяса на полу. Чьё это мясо?!       А ведь я мог избежать всего этого! Я мог помочь Тори!       Ты мог помочь задолго до того!       Всего-то надо было не давать того проклятого обещания! Один взмах рукой… Тела девчонки никто бы не нашёл. А они уже были бы свободны! Одна ошибка… Как сложно поверить в то, что одна ошибка может испортить всю жизнь. Многие жизни. Целый мир!       Как горько сознавать, что эту ошибку допустил именно ты.       Тори была бы обижена. Расстроена. Возможно, она бы возненавидела Санса. Но по крайней мере она была бы… собой.       Это было чудовище. Совсем не Ториэль. В глазах было чистое безумие. Даже не ненависть. Она не собиралась мстить — только убивать. Бесцельно, беспричинно. Как самый настоящий…       Как самый настоящий человек.       Ещё тогда, в Руинах, он мог поступить по-другому! Мог остаться с Ториэль. Мог рискнуть своей жизнью, чтобы сохранить чужую. Мог хоть раз в жизни перестать думать только о себе!       А он сбежал, как последний трус. Закрылся оправданиями — «кто же позаботится о брате, если я умру?» Нашлись бы добрые души — та же Андайн. А кто позаботится о Ториэль, одинокой, брошенной, преданной? Кто позаботится о монстре, слишком добром, чтобы позаботиться о себе самостоятельно. Только её внутреннее чудовище.       А теперь это чудище пожрало Ториэль изнутри. Ни капли чувств или эмоций. Лишь инстинкт выживания.       Санс приглушённо зарычал. Из его глазниц на грязный пол закапали слёзы. Он медленно поднялся и сжал кулаки. шагнул в сторону. Сделал шаг к двери.       Вой вырвался из его рта. Санс закричал, схватил ближайший стул за спинку и отправил его в полёт. Стул врезался в стену и, жалобно хрустнув, сломался. Санс в ярости перевернул стул. Его паёк с остатками еды полетел в сторону, рассыпая содержимое. Скелет безответственно разбрасывался едой. Такой редкой в их положении. Плевать. Плевать!       Это я виноват во всём!       Санс рухнул на пол, сжимая череп руками. Он плакал. Рыдал, тяжело всхлипывая, вздрагивая и пытаясь что-то сказать. Он погрузился в стыд с головой, окунулся, глотнул его, захлебнулся им. Голоса… они начали звучать всё звонче, перебивая голос разума.       Виновен!       Виновен!       Виновен!       Это всё из-за него…       Это была страшная ошибка. Шиповник ужаса пустил корни в его голове, изувечив своими иглами мозг. А теперь он пророс через всё тело. Один сплошной комок боли. А дальше будет только хуже.       Сколько они ещё продержатся вот так? Месяц? Два? Год? Всё равно этот жалкий отрезок времени пройдёт. Еда рано или поздно закончится, и монстры станут рвать друг другу глотки за ничтожные крошки пищи. Пока, конечно, у них будет хватать на это сил. Самые сильные, вроде Андайн, продержатся дольше других. И умрут не от чужих когтей, а от голода. Рано или поздно всё Подземелье захлестнёт безумие. Рано или поздно Санс потеряет остатки разума… превратится в то же, чем стала Ториэль.       А что дальше? Он тоже забьётся в какую-нибудь дыру, закроет проход и попытается сдохнуть пораньше? Тори это не помогло. Откуда ему знать, что чудовище вдруг не вырвется? И что не причинит вред Папайрусу…       Конечно, возможно, сюда упадёт человек. Надежда — последнее, что у них осталось. Но Санс сомневался, что хоть кто-то в Подземелье, кроме Андайн, ещё верит в это. Да что там говорить — он и сам не верил. И Санс был готов отдать всё, чтобы воительница не ошиблась. Готов был терпеть её горделивый взгляд и её речь в стиле: «Я же говорила!» Лишь бы она оказалась права. Лишь бы она их выпустила!       Спокойствие пришло позднее. Через некоторое время Санс вдруг понял, что больше не слышит страшных голосов. Лишь размеренное биение собственной души. И тяжёлое дыхание скелета. Санс сидел на полу, обхватив свои колени руками. Один. Никто больше не шептал обвинения.       