The Wolf and Little Red: A Hogwarts Love Story

      Люпин снова пытался найти компромисс со своими внутренними противоречиями. Он мерил шагами пространство у подножия большой мраморной лестницы, его темно-серый плащ развевался за спиной, когда он поворачивался то вперед, то назад. Ужин должен был стать официальным подтверждением вступления в Орден новобранцев, поэтому требовался соответствующий наряд. Он игнорировал любопытные взгляды, которые время от времени бросали на него из-за перил. Его мысли вертелись только вокруг одного объекта: Гермионы. Ему нужно было срочно поговорить с ней, и ничто, даже любопытные ученики, не остановит его.       Дамблдор планировал, что ужин членов Ордена будет сразу после школьного обеда, поэтому Ремус метался у лестницы именно тогда, когда последние задержавшиеся ученики выходили из Большого Зала, сплетничая о предстоящем ужине Ордена Феникса. Ремус предположил, что они думали, что ужин станет своего рода повторением вчерашнего бала, и хотели стать свидетелями этого легкомысленного действа. Часть думала, что Дамблдор ушел прошлой ночью, потому что случилось что-то серьезное, и бал был отменён. Но Ремус знал, что бал был необходим, и директор бы не решился на его отмену. Никто не захотел бы ложиться спать, после подобного представления, и было нужно что-то, что отвлекло бы внимание учащихся от дуэлей.       — Лунатик! Что ты прячешься тут у лестницы? — прозвучал веселый голос, и Ремус поднял голову, чтобы увидеть Сириуса. При виде его светло-голубого костюма в глазах Люпина полыхнуло неподдельное раздражение.       — Просто жду, — уклончиво сказал Ремус.       — Как давно ты здесь? Все будут собираться еще в течение пятнадцати минут или около того.       — Я просто… я был просто готов, поэтому и спустился… А почему ты здесь так рано?       — Я? Просто хотел первым попробовать огневиски, приятель. Ты же меня знаешь. Плюс, я решил, что поймаю… кое-кого… прежде чем войти.       Ремус почувствовал, как его сердце пропустило пару ударов.       — Ты хочешь поговорить с Гермионой, — тихо сказал он.       — Ну да, ты прав. Я имею в виду, что хотел провести с ней разбор полетов до начала официальной части и до того, как мне придётся уехать.       Сириус улыбнулся тому, что, как он предполагал, было отличной шуткой. Лунатик, однако, не был впечатлен, и прежде чем Ремус смог подавить свои эмоции, он толкнул Сириуса к стене.       — Ты думаешь, что ты один такой умный, не так ли? — плюнул он в лицо своему испуганному другу.       — Рем… что ты делаешь? — прошипел Сириус, пытаясь отшутиться, но закашлялся, когда Ремус сильнее прижал его к стене.       — Ты ведёшь себя так, как будто мы вернулись в Хогвартс в наше время. Появляется симпатичная девушка, и ты готов дать ей все, что она только пожелает. Пока тебе она не надоест или другая милая девушка не пройдет мимо тебя. Но сейчас я не буду стоять в стороне, пока ты играешь с ней и разбиваешь ей сердце.       — Ремус, — сказал Сириус, наконец вырвавшись из крепкой хватки своего друга. — Я не понимаю, о чем ты говоришь…       — Ты переспал с Гермионой Грейнджер, — тихо сказал Люпин, в его серых глазах янтарем блеснул огонек предупреждения, всегда появлявшийся, когда он пытался подавить волка внутри себя.       По привычке или по незнанию Сириус одарил Люпина дерзкой полуулыбкой, которая говорила тем, кто его плохо знал, что их предположения о нем были совершенно неверными. Единственная проблема заключалась в том, что Ремус слишком хорошо знал эту улыбку, и теперь совершенно не сомневался, что его предположения были совершенно правильными.       — Лунатик, я не знаю, что ты курил, но я настаиваю на том, чтобы ты со мной поделился.       Ремус зарычал.       — Со мной это не прокатит, Блэк, — резко сказал он. — Я знаю эту улыбку. Я был рядом, когда ты только начал так улыбаться. Не оскорбляй меня своим пренебрежением и не пытайся меня обмануть.       