Глава 16. Немного нежности
30 мая 2020 г., 08:57
— Я убью его.
— Гарри…
— Оставь! Я собираюсь задушить эту плейбойскую задницу!
— Джинни…
— Лично я не понимаю, о чем идет речь.
— О, Рон!
Все четверо теперь сидели в комнате Гарри и Джинни после того, как Рон спустил Гермиону на два этажа вниз и прервал счастливую парочку. По растрепанным волосам Гарри и раскрасневшемуся лицу Джинни было понятно, что они ворвались в неподходящий момент.
— Слушайте, я ценю… эм… поддержку, — сказала Гермиона, глядя на мятежные лица Гарри и Джинни, — но я думаю, что я должна все выяснить самостоятельно. Я пока точно не знаю…
— О, конечно, ты беременна, — огрызнулась Джинни. — Это закон Мерфи.
— Закон чего? — переспросил Рон.
— Это маггловское суеверие. Все, что может пойти не так, обязательно так и пойдет, особенно, когда, казалось, что все идет хорошо, — уныло объяснила Гермиона, сидя на кровати. — Но я не могу быть беременной, — упрямо добавила она, ударяя кулаками по матрацу по обе стороны от нее. — Это просто невозможно. Я бы уже что-то почувствовала. Я бы знала.
— Я не думаю, что ты беременна, — сказал Рон.
— И как ты это понял? — уточнил Гарри.
Рон пожал плечами.
— Я видел мою двоюродную сестру, когда она впервые забеременела. Она постоянно болела, была очень раздражительной и походила на настоящую корову. Теперь, принимая во внимание, что Гермиона обычно всегда несколько раздражительна, у нее не проявилось ни одного из этих симптомов, — сказал он, одновременно уворачиваясь от занесённой над ним ладони Гермионы.
— Я думаю, тебе нужно сказать Сириусу, — сказал Гарри.
— Сказать ему что? Я еще ничего не знаю.
— Тогда, по крайней мере, заставь его отвезти тебя в маггловскую аптеку, чтобы купить тест, — сказала Джинни.
— Потому что единственный другой способ выяснить это — пойти в больницу Святого Мунго или попросить мою маму осмотреть тебя и поверить мне, что тебе не придется объяснять ей, что ты не только встречаешься с Люпином, но и переспала с его лучшим другом.
— А что насчет Люпина? — спросил Гарри, глядя на подругу. — Он имеет право знать.
— Пока еще нечего знать! — вскрикнула Гермиона, а после тяжело вздохнула. — Не думаю. Правда, не нужно. Но я считаю, что заставить Сириуса пойти со мной, чтобы купить тест, не такая уж плохая идея. К счастью, мои мама и папа прислали мне маггловских денег до того, как я уехала из Хогвартса. А то все, что у меня было бы, это немного золота.
— Я пойду с тобой за Сириусом, — сказала Джинни, спрыгивая с кровати.
— Он сейчас на встрече, — напомнила Гермиона.
— Не надолго, — ответила Джинни и вышла из комнаты, прежде чем кто-либо смог ее остановить.
— Джинни! Стой! — прошипела Гермиона, бросаясь за ней.
Джинни, не обратив внимание на Гермиону, спустилась в кухню и открыла дверь, не встревоженная изумленными взглядами членов Ордена от внезапно прерванного собрания.
— Джиневра Уизли, что ты себе… — начала миссис Уизли, но Джинни прервала.
— Мне нужен Сириус для чего-то, имеющего страшное значение и непосредственное к нему отношение, и, пожалуйста, не утруждайтесь, спрашивая, для чего это нужно, потому что я всё равно не скажу, — просто сказала она, прежде чем бросить на Сириуса долгий холодный взгляд.
Выглядя таким же растерянным, как и все остальные, Сириус встал и вышел из кухни вместе с Джинни, которая тут же начала бить его кулаками по груди, как только за ними захлопнулась дверь. Сначала потрясенный неожиданным насилием, Сириус все же быстро пришел в себя и схватил Джинни за запястья, крепко держа их, пока она боролась.
