The Wolf and Little Red: A Hogwarts Love Story

      — Привет! Есть кто дома?       Голос Сириуса разрезал пугающую тишину, когда он, Люпин, Гермиона, Гарри, Рон, Джинни и Тонкс вошли в дом на Гриммо 12. Четверо учеников вздрогнули, ожидая, что из-за черных занавесок, висевших на стене напротив лестницы, обрушится натиск проклятий. Однако ничего не произошло.       — Мы смогли убрать эту ужасную вещь! — пропел Блэк, топая по фойе и зацепляя зонтик за голову тролля, чтобы добиться эффекта. — Я наконец свободен от этой жалкой ведьмы!       Все не смогли удержаться от смеха над детской радостью Сириуса, появившейся у него, когда он вошел в дом. Он уже был неестественно весел, когда пришел, чтобы встретить их на платформе девять и три четверти с Тонкс. Сириус появился в облике собаки, и его хвост качался из стороны в сторону так сильно, что Тонкс пришлось ударить его сзади, потому что он невольно стукнул ее им дважды по ногам.       После того, как Блэк с энтузиазмом поприветствовал Гарри, облизав его с ног до головы, он запрыгнул на Гермиону, положив лапы ей на плечи, а его язык лениво свисал изо рта. Только после того, как Люпин встал позади смеющейся Гермионы и пристально посмотрел на собаку, Бродяга решил подбежать к Рону, который держал в объятиях Тонкс и страстно целовал ее на виду у всех на платформе.       Шум в коридоре заставил миссис Уизли, Кингсли и Аластора Грюма выйти из кухни, все еще раз взволнованно обнялись, а после миссис Уизли настояла, чтобы все пошли на кухню выпить чаю, так как выглядела компания новоприбывших довольно уставшей.       Гермиона задалась вопросом, вернутся ли они когда-нибудь к ней, под ее заботливое крыло, в достаточно здоровом состоянии для ее материнского глаза.       Убедившись, что все уместились на кухне с большими бутербродами и чашками горячего чая, Молли продолжила готовить обед, который она, очевидно, оставила, когда они приехали.       — Итак! — сказал Сириус с усмешкой, — первым делом, думаю, нам нужно решить, где все спят.       — Не будь глупцом, — сказала миссис Уизли. — Все спят там же, где обычно.       — На самом деле, Молли, нам немного не хватает места, — заметил Кингсли извиняющимся тоном. — Здесь остались не расселенными еще шесть человек, и, хотя Сириусу повезло иметь достаточно комнат, нам удалось занять все из них.       — Хорошо, — сказала она. — Вы с Люпином можете жить в одной комнате, и мы поместим еще две кровати в комнате Тонкс для девочек. Мальчики могут спать в комнате Люпина.       — Могу ли я выдвинуть предложение, Молли? — грубо сказал Грюм.       — Без сомнения, — ответила она, хотя голос прозвучал настороженно.       — Взяв во внимание, что теперь между жильцами есть отношения личного характера, я подумал, что спокойствие и безмятежность этому дому могут гарантировать сложившиеся пары…       — Конечно, нет, — прервала его миссис Уизли, развернувшись лицом к Грюму, в ее глазах смешались гнев и удивление. — Я не позволю четырем подросткам бегать по дому волей-неволей, ведя себя как… как…       — Как подростки? — спросил Сириус с легкой улыбкой на лице.       — Молли, будь разумной, — сказал Кингсли, — в любом случае, они все время будут совершать вылазки, чтобы увидеть друг друга, и я не хочу, чтобы кто-то случайно был проклят… кем-то.       Все посмотрели на Аластора.       — Но… но Джинни еще несовершеннолетняя! — в голосе миссис Уизли промелькнули нотки отчаяния.       — Да, но ты знаешь, что она и Гарри… — Сириус сделал паузу, глядя на своего крестника, чей взгляд, как и у его подруги, был прикован к бутерброду.       — Молли, это значит, что они не будут искать другие укромные места. Лично я думаю, что наличие собственной спальни позволит остальным ходить по дому, не беспокоясь открыть неправильную дверь шкафа.       