Сириус усмехнулся.       — Пойми, Ремус… я не знаю, что ты там себе напридумал, но…       — Она сказала мне, Сириус.       Блэк моргнул.       — Что она сделала? Когда?       — Прошлой ночью.       Сириус нахмурился.       — Прошлой ночью? Но…       — После бала, до того, как она пошла к тебе. Она сказала, что будет принадлежать тому, кто не так сильно боится себя, чтобы сделать ход.       Люпин сделал угрожающий шаг вперед.       — И тебе просто необходимо было вмешаться. Ты же всегда у нас играл роль очаровательного принца.       Сириус, заметив вопросительные взгляды учеников, сновавших вокруг них, крепко схватил Ремуса за плечо и вытолкал его из-под всеобщего обозрения в чулан для метел.       — Возьми себя в руки, чувак. Вокруг же дети, — сказал Сириус с легкой ноткой паники в голосе.       Ремус глубоко вздохнул, снова подавив в себе зверя. Его беспокоило, что ему все сложнее становится контролировать себя, особенно когда дело касается Гермионы. Больше всего его волновало то чувство собственничества, которое он испытывал по отношению к ней.       — Я в порядке, — сказал Ремус ровным голосом, пытаясь встать прямо, за что тут же поплатился, ударившись головой о потолок.       — Рем, приятель, ты не можешь продолжать так мучить себя, — сказал Сириус, положив руку на плечо своего друга, желая его успокоить. Ремус, однако, быстро отмахнулся.       — Кажется, прошлой ночью тебе было совершенно наплевать на мои чувства, когда ты вел ее к себе в комнату, — отрезал он. Хоть Люпину и удалось вернуть себе спокойный вид, он все еще был очень зол на Сириуса за то, что тот был настолько легкомысленным.       — Лунатик, если бы я был уверен, что ты сделаешь этот шаг, я бы отошел в сторону, — сказал Сириус, проводя рукой по волосам. — Как только мы оказались в моей комнате, Гермиона сказала, что ты поцеловал ее и что это произвело на нее завораживающий эффект.       Ремус поднял голову.       — Так… ты не переспал с ней прошлой ночью?       Сириус колебался. С одной стороны, Блэк помнил, что Гермиона настаивала на том, что они оба должны забыть о том, что между ними произошло. С другой стороны, он не думал, что его друг так скоро задаст ему этот вопрос.       Однако его молчание говорило за него.       — Я просто должен был знать, — сердито сказал Ремус. — Вы ничего не могли с собой поделать, да ведь?       — Послушай, Ремус, это просто случилось. Никто из нас не собирался этого делать. На самом деле, мы потратили немало времени на разговоры о том, почему этого не должно было произойти.       — Но это все равно произошло. Какой сюрприз.       — Что бы ты сделал на моем месте? Она красивая, умная, добрая, заботливая, сексуальная молодая волшебница, которая лежала полуобнаженной на моей кровати и тяжело дышала. Даже у тебя нет такого самообладания для чего-то подобного, приятель.       Ремус поморщился. Он не хотел знать детали.       — Послушай, нам лучше идти. С тобой все в порядке? — уточнил Сириус.       — О, да. Просто прекрасно, — угрюмо ответил Ремус.       — Я не знаю, в чем твоя проблема, чувак. Она хочет тебя. Единственная причина, по которой прошлой ночью между нами это произошло, была в том, что я был самым близким существом мужского пола, которое она могла найти. Я гарантирую, если ты не оттолкнул бы ее прошлой ночью, царапины на спине были бы у тебя.       Люпин не мог сдержать свое любопытство.       — Царапины?       Видя, что Ремус потихоньку отходит, Сириус позволил себе ухмыльнуться.       — Она просто львица, Лунатик. Твой типаж, если я правильно припоминаю.       Выбравшись из чулана, они снова направились к лестнице. Из-за молчания, повисшего между ними, ученикам стало скучно ждать, когда же произойдет хоть что-то интересное, и те разбрелись по своим гостиным.       — Я оставлю тебя здесь, — сказал Сириус. — А тебе посоветую не упустить свой шанс хотя бы в этот раз, или я действительно украду ее прямо у тебя под носом.       