— Что за черт?! — спросил он, сбитый с толку.
— Вы, сэр, подлец! — плюнула она ему в лицо.
— Джинни, я не понимаю…
— Гермиона, может быть, беременна, ты, безответственный осел, — прошипела она, и Гермиона закрыла глаза и вздохнула, прежде чем открыть их и увидеть Сириуса, смотрящего на нее. Он сильно побледнел.
— Ты… ты уверена? — спросил он
— Нет, — ответила Гермиона. — Но у меня задержка, и мы не использовали никакой защиты ещё в ноябре, не так ли?
— Нет, — сказал он, вспоминая.
Затем он вздохнул, слегка улыбаясь свирепо смотрящей на него Уизли.
— Извини, Джинни, но я думаю, что ты нанесла мне уже достаточный урон.
— О, ты просто подожди, когда до тебя доберется Гарри, — злобно сказала она.
— Джинни… — предупредила Гермиона, кивая вверх по лестнице.
Джинни вздохнула.
— Да иду я, иду, — она бросила на Сириуса последний взгляд, прежде чем скрыться в комнате Гарри.
— Как… когда… О, боже, — пробормотал Сириус, прислонившись к стене и глядя в потолок. Затем он перевел взгляд на Гермиону. — Как долго ты подозреваешь?..
— Около десяти минут, — сказала она. — Но я бы предпочла покончить с этим, чтобы я могла провести остаток праздника, продумывая мои следующие шаги, если потребуется. Джинни предложила мне пойти в маггловскую аптеку и купить тест, и мне бы очень хотелось поговорить с тобой об этом.
— О, да, конечно. Просто… дай мне секунду. Иди возьми свое пальто, я сейчас выйду, — сказал он, прежде чем исчезнуть на кухне.
Через несколько минут появился Сириус. Тревожное выражение застыло у него на лице. Он увидел, что Гермиона ждёт, и слегка улыбнулся, схватив собственное пальто с вешалки и обмотав шарфом шею.
Они молча отправились в холодные сумерки, ветер кусал их лица. Гермиона последовала за Сириусом, предполагая, что он знает все прибежища маглов к настоящему времени.
Через несколько кварталов они подошли к магазину с надписью «Аптека» и вошли внутрь.
— Что ты собираешься делать, если тест окажется положительным? — спросил Сириус, когда она шла по проходам.
Она пожала плечами.
— Я понятия не имею. Я ещё не думала.
— Я буду рядом с тобой.
Она слегка улыбнулась.
— У меня такое чувство, что Гарри не даст тебе другого выбора.
Блэк усмехнулся. Гермиона продолжила идти по другому проходу и обнаружила небольшой ряд нетронутых белых коробок с маленькими розовыми знаками плюса и улыбающимися женскими лицами. Изучая каждую из коробок, она молча читала инструкции, а Сириус все больше и больше смущался под взглядами сотрудников.
— Ради бога, просто выбери одну, — прошипел он.
Гермиона посмотрела на него безмятежно.
— Я бы хотела совершить этот променад только один раз, если не возражаешь, — сказала она.
Блэк сжал челюсти, но ничего не сказал. Они заплатили и стали возвращаться, когда уличные фонари начали зажигаться.
Гермиона заметила, что Сириус подошёл к ней ближе, как будто желая защитить. Она предположила, что резкие флуоресцентные лампы в аптеке заставили его осознать серьезность ситуации и то, как это может повлиять на их жизнь.
К счастью, когда они вернулись, собрание все ещё продолжалось, и они поспешили в комнату Сириуса, чтобы провести тест.
Гермиона купила три, так как она предполагала, что один мог быть неисправен. Сириус, не особо заботясь о причине, сказал, что, если один из них покажет положительный результат, он будет уверен, что и двое других сделают тоже самое, и это были деньги, потраченные впустую.
Грейнджер проигнорировала его.
Сириус смиренно ждал ее, пока она закрылась в ванной. Как только Гермиона вымыла руки и оставила тесты на раковине, она вернулась в комнату и села рядом с Блэком, глядя на часы.