Тори сошла с ума. И ей уже не помочь. Он допустил ошибку — ошибку, которую больше никогда не повторит! Ещё есть те, кого он любит. Если Санс будет убиваться из-за тех, кого потерял, то ни за что не сохранит тех, кто остался.       Скелет задвинул мысли о собственной вине в глубь подсознания. На секунду перестал об этом думать. Но не простил себя.       Санс, пошатнувшись, встал. Голова кружилась, он слышал неприятный писк. Все огни бара Гриллби погасли, и скелет оказался в жутком полумраке. В полном одиночестве.       Вдох… выдох. Вдох… выдох.       Нужно возвращаться — он наверняка уже нарушает комендантский час. Власть Андайн велика, но до того, как она вытащит его, стражники могут сотворить что угодно.       У него появилась плохая привычка — сдерживать обещания. И теперь, если он не хочет отходить от своих принципов, надо сходить домой. Папайрус наверняка потребует ответов — и Санс ему их даст. Не все, не сразу, но даст. Нужно быть честным по крайней мере по отношению к нему. Санс клялся его защищать, что бы ни случилось.       Настойчивый стук — Санс едва смог попасть по двери. Его руки дрожали, а глазницы сами собой закрывались. Он чертовски устал. И был страшно взволнован.       На той стороне что-то загремело — кажется, Папайрус возился с посудой. После пары минут манипуляций, младшему скелету, похоже, удалось привести всё в божеский вид. Санс услышал быстрые шаги, дверь распахнулась. Папс взглянул на старшего брата, и его улыбка растянулась от уха до уха.       — Санс! — Папайрус наклонился и обнял брата, оторвав его от земли. Санс что-то просипел в ответ — не получилось выдавить ни слова.       — Где ты был? — спросил Папайрус, отпуская Санса. — Почти целый день прошёл!       — Я… — Санс усмехнулся, — работал.       Лицо Папайруса исказилось. Он прищурился, чуть наклонился к Сансу и осмотрел его. Никаких признаков (что бы Папайрус ни пытался там найти) обнаружено не было, и младший скелет, подавшись назад, произнёс:       — Санс, я поражён! Ты что, правда начал работать?       — А то… — Скелет устало усмехнулся. — И я жутко хочу спать. Впустишь меня?       Папайрус изогнул надбровную дугу в вопросительном жесте, ахнул и тут же втолкнул брата в дом. Холод Сноудина сменился почти обжигающим теплом родного дома. Санс потянулся и причмокнул, смакуя ощущения. В таком состоянии он проведёт ближайшие часов десять, не меньше. Он пошёл по лестнице наверх и остановился лишь на втором этаже, услышав возмущённый оклик брата. Санс обернулся к Папайрусу, скрестившему руки на груди и негодующе притоптывающему ногой.       — Ты мне, кажется, кое-что обещал!       Санс чуть не взвыл. Как он надеялся, что брат забудет!       — Ах, точно… Совсем вылетело из головы. — Санс спустился в гостиную и устало плюхнулся на диван. Папайрус сел рядом.       Они молчали почти полминуты. Санс чувствовал, как медленно нарастает раздражение младшего брата. Ему не хотелось говорить, и сейчас Санс отчаянно пытался придумать, что бы такое сказать. Точно не правду. Только не правду.       — Ну! — поторопил Папайрус.       — В общем… Андайн поручила мне небольшое задание…       — Её Величество! — Папайрус чуть не подпрыгнул от радости. Сансу стало тошно от того, как брат назвал воительницу. — А почему тебе? Неужели Андайн забыла, что есть ещё великий Папайрус?!       В голосе Папса послышалось что-то похожее на грусть. Слышать это было невыносимо, и Санс поспешил успокоить брата:       — Нет-нет, не волнуйся. Дай-дай просто решила, что стоит растрясти мои кости. Задание плёвое, а ты и так очень занят!       Ложь.       — А… ну, это действительно так! — Папайрус приосанился. — Великий Папайрус никогда не сидит без дела!       — В Подземелье появился… нехороший монстр, — продолжил Санс. — Он уже сделал кое-что плохое.       — Что именно?       — Он… напал на троих монстров, — скрипя зубами, объяснил Санс. Необязательно знать, что он убил их и выпотрошил. — И Андайн сказала мне найти его! Ну, там, поговорить, объяснить, что это неправильно…       Ложь.       — Это правильно! — согласно кивнул Папс. — Но ты уверен, что справишься один? Давай я пойду с тобой! Ты же знаешь — я, Великий Папайрус, могу стать его лучшим другом! Я с удовольствием исправлю его!       Ни за что.       — Нет-нет, это моё задание. — Санс надеялся, что его усмешка не звучала слишком натянуто. — Надо же браться за ум, а то я стал совсем ширококостным!       Фальшивые убеждения остались незамеченными за той дурацкой шуткой. Санс воспользовался моментом — брат начал что-то раздражённо ворчать, — и поднялся с дивана. Он быстрым шагом поднялся, вошёл в свою комнату и закрыл дверь. Устало упал на кровать.       Лжец. Чёртов лжец!       Он солгал родному брату! Он клялся, что расскажет правду! Но не смог… Как бы он посмел рассказать Папсу такое?! Нет, нет и нет! Он не чудовище. Папайрус ведь такой невинный!       Господи… Санс закрыл глаза. Всё вокруг почернело, сознание стало ускользать. Он не расскажет брату всего. Никогда. Лжец. Санс повторял это слово, проваливаясь в беспамятство. Лжец.       Здание Лаборатории, как ни странно, казалось совсем новым, разве что кое-где стены обветшали, да двигатели перестали работать. В отличие от всего Подземелья, Лаборатория была скорее не мёртвой, а спящей. Спящей и живой. Особой радости это не приносило. Санс тяжело вздохнул. Похоже, придётся туда заходить.       Санс подошёл к главной двери и нажал на кнопку. Раздался какой-то футуристический звук, и створки двери разъехались. Автоматическое освещение включилось, лишь некоторые перегоревшие лампы так и остались тёмными. Санс медленно вошёл внутрь. По его скуле пробежалась капля пота.       Компьютер стоял у стены в первой же комнате. Санс подошёл поближе огляделся. Обе двери были закрыты. Слава Азгору. Может, у Малого Пса просто паранойя? У Санса-то она точно есть…       Компьютер был выключен, но вилка была вставлена в розетку. Санс порылся под столом, пока не нашёл нужную кнопку на системнике. Компьютер загудел, экран вспыхнул синим цветом. Санс прочитал загоревшуюся надпись: «Введите пароль».       Замечательно!       Шесть символов. Превосходно! Сколько там существует слов из шести букв? И зачем Альфи вообще это сделала — кто полезет к ней в комп без причины? Ладно… Надо подумать.       Стоило попробовать. Может, Альфис вообще не меняла пароль прошлого Королевского Учёного? Гастер. Неверный пароль. Нет, не то.       Альфис. Неверный пароль. Нет, Альфи была не настолько самовлюблённой.       Бум.       Санс замер. Что-то только что ударило в металлическую стену! Скелет повернулся в сторону двери. Было всё также закрыто. Санс осторожно отодвинулся от стола и взглянул сквозь дыру, через которую прошёл Меттатон. Там было пусто. Только, кажется, с потолка что-то капало…       Но ему же не послышалось! Что-то точно ударило по металлу…       Воображение играет со мной злые шутки…       Надо продолжать!       Может, босс? Зная, как Альфис боится и боготворит Азгора… Король. Неверный пароль.       Нужно что-то ближе! Альфис, кажется, ничем таким не занималась… Это, конечно, может быть вообще не имя, но ничего лучше Санс сейчас придумать не смог. Нужно вспомнить кого-то, кто был ближе Альфи! Может… Может быть…       Андайн. Доступ предоставлен.       