Рон фыркнул, пытаясь скрыть это за приступом кашля. Все они помнили испуганный крик Джинни, когда Сириус случайно открыл шкаф и обнаружил их с Гарри в весьма неприглядном положении.       — Но я… хорошо. Джинни и Гарри могут жить в одной комнате. И Рон… — она побагровела, увидев, как ее младший сын улыбается ей. — Ты можешь разделить спальню с Тонкс.       — Спасибо, Молли, — сказала Дора с усмешкой, подмигивая Рону.       — Гермиона, дорогая, ты остаешься одна, и я не знаю, куда тебя поселить, — извиняющимся тоном сказала Молли, глядя на молодую волшебницу, вздохнув с облегчением, что хоть кто-то еще придерживается ряда моральных принципов.       Гермиона неловко поежилась.       — На самом деле, Молли, — сказал Люпин. — Гермиона будет жить со мной.       И Гермиона, и миссис Уизли удивленно посмотрели на мужчину.       — С тобой? Зачем? — сказала миссис Уизли.       Гермиона покраснела, когда Сириус, Гарри, Рон, Джинни и Тонкс захихикали.       — Полагаю, тебе пора узнать, Молли, — с легкой улыбкой сказал Кингсли. — Гермиона и Ремус сейчас в отношениях.       — Что?! — вскрикнула миссис Уизли, заставив Люпина и Гермиону подпрыгнуть.       — Успокойся, Молли. Это должно было когда-нибудь случиться. Разве ты не заметила, как они смотрели друг на друга все лето? Никакого сюрприза в этом нет, — сказал Сириус, улыбаясь своему другу.       — Я… но она… Аластор! — миссис Уизли умоляюще посмотрела на старого волшебника.       Грюм пожал плечами.       — Лично я был удивлен, что это не произошло, когда она только достигла совершеннолетия. Я замечал влечение их друг к другу в течение многих лет.       — Так, простите, — пробормотала Гермиона себе под нос, на что Ремус слегка ущипнул ее.       — Не обращай на них внимание, — пробормотал он, но она увидела проблеск улыбки на его лице.       — Я… Гермиона… — миссис Уизли посмотрела на нее, и Гермиона поняла, о чем думает женщина.       В течение последних шести с половиной лет миссис Уизли наблюдала, как Гермиона, Гарри и Рон росли, и было что-то материнско-собственническое в этих отношениях.       Как только Гарри и Джинни начали встречаться, миссис Уизли убедилась, что однажды Гарри официально станет частью семьи Уизли, и приложила все усилия для того, чтобы выдать Гермиону за одного из своих сыновей, хотя она, казалось, и не возражала.       Теперь оказалось, что ее надежда на то, что Гермиона Грейнджер станет однажды Гермионой Уизли слишком быстро ускользает из ее рук, чтобы она могла это контролировать, особенно когда молодая женщина, которую она любила как дочь, была в руках оборотня на двадцать лет старше ее.       — Миссис Уизли, — обратилась к ней Гермиона, вставая и подходя к Молли.       Она обняла пожилую женщину так, как никогда не обнимала свою мать. Гермиона давно поняла, что миссис Уизли, заменившая ей родителей в волшебном мире, будет самым близким ей человеком, и, как Рон и Гарри, миссис Уизли, похоже, теперь знала о Гермионе больше, чем ее собственные родители.       — Мне не нужно имя Уизли, чтобы знать, что вы моя мать, — прошептала она, от чего миссис Уизли заплакала. Когда Гермиона наконец отстранилась, ее лицо покраснело, а глаза распухли от слез.       — Полагаю, мне нужно понять, что вы все уже выросли, — сказала Молли с грустной улыбкой. — Но знайте, что я не одобряю это… сожительство… и если бы были другие обстоятельства, я бы этого не допустила.       — Понял, — сказал Рон, отсалютовав ей и улыбнувшись.       Гарри послал своему другу взгляд, которым как бы предупреждал: «Не сейчас».       Сердце Гермионы быстро забилось в груди, когда Люпин повел ее вверх по лестнице в их уже общую комнату. Гермиона была в предвкушении, хотя она должна была сказать, что Тонкс и Рон были несколько более взволнованы ситуацией, чем Гарри, Джинни или Гермиона. Она была уверена, что Гарри все еще не понимает, какая удача ему только что улыбнулась.       — Если комната будет издавать странные звуки, не стучите, — сказал Рон с усмешкой своим друзьям, когда они достигли первого этажа, прежде чем Тонкс втянула его за собой, закрыв за ними дверь.       — Используйте заклинания глушения! — закричала Джинни, но, учитывая, что они ничего не слышали из комнаты, Гермиона была уверена, что Тонкс уже подумала об этом.       — Гарри, Джинни, это ваша комната, — сказал Сириус, когда они подошли ко второму этажу.       — Эй, Гермиона, мы получили твою старую комнату! — Джинни сказала с улыбкой.       — Будем надеяться, что она принесет вам больше удачи, чем мне, — ответила она.       Люпин нежно пощекотал ее.       — Нахалка, — сказал он.       Гермиона вздернула брови.       На третьем этаже Сириус повернулся к паре.       — Теперь моя комната находится прямо под вашей, — сказал он. — Так что имейте в виду, что если вы забудете наложить заклинания глушения, я смогу проклясть вас через потолок.       — Не заинтересован в некотором аудио-вуайеристском сожительстве? — застенчиво спросила Гермиона.       Сириус ухмыльнулся.       — Хорошо, если вы предлагаете…       — Нет, — отрезал Люпин и подтолкнул Гермиону вверх по лестнице на следующий этаж. Хихикнув, она подчинилась, перепрыгивая по ступенькам перед ним и открывая дверь в ранее невиданную ею комнату.       То, что приветствовало ее, было несколько ниже ожидаемого. В углу стояла простая двуспальная кровать с балдахином, напротив — письменный стол и шкаф. Рядом с кроватью стоял маленький столик, на котором лежало несколько книг, а на двери, которая, как Гермиона предположила, привела бы в ванную, висело зеркало. Любопытно, что когда она заглянула внутрь, то обнаружила, что она похожа на любую ванную комнату в доме.       — Ты, кажется, разочарована, — сказал Ремус со смехом, поставив ее сундук рядом со своим у кровати.       — Я не знаю, чего я ожидала. Полагаю, я думала, что твоя комната будет полна… Я не знаю. Чего-то загадочного, наверное. Темные шторы, может быть. Восковые свечи. Скелет.       Он улыбнулся, подошел к ней и обнял ее за талию.       — Как-то слишком готично, мисс Грейнджер, — прошептал он, прижимаясь носом к ее носу.       — Действительно, мистер Люпин, — ответила Гермиона и накрыла его губы своими. Он застонал, подняв ее на руки и удерживая в таком положении, когда она обхватила его ногами за талию.       — Люпин, Грюму нужно… Ох, прошу прощения! — прозвучал голос Тонкс, когда дверь открылась, и вошла волшебница с ярко розовыми волосами. Она замерла, увидев их, и быстро отвернулась.       — Извините! Я думала, вы запрете дверь, если соберетесь… Я вернусь… Нет, не могу, — она снова повернулась к ним лицом, — Грюм ждет внизу.       — Всех нас? — спросила Гермиона, все еще обнимая ногами мужчину.       — Хм… нет. Нет, пока только члены Ордена. Введенные в должность, — добавила Тонкс, когда Гермиона открыла рот, чтобы возразить.       — Хорошо, Тонкс, я сейчас буду, — ответил Люпин с легкой улыбкой, и Тонкс поспешно вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.       Ремус вздохнул, прислонившись лбом к Гермионе.       — Черт, Тонкс как всегда не вовремя, — проворчала Гермиона, закрывая глаза, вдыхая его запах темного дерева, травы и шоколада, опьянявший ее.       — Я рад, что она прервала нас, — сказал Ремус, и, когда Гермиона с негодованием посмотрела на него, он усмехнулся. — Не потому, что мне не нравилось то, что мы делали, а потому, что, если бы она не остановила нас, я бы грубо прижал тебя к стене, как я хотел сделать в течение последних шести месяцев, и это не не сделало бы чести ни для кого из нас.       — Говори за себя, — простонала Гермиона, целуя его глубоко, но кратко. Мысль о том, как он прижимает ее к стене и берет ее, заставила все внутри нее сжаться, а желание затопило ее сознание.       — Господи, Гермиона, я чувствую твой запах, — прорычал он, грубо поцеловав ее и отодвинувшись.       — Как ты думаешь, может у нас есть время по-быстрому? — сказала она, полушутя.       Ремус засмеялся.       — Я едва ли поверю, что Грюм послал сюда Тонкс просто постучать в дверь. Плюс, — он мягко опустил ее — я не думаю, что первый раз, когда я занимаюсь с тобой любовью, должен произойти у стены.       — Итак… — Гермиона посмотрела в его неожиданно потемневшие серые глаза. — Ты… ты действительно хочешь заняться со мной любовью?       Улыбка появилась на его лице.       — Гермиона, — сказал Люпин, проводя ладонью по ее щеке, — ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу.       Она покраснела.       — Но… мне только показалось, что тебя не интересовало… это.       Гермиона закусила губу, когда неловко закончила свою мысль.       Он вздохнул.       — Есть кое-что, что я должен тебе объяснить, дорогая. Не секс, — добавил он, увидев, как она насмешливо смотрит на него исподлобья. — Мне нужно объяснить тебе кое-что о моей ликантропии.       — Ремус, я читала…       — У тебя есть знания из учебников, — строго сказал он. — Но есть кое-что, чему учебники не могут научить тебя. Послушай, — Люпин нежно поцеловал ее в лоб. — Обещаю, мы скоро поговорим об этом, но сейчас меня ждут внизу.       Она вздохнула в отчаянии.       — Да, хорошо, тогда иди, — сказала Гермиона, махая рукой в сторону двери.       Он усмехнулся.       — Ты прекрасна, когда не получаешь того, что хочешь, — мягко сказал Ремус, целуя ее в щеку, прежде чем аппарировать на кухню.       Гермиона бросилась обратно на кровать, глядя на шторы. Она никогда в своей жизни не была так разочарована. Она также не могла не почувствовать легкую обиду на Люпина. Гермиона знала, что есть некоторые аспекты его ликантропии, о которых она не могла узнать из книг, но он не должен был так снисходительно относиться к этому.       — «Ты прекрасна, когда не получаешь того, что хочешь», — передразнила она его, — придурок.       — Что-то случилось, Гермиона? — удивленно спросил голос, и она подняла голову, увидев Рона, прислонившегося к двери. Он ткнул пальцем в сторону лестницы.       — Тонкс бросила меня из-за собрания внизу. Гарри и Джинни забаррикадировались в своей комнате. Что у тебя?       — Люпину нужно рассказать мне кое-что о его ликантропии, прежде чем мы сможем заняться сексом, — сказала она тупо, игнорируя Рона, странно поеживавшегося в дверях.       — Я не думаю, что когда-нибудь смогу выслушать твои интимные истории, — честно сказал он, входя и садясь на кровать рядом с ней.       — Все в порядке. Ты рассказал таких историй достаточно для нас обоих, — ответила Гермиона.       Рон усмехнулся.       — Верно. О, я кое-что вспомнил! У тебя есть какое-нибудь противозачаточное зелье? Тонкс только что использовала последнее, а у нее не было времени сварить больше.       — У меня их нет. Я не нуждалась в этом со времен Виктора, и из-за неясных подробностей, касающихся нашей совместной ночи, если я правильно помню, забеременеть таким образом невозможно.       Гермиона слегка ухмыльнулась, когда он покраснел, но потом она кое-что вспомнила, и ужасное тошнотворное чувство обосновалось где-то внизу живота.       — О, нет, — прошептала Гермиона.       — Какие-то проблемы? — спросил Рон.       — Сириус, — сказала она, глядя на своего друга в ужасе. — Я спала с Сириусом.       Рон выгнул бровь.       — Это не новость для нас, не так ли? Потому что если это так, ты немного опоздала…        — Я, черт… Я опоздала! О, нет, нет, нет, нет…       Гермиона побежала к своему календарю, надеясь и молясь, чтобы это было не так. Она открыла календарь в декабре месяце, и ее сердце упало куда-то в пятки. Обведенный день наступил почти неделю назад. Она пропустила цикл.       Черт!