— Я полагаю, что для некоторых людей это будут самые долгие три минуты их жизни, — сказала она.
Он посмотрел на нее.
— Это было бы не так уж плохо, не так ли? — тихо спросил он. — Рождение моего ребенка?
Она чуть улыбнулась.
— Было бы интересно узнать, что ты скажешь, когда он или она спросит, почему дядя Ремус всегда с мамой.
Сириус, однако, не улыбнулся.
— Я серьезно, Гермиона, — сказал он. — Если ты беременна… ты бы воспитывала ребенка со мной?
Она посмотрела в его серебристо-голубые глаза и почувствовала, как его сердце сжалось в надежде, которая ещё теплилась в нём.
— Сириус… я сейчас с Ремусом, — сказала она.
— Я знаю, — быстро ответил он, отводя взгляд. — И вы оба заслуживаете друг друга. Но… — он замолчал, на мгновение между ними установилась тишина. — Я всегда хотел сына, — сказал он наконец. — Я никогда не думал, что у меня будет шанс, кроме Гарри.
— Сириус… пожалуйста, не надейся, — умоляла Гермиона.
— Я и не надеюсь. Я не хочу, чтобы ты была беременна от меня, — сказал он, но это прозвучало неубедительно.
Гермиона поднялась и начала расхаживать по комнате, удивляясь, как маггловские женщины живут без магии. Наконец, посмотрев на часы, Гермиона взглянула на Сириуса, сжавшего голову руками.
— Ты готов? — тихо спросила она.
Блэк поднял голову.
— Я…
— Сириус?
Они оба замерли, когда Люпин вошёл в комнату и остановился, увидев Гермиону. Он перевел взгляд с одного на другого, затем слегка прищурился. Сириус быстро встал, реально сть происходящего неожиданно обрушилась на него.
— Приятель, это совсем не то, как может выглядеть со стороны, — сказал он шатко.
— И как, ты думаешь, это выглядит? — спросил Люпин.
— Ну… я в своей спальне… с твоей девушкой… один и… без присмотра, — ответил Сириус.
— Это правда, — сказал Ремус, обращая взгляд своих темно-серых глаз к Гермионе.
— Она совершенно невиновна, — продолжал оправдываться Сириус. — Ничего общего с… ничем.
— Сириус, успокойся, — посоветовала Гермиона, прежде чем повернуться к Люпину. — Дорогой, нам нужно кое-что обсудить.
— Должен ли я предположить, что это имеет отношение к Сириусу? — спросил он.
— Да.
— Пожалуйста, скажи мне, что это не связано с тем аудио-вуайеристским сожительством, о котором ты говорила ранее.
Гермиона слегка улыбнулась.
— Нет.
Она глубоко вдохнула.
— Я могу быть беременна.
Люпин посмотрел на нее, затем на своего друга. Сириус, казалось, сжался под холодным взглядом друга.
— Понятно, — просто сказал он.
— Пока ещё ничего не ясно. Я только что сделала тест… Я как раз собиралась проверить его, когда ты вошёл…
Ремус слегка нахмурился.
— Тест?
— Маггловский тест на беременность.
— Ох…
В комнате снова повисло молчание.
— Она купила три, — выпалил Сириус. — Знаешь, на случай, если один окажется неисправным.
Люпин перевел взгляд с Блэка на Гермиону, не глядя ей в глаза.
— Я полагаю, ты должна пойти и проверить это сейчас, — тихо сказал он.
— Ремус, я думаю, мы должны поговорить об этом.
— Мы можем поговорить, когда узнаем всё наверняка.
— Но это ничего не скажет нам. Эти тесты не так надёжны, как больница или…
— Если результат будет положительным, я думаю, можно с уверенностью сказать, что ты беременна. — Люпин провел рукой по волосам. — Я просто хотел бы, чтобы ты сказала мне об этом раньше.
— Мне не приходило в голову, что такое возможно, ещё час назад, — ответила Гермиона, защищаясь.
— Разве это имеет значение? — спросил Сириус.
Люпин посмотрел на него.