Санс тяжело вздохнул. Эх, Альфи, Альфи… Он никогда бы не назвал учёную романтичной, как и чувственной. Она скорее была чертовски застенчивой и стыдливой. Даже не смела представить, что её чувства могут быть взаимными. Даже пароль с именем воительницы.       Бедная Альфис… Боже…       Парочка ярлыков. Санс поводил мышкой по коврику, привыкая к ней. Курсор переместился к папке с подписью «Видеодневник». Открыл её и включил первую запись. Белые шумы, рябь, и на экране появилось лицо учёной.       — М-мой видеодневник… — неуверенно произнесла Альфис. Санс резко выдохнул и провёл рукой по экрану. Альфис… — З-запись номер од-дин! Начинать?.. Л-ладно…       Альфис откашлялась, поморгала и начала:       — С-сегодня мой первый д-день на службе К-королевского учён-ного! Говорили, что п-прошлый учёный… ушёл н-не по собствен-ной воле… И… Я бы очень не хотел-ла, чтобы думали, что мистер Г-гастер… Ой… Я… Я, н-наверно…       Санс тяжело вздохнул и закрыл видео. Он перемотал в самый конец и открыл предпоследнее видео. Альфис выглядела там уже куда увереннее.       — Мой видеодневник, з-запись сто сорок с-семь! Сегодня я узнала, что в П-подземелье упал человек! Он-на уже в Сноудине и уверен-но двигается дальше! Есл-ли всё пойдёт хор-рошо, то мы скоро получим п-последнюю, седьмую душу! Азгор д-думает, что…       Какие-то помехи на заднем плане помешали расслышать, что же там думал Азгор. Альфис обернулась, чуть приоткрыла рот и прищурилась.       — К-кажется, я опять забыла их покормить… З-заканчиваю!       Видео закончилось. Санс открыл последний ролик.       Альфис изменилась. Её халат был мятым и заляпанным чем-то липким, глаза опухли и раскраснелись. Она сидела за столом, не глядя в камеру, подперев голову руками. На стол под ней капали слёзы.       — Я… н-не хотела… — прошептала она. — Я-я… Я не з-знала, что так сл-лучится!.. Господи… Мет-тат-тон… Он… Я не хотела!       Учёная прижала лапки к лицу и зарыдала. Санс попятился. Его дыхание участилось, душа забилась быстро-быстро. Нет… Нет! Она же не собирается?..       Это не она! Это я! Слышите, это я виноват! Альфис, прости! Альфис! Пожалуйста!       — Я столько натворила… Я сломала столько жизней… Я ч-чудовище! Но я-я. Я с этим покончу! Пожалуйста, н-найдите мой дневник! Он в-внутри, в Л-лаборатории… А я-я… Я убежусь, ч-что этот монстр… б-больше никому не причинит зла…       Голос Альфи затих. Комната наполнилась слабым гудением компьютера. И прерывистыми вздохами Санса. Он опёрся на стол, чуть не потеряв сознание.       Из-за него она прыгнула в ущелье!       Грохот повторился, на этот раз куда ближе. Санс не был уверен, что это не стучит его собственная душа.       Он оправился куда быстрее. Это пугало. Чувство вины оборвалось, словно его и не было. Санс вдохнул и выдохнул, приходя в себя. Он здесь ради дневника! И без дневника не уйдёт.       В лаборатории, да? Неужели придётся туда спускаться? Сансу почудилось, что за раздвижной дверью кто-то бродит. По позвоночнику пробежали неприятные мурашки. Когда Альфис в последний раз их кормила? Полгода назад? Может, не стоит…       Трус! Хочешь, чтобы тебя твоя же магия прикончила?!       Чёртов голосок в черепе. Больше всего Санса бесило, что он, как всегда, прав. Другого выхода нет — если он, конечно, планирует прожить ещё чуть-чуть. Санс подошёл к двери и положил руку на ладонь. Отпечатков пальцев у него не было, но панель явно что-то считала. Санс уставился в черноту открытой двери и замер. Что там скрывается?       Он шагнул внутрь.       Тусклый свет ламп раздражал глаза, и Санс часто моргал. Перед глазами расплывались чёрные пятна, в голове шумело, как от компьютера. И краем глаза Санс постоянно замечал какое-то движение, какое-то бесформенное белое пятно, мелькающее за угол. Но скелет оборачивался, а там уже никого не было. И пришлось идти дальше, вжав голову. Преследуемым невидимым и, возможно, несуществующим врагом.       