Ремус усмехнулся.       — Я хотел бы увидеть, как ты это попытаешься сделать.       Сириус ухмыльнулся.       — Лунатик, мой друг, я Сириус Блэк.       И он ушел, оставив за собой последнее слово.       — Ремус?       Люпин повернулся к лестнице, и у него перехватило дыхание, когда он увидел Гермиону в окружении Дина, Симуса и Рона, спускающуюся по лестнице в платье цвета выцветшего золота. Цвет подчеркивал оттенок ее волос и придавал коже естественный блеск. Ее большие карие глаза блестели, и Ремус задумался, видел ли он когда-нибудь ее настолько красивой.       — Здравствуй, — тихо сказал он, протягивая ей руку, помогая спуститься с последних нескольких ступенек. К счастью, Рон быстро провел Дина и Симуса, которые с интересом разглядывали Люпина, в Большой Зал.       Когда она осторожно вложила свою ладонь в его руку, Ремус заметил, как расширились глаза Гермионы, когда он коснулся губами ее пальчиков, ведь он неотрывно смотрел ей в глаза. Люпин обнаружил, что любит, как она смущается.       — Ты выглядишь бесподобно, Гермиона, — сказал он, не отпуская ее протянутую руку.       — Спасибо, — поблагодарила она неловко. — Хм… мы должны идти, не так ли?       — Да, конечно.       Он предложил ей локоть, и, несколько ошеломленная, Гермиона колебалась секунду. Он усмехнулся.       — Я не кусаюсь, ты же знаешь. Ну… не сейчас.       Он услышал ее сдавленный вздох, как ответ на его шутку. Взяв его за руку, она вопросительно посмотрела на него, словно пытаясь понять, что происходит и в какую доселе ей неведомую вселенную она внезапно попала.       Ремус хотел рассказать ей все, но, увидев ее такой потрясающе красивой, он знал, что не сможет остановиться и снова поцелует ее. Зная, что у них впереди ещё по крайней мере два часа взаимных любезностей в общей компании, от которой будет трудно избавиться, Ремус не смог бы остаться с ней наедине. Он задавался вопросом, не собираются ли Тонкс и Рон ещё раз воспользоваться хижиной Хагрида, но он предположил, что, поскольку тот вернулся с очередной встречи с великанами на следующее утро, они, вероятно, не будут снова так рисковать.       — Ремус, — тихо позвала его Гермиона, прежде чем они вошли в Большой Зал.       — Да?       — Мне нужно кое-что сказать тебе, прежде чем мы войдем.       Он чувствовал виноватые нотки в ее голосе, и это отозвалось невероятной волной нежности к этой девушке где-то у него в груди.       — Мне не нужно ничего знать, — честно сказал Люпин.       — Ты уверен?       — Это имеет отношение к Сириусу?       — Да.       — Тогда я уже знаю. И больше мне ничего знать не нужно.       Гермиона посмотрела ему в глаза.       — Что это значит?       Ремус почувствовал острое желание поцеловать её. Она посмотрела на него так невинно, ее глаза были полны такой тоски и надежды, что он почти поцеловал ее. Но они стояли перед входом в Большой Зал, и из-за дверей слышался весёлый смех членов Ордена Феникса и новобранцев из Хогвартса, и Люпин вовремя осознал, насколько неуместным может оказаться это его действие.       — Это значит, — сказал он тихо, — что я хочу быть с тобой. Ты сказала мне, чтобы я сообщил тебе, когда буду готов. Я говорю сейчас.       — Ты уверен? Я не думаю, что смогу простить тебя снова, если ты уйдешь от меня еще раз.       — Поверь мне. Я никогда не был так уверен в своих чувствах к тебе, как тогда, когда думал, что потерял тебя.       Улыбка, расцветшая на ее лице, показала ему, что она простит ему эту банальность, и, как подтверждение, Гермиона немного сжала его руку. Ремус стоял близко к ней, зная, что может обнять ее, но понимая, что сейчас не время.       Когда они вошли, то попали в засаду рыжеволосого монстра.       — Ремус Джон Люпин! Кем же надо быть, чтобы использовать эти ужасные проклятия на моем ребенке?!       Ремус услышал крик Молли и несколько отпрянул, когда она ткнула ему пальцем в грудь.       — У меня уже был разговор с Сириусом и Роном, но ты-то должен был руководствоваться голосом разума! Я всегда рассчитывала на тебя.       — Эмм, Молли… — сказал Ремус, ему почудилась даже некоторая ирония и скрытый подтекст в ее словах.       — И Гермиона! Подумать только, они могут пытать кого-то, кто был так добр к ним!       Ремус почувствовал, что снова может говорить и обороняться, когда миссис Уизли захватила Гермиону в ту же железную хватку. Он смотрел, как Гермиона утешительно погладила разгневанную женщину по плечу.       — Видишь, Молли, я же сказал тебе, что Дамблдор считает, что такая практика будет к лучшему, а мы должны доверять его мнению, — сказал мистер Уизли, стоявший в стороне, наблюдая, как Люпин вырывал Гермиону из рук его жены.       Миссис Уизли поджала губы.       — Да, конечно… Дамблдору всегда много доверяют… возможно, слишком много…       Но она не стала вдаваться в подробности.       Гермиона проскользнула мимо миссис Уизли к Ремусу, стремясь убраться с линии огня, но услышала, как Молли уже повернулась к Гарри, который только что вошел в зал.       — О, бедняжка! Если бы я могла, я бы убила Северуса за то, что он заставил тебя пережить. Ты такой бледный, дорогой, я уверена, ты все ещё плохо питаешься.       Ремус и Гермиона улыбнулись, когда Чарли промчался мимо них, чтобы помочь отцу спасти Гарри из маминой хватки.       — Ты смог быстрее, чем я, пройти испытание этой страшной женщиной, приятель, — услышал Ремус голос Сириуса, и пара обернулась, увидев Блэка, стоящего рядом с ними со стаканом огневиски в руке. — Я пожалел, что оказался не на другом конце Хогвартса в хижине Хагрида.       — Полагаю, это потому, что я ей больше нравлюсь, — пошутил Ремус, прижимая Гермиону к себе немного крепче.       — Ты просто льстишь себе, Лунатик, — усмехнулся Сириус, прежде чем взглянуть на Гермиону и вздохнуть.       — Дорогая, если этот человек решит и впредь быть правильной задницей, пожалуйста, не стесняйся меня разыскать, — добавил он, с восхищением оглядывая ее, и подмигнул.       Ремус чуть слышно зарычал, и Сириус закатил глаза, но ничего не сказал.       — Эй, привет, — сказал Билл, подходя к ним с Флер. — Тяжёлая была ночка, не так ли?       — Немного сумбурно, но весело, — ухмыльнулся Сириус.       — А ты довольно сильно сопротивлялась, Гермиона, — сказала Флер девушке. — Было приятно видеть, что такая девушка, как ты, может противостоять этим старикам       — Кого это ты называешь старым? — шутливо возмутился Сириус, заставляя Билла и Флер смеяться.       — Что за смех? Мы не должны смеяться. Это очень серьезный ужин, а не вечеринка, — донесся голос Тонкс, когда она и Рон присоединились к разговору.       Никогда в своей жизни Ремус не думал, что ему будет так хорошо в такой большой и шумной компании веселых и популярных друзей. Но он смеялся и шутил вместе с ними так же легко, как и все остальные. Ремус списал это состояние на примирение с Гермионой. Она все еще держала его за руку, постоянно бросая на него восхищённые взгляды, и он чувствовал себя на вершине мира.       Остальная часть ужина прошла как в тумане. Все, на чем Люпин мог сосредоточиться, — это Гермиона, и как она слегка откидывала голову назад, когда смеялась, открывая его взгляду красивую тонкую шею. Ремус заметил, какие красивые линии вырисовывали ее руки по воздуху, когда она спорила с Биллом о правах эльфов. Он также заметил, как мерцали ее глаза, когда она улыбалась ему. Это была улыбка, которую он никогда раньше не видел, но он почему-то был уверен, что она предназначена только для него.       Ремус проводил ее обратно к башне, и в тени лестницы они нежно поцеловались. Он не хотел отпускать ее, но знал, что должен. Она была его принцессой, а он собирался стать ее рыцарем в сияющих доспехах. Когда он возвращался к себе, поднимаясь по лестнице, перескакивая через две ступеньки, Ремус улыбнулся. Он чувствовал себя счастливее, чем за все эти годы.