— Имеет ли значение? — зарычал он. — Женщина, которую я люблю, носит ребенка моего лучшего друга? Думаю, это бы сильно изменило ситуацию, не так ли?
— Значит, ты говоришь, что, если бы ты знал, что она беременна от меня, ты бы оставил ее? — спросил Блэк.
— Я бы дважды подумал об этом, да.
— Почему?
— Потому что… — Люпин запнулся, посмотрев в глаза Гермионе впервые с тех пор, как она сообщила ему. Он увидел ее карие глаза, блестящие от слез, и понял, что она борется с собой, чтобы не заплакать.
— Потому что я испорченный товар, — закончила за него Гермиона с лёгкой улыбкой. — Потому что это делает все более реальным тот факт, что я действительно занималась сексом с твоим лучшим другом. И ты не можешь стерпеть того, что кто-то ещё трогал твои игрушки.
— Нет, — сказал он, опускаясь перед ней на колени и умоляюще глядя ей в глаза. — Нет, дорогая, это не так. Это просто… ну… если ты беременна от Сириуса, тебе придется быть с ним, не так ли? А я не хочу потерять тебя. Я не могу даже думать о том, чтобы потерять тебя.
— Зачем мне быть с Сириусом? — спросила она.
Сириус вздохнул.
— Ты бы этого не сделала. Это просто… это его глупый благородный кодекс, который говорит, что для нас будет правильным пожениться.
Гермиона издала истошный крик, неоднократно ударяя Люпина по плечу. Он перехватил ее руки, обнял за талию и положил голову ей на живот.
— Ты… глупый… бескорыстный… придурок! — воскликнула она. — Один раз… только один раз… бороться за меня!
Гермиона вырвалась из его рук и пошла в ванную. Подняв тест, она сделала паузу, секунду разглядывала его, а затем рухнула на пол, держась за сердце. Люпин и Сириус вбежали за ней.
— Боже мой! Я стану отцом, — сказал Сириус.
Гермиона покачала головой.
— Отрицательный.
***
Ни Люпин, ни Гермиона не хотели есть в ту ночь. Несмотря на то, что миссис Уизли дважды заходила к ним в комнату, умоляя их передумать насчёт ужина, они все равно отказались, обвиняя свою усталость в отсутствии аппетита. Гермиона молчала, распаковывая сундук, аккуратно складывая одежду в шкаф и стараясь не обращать внимания на то, насколько упорядочены все его вещи. При нормальных обстоятельствах она бы даже оценила это, иронично комментируя. Но это были ненормальные обстоятельства. Правда была в том, что они мало говорили с тех пор, как Гермиона сказала, что тест был отрицательным. Они пожелали Сириусу спокойной ночи, который пробормотал что-то вроде «Слава Богу», но оба были уверены, что Блэк не это имел в виду. Они поднялись по лестнице из комнаты Сириуса в комнату Люпина в молчании и оставались там в течение нескольких часов. Так продолжалось до тех пор, пока обмен фразами не стал необходим. — Если хочешь, можешь первой воспользоваться душем, — сказал Люпин, когда Гермиона вытащила пижаму. — Я хочу принять ванну, так что, может быть, тебе лучше идти первым, — ответила она, все ещё не в силах взглянуть на него. Ремус скрылся в ванной, и Гермиона достала учебник по истории магии. Через несколько минут он вернулся в комнату, одетый в пижамные штаны и футболку. Гермиона схватила свою пижаму и проскользнула мимо него в ванную, закрыв за собой дверь прежде, чем он успел что-то сказать. Люпин сел на кровать, обхватив голову руками и осознав, что всего несколько часов назад он был полностью готов заняться любовью с женщиной, которая теперь громко плакала в ванной. Гермиона не была совершенно неверна в своей оценке его реакции. Ее беременность как будто проливала свет на то, что она и Сириус были вместе. Все было в порядке, когда они не говорили об этом и делали вид, что проблемы не существует. Но теперь, когда он собирался сделать ход, как раз когда он собирался переспать с ней, судьба снова внесла свои коррективы. Последней вещью, о которой, по мнению Люпина, он должен