Ряд кроватей. Где-то здесь. Пожалуйста, пусть дневник будет где-то здесь! Санс осторожно подошёл к одной из кроватей. Одеяло было примято. Кто-то сидел здесь совсем недавно! Кто? Санс сглотнул. Он не хотел знать.       Исследовав все остальные кровати, скелет всё-таки нашёл что-то, похожее на дневник. Старая тетрадка с оторванной задней обложкой, без подписи. Санс осторожно открыл её. Да, это дневник. Слава Азгору, ему не пришлось идти дальше!       Он открыл дневник и осторожно сел на кровать. Первая запись точно была написана почерком Альфис. Санс перелистнул много страниц пропуская рисунки, чертежи и размышления ни о чём. Наконец он добрался до главы «Магия и гора». Может, тут что-то будет?       «…Я изучала записи предыдущего Королевского учёного, доктора Гастера. Похоже, он, как и я, большую часть своего времени посвящает Барьеру и способам его уничтожения. Я наткнулась на интересную идею — в своих исследованиях доктор обнаружил, что Барьер по-разному влияет на разных монстров. Скажем, он проявляет „агрессию“ при приближении Его Величества, а вот к самому доктору словно проявляет… „заинтересованность“? Всё это очень странно. Я попробую разобраться в этом…»       «Пью свой чай и думаю — что, если идеи Гастера не лишены смысла? Я сегодня попробовала приблизиться к Барьеру. Он почти не реагировал, и обжёг меня только когда я приблизилась вплотную. Кажется, ему совершенно не было дела до меня! Немного обидно, но это доказывает, что что-то не так! Надо поговорить с королём о дополнительных исследованиях. Мы на грани прорыва!»       «Сегодня весь день перетаскивали оборудование к Барьеру. Ещё одно подтверждение — некоторых стражников Барьер не подпустил и на тридцать метров, а вот я и Догго спокойно подошли. Все чертовски вымотались, и я — тоже. Рука уже дрожит, но я чувствую, что всё равно не смогу заснуть.       Напоминание: не забыть справиться о здоровье Птицы-жнеца»       «Это просто невозможно! Я провела исследования… Это… Я не могу поверить!»       Санс осмотрел небольшой чертёж. Он сумел разобрать «Эббот», «Барьер», «Новый дом» и ещё пару записей, но Альфис, похоже, так торопилась, что писала ещё более неразборчиво, чем обычно. Санс придирчиво всё осмотрел и опустил глаза ниже.       «По моим подсчётам, источник силы Барьера находится совсем не снаружи! И даже не внутри Барьера. Это, конечно, глупо, но… если я права, то это расставляет всё на свои места! Может ли быть такое, что источник энергии Барьера где-то… внутри горы?»       На страницу упала капля пота. «Внутри горы?» То есть, если его найти… Можно уничтожить Барьер?!       «Я порылась в архивах Лаборатории. Нашла записи предыдущих учёных. Всё обветшало, некоторые листы рассыпались от одного моего прикосновения, но всё-таки мне удалось узнать кое-что! Это ценнейшая информация — ещё со времён, когда люди и монстры существовали в мире. А некоторые времён войны и чуть позднее! Здесь пишут про эхо-цветы! Никто — ни люди, ни монстры — не находили ни одного эхо-цветка на поверхности. Лишь внутри этой горы удалось его обнаружить. Возможно, это просто эндемики… А может, нет.»       О чём она? При чём здесь эхо-цветы?       «Когда проводили очередной эксперимент, решили задействовать эхо-цветы. Как обнаружилось позднее, они отвечают далеко не всем — лишь единицы добиваются повторения ответов. Этому не придали значения. Но у меня появилась идея! Прямо сейчас, если выйти на поле эхо-цветов и что-то сказать, тебе незамедлительно ответят! Может ли быть такое, что они приспосабливаются? Или, если моя теория верна… Может ли быть такое, что кто-то общается с нами через них?»       Санс почувствовал, как его душа ёкнула, а нижняя челюсть задрожала.       «Магия монстров. Этот вопрос всегда вызывал у меня вопросы. Я читала, что вся цивилизация монстров, живших на поверхности, могла лучше контролировать свою магию! И только когда мы спустились под гору, способности вдруг стали… „искажаться“. Каждый обычный древний обладал силой, сравнимой с силой короля! Это должны предать огласке!»       Проблемы с магией… связаны с горой? Каким образом?       «Похоже, этот кто-то требует, чтобы мы приспосабливались. Он хочет, чтобы мы лучше защищались и… даже подумать страшно — лучше добывали пищу? Когда я изучала тело Лимонного Хлеба, то обнаружила на нём следы монстров! Аарон клялся, что это произошло случайно. Он всё никак не мог поверить в то, что действительно ранил его. Бедняжка. Аарон утверждал, что это был обычный приём, который он применял сотни раз! Но направление магии вдруг изменилось и ударило прямо в его брата! Молдбигг и Шайрена говорят то же самое. Неужели от нас хотят… соревнования? „Выживает сильнейший?“ Мне страшно…»       Санс начал листать страницы. Они были заляпаны чернилами, тексты были или перечёркнуты, или отсутствовали вообще. Пара страниц была вырвана.       «Я сожгла или выбросила все эхо-цветы, что были в Лаборатории. Я вырвала их с корнем, оборвала все лепестки и выбросила в лаву Хотлэнда! Но даже сейчас я слышу их! Они не повторяют мои слова, нет нет нет нет нет… Они говорят! Сами говорят! Рычат, шипят, клацают, кряхтят… И смеются, смеются надо мной! Я схожу с ума! Они требуют от меня всё уничтожить, но я не могу!.. Монстры должны знать правду!       Они смеются надо мной… Она смеётся надо мной!»       Санс дошёл до самой последней, и…                               ГОРА                                           ХОЧЕТ                                                                   ЕСТЬ       Санс перестал дышать. Тетрадь выпала из его рук, и шелест громогласно прокатился по всей Лаборатории. Скелет замер, его тело мелко задрожало. Тишина разрывала голову изнутри, обволакивала череп, сдавливала грудь.       Рокот прозвучал так громко, что у Санса заложило уши. Это был скрежет, бульканье… рычание. Что-то двигалось вдоль стены, ползло по потолку, пробиралось по вентиляции, по капле выходило из раковины… Что-то подбиралось со всех сторон! Санс попятился к выходу, начал задом взбираться по ступенькам… и оступился. Он поскользнулся и рухнул на копчик, приглушённо вскрикнув. Его рука вляпалась во что-то. Осмотрев её, Санс понял, что это была белая липкая слизь. И он знал, что за существо оставило эти следы…       В зеркале появилась жутковатая улыбка. Она расползлась по всей поверхности и начала отпускать белые жгутики. Кран в соседней комнате, видный через дверной проём, несколько раз вздрогнул. Маховик повернулся, и белая жидкость закапала, забивая слив. Что-то ползло с другой стороны. Из шахты вентиляции послышался грохот, и решётка рухнула на пол. Белое щупальце ухватилось за потолок, за ним последовало второе, они стали подтягивать тело.       Амальгаметы!       Санс начал отползать. Его душа отчаянно билась в груди, пытаясь вырваться и оказаться как можно дальше. Слёзы цвета индиго закапали из его глазницы. Он тяжело дышал, почти плакал, боялся вздохнуть лишний раз. Монстры медленно вползли в здание. Бесформенные белые сгустки пепла, мяса и костей, оставляющие за собой склизкую жидкость. Их было около пяти. Чудовища остановились, явно не заметив Санса. На одном резко появились отверстия, он втянул ими воздух, словно… принюхиваясь. Повернул голову в сторону Санса. Что-то пророкотал.       И кинулся вперёд.       Санс закричал и телепортировался.