был бы волноваться во время праздника, была ссора с Гермионой. Проведя руками по волосам, Ремус вспомнил ее последние слова, обращённые к нему. «Один раз… только один раз… бороться за меня!» Ее крик разочарования и боли пробрал его до глубины души. Люпин думал, что это, вероятно, одна из причин, почему он ничего не сказал ей. Он знал, что если бы Гермиона была беременна, то он посоветовал бы Сириусу поступить правильно. Он бы отпустил её, не боясь слухов и шёпота. Это разбило бы его сердце, но он не боролся бы за нее. Мягкий стук в дверь заставил Ремуса прервать размышления. Взглянув на дверь в ванную, он подумал, что не побеспокоит ее, и подошел к двери спальни, открывая ее. На пороге стоял Гарри. — Хм… привет, — сказал он неуверенно, взглянув внутрь. — Я… хм… не помешаю? Ремус слегка улыбнулся. — Она в ванной. Ты можешь войти и подождать ее, если хочешь. Гарри покачал головой. — На самом деле, я хотел поговорить с тобой. — О, хорошо. Ремус отступил в сторону и позволил Поттеру войти. Гарри чуть смешался — очевидно, ему было несколько неудобно. Люпин не мог не отметить, насколько же Гарри похож на своего отца, хотя забота, плескавшаяся в его ярко-зеленых глазах, напоминала о его матери. — Итак, — начал Гарри, слегка нахмурившись, как будто пытаясь сформулировать свои слова. — Хм… послушай. Нет никакого другого способа сказать это, поэтому я просто скажу… Я думаю, ты настоящая задница, Ремус Люпин! Ремус выглядел ошеломленным. — Прошу прощения? — Послушай, я всегда думал, что ты и Гермиона просто идеальная пара. Мы все так думаем. Но главное, ты тоже должен так думать, приятель. Я понимаю, то, что случилось сегодня, стало довольно серьёзной проблемой для вас обоих, но… не настолько серьёзной как то, что ты, Ремус, оборотень. От этого и так будут большие проблемы. — С чего ты взял, что мы с Гермионой еще не решили сегодняшнюю проблему? Гарри слегка покраснел. — Джинни нашла несколько удлинителей ушей от близнецов. Она хотела знать, что происходило в комнате Сириуса, пока Гермиона проходила тест. Мы слышали, что случилось. Ремус вздохнул, сидя на краю кровати. — Не самый лучший момент моей жизни, — признался он. — Она не ошиблась, Ремус, — тихо сказал Гарри. — Ты выглядел настолько готовым отказаться от нее, если она была бы беременна, что действительно возникает вопрос: хочешь ли ты быть с ней сейчас или нет. — Конечно, я хочу быть с ней! — Приятель, я не тот, кого ты должен убедить в этом, — ответил Гарри, выдохнув с облегчением. — Чего ты так боишься? Что однажды она проснется и вдруг поймет, что влюблена в оборотня? Слишком поздно для этого, Ремус, она видела, как ты преображаешься. — Но она не видела меня после, — сказал Ремус. — В прошлом месяце я был в своих комнатах, восстанавливаясь в одиночестве. На следующей неделе наступит полнолуние, и она впервые увидит меня. Она увидит кровь, ушибы и шрамы, а когда она сказала мне сегодня, что может быть беременна… Люпин снова провел рукой по волосам, чувствуя, как мучительная ситуация складывается и открывается перед Гарри. — У нее был выход. У нее был шанс на побег. У нее была возможность быть с мужчиной, который искренне заботится о ней, и ей не пришлось бы беспокоиться о том, чтобы самой заботиться о ком-то один раз в месяц. Ей не пришлось бы беспокоиться о том, что у нее будут дети от того, кто может ее убить. — Но ты правда думаешь, что она была бы счастлива с Сириусом? — спросил Гарри. — Я… нет. Я не знаю. Я имею в виду… — Ремус колебался. — Она ведь всё-таки спала с ним, не так ли? Глаза Гарри потемнели. — Ты подтолкнул ее в его объятия, Ремус. Ты это знаешь. А иногда секс действительно просто секс. Вон, посмотри хотя бы на Рона. — Но она заслуживает лучшего, чем я, и сегодняшний день как раз это доказал. — Ты такой идиот. Оба мужчины повернулись и увидели Гермиону, стоящую в дверях ванной комнаты. Волосы у нее были влажные и закручивались в золотисто-коричневые локоны. Она была одета в простую хлопковую пижаму и совсем без макияжа. Она была такой настоящей в этот момент. — Я устала, — сказала она, всхлипывая, ее голос дрогнул, когда по щеке скатилась одинокая слеза. — Я устала пытаться убедить тебя, что я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Я не ищу выход. Даже если бы я была беременна от Сириуса, я бы никогда не была с ним, потому что это делало бы мне больно. Я люблю тебя, Ремус. И я тоже заслуживаю того, чтобы меня любили. Ремус просто посмотрел на нее. Он видел невыразимую боль в ее глазах. Он видел отчаяние, разочарование в нем. И глядя в эти глаза, Ремус почувствовал, что все его сомнения и страхи начали таять. Еще в ноябре он понял, что она должна принадлежать ему. Теперь он знал, что сам должен принадлежать ей. Без остатка. Без ограничений. — Извини, — сказал он. — Господи, прости меня, прости. Люпин пересек расстояние между ними в два шага и притянул ее к себе, заключив в объятия. Гермиона не боролась с ним и только сильно сжимала его плечи, когда он притянул ее ближе, пытаясь передать все в одном единственном объятии. Гарри с легкой самодовольной ухмылкой на лице тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.***
— Насколько это больно? — По шкале от одного до десяти? Я бы сказал… пятьдесят. — Хуже, чем проклятие Круциатус? — Намного хуже. — А когда превращение заканчивается? — Всегда по-разному. Некоторые ночи хуже, чем другие. Когда я учился в Хогвартсе, мне было легче, потому что рядом со мной были мои друзья. Мы вместе бродили по Запретному лесу. Это облегчало страдания. Я мог даже заснуть иногда. Гермиона и Люпин лежали в кровати лицом друг к другу. Несколько часов они тихо говорили обо всем и ни о чём. За все годы, что они знали друг друга, они никогда не разговаривали так, как сейчас. У них появилось время, чтобы просто узнать друг друга. Учитывая обстоятельства третьего курса Гермионы, такой возможности у них не было. Они говорили о всевозможных мелочах — любимый цвет, любимая еда, любимые книги. Они говорили о ее жизни до магии, о ее маггловской семье и об их отношении к магическим способностям дочери. Ремусу нравилось слушать, как Гермиона рассказывает о своей семье. В ее голосе было такое тепло, что он понимал, как сильно она их любит, несмотря на их различия. Люпин знал, что иногда ей хотелось бы проводить с ними больше времени. Но Гермиона понимала, что, будучи одним из лучших друзей Гарри Поттера, имеет гораздо больше обязанностей перед ним, чем перед своей семьей. Но существовала маленькая, наивная часть её, которая думала, что она сможет провести бесконечно много времени с родными, когда все будет кончено, будь проклята эта война. Они говорили о его ликантропии, теме, от которой Люпин обычно уклонялся. Но Гермионе было всё любопытно. У нее было огромное количество знаний по этому вопросу — гораздо больше, чем он мог ожидать от семнадцатилетнего подростка. Но Ремус знал, что Гермиона Джин Грейнджер была необычной семнадцатилетней девочкой. — Я где-то читала, что волки находят одного партнера на всю жизнь. То же самое и с оборотнями? — спросила она, проводя пальцами по его руке и переплетая их пальцы. — Иногда, — ответил он, накручивая прядь ее волос на палец свободной рукой. — Волки действительно моногамны. Оборотни… ну… мы сохраняем человеческую потребность в любви и привязанности, хотя некоторые из наших побуждений усиливаются. — Что это значит? Должна ли я следить за тобой? — спросила Гермиона, на ее лице появилась легкая улыбка, но Ремус услышал легкое беспокойство в ее голосе. Он улыбнулся, проводя пальцем по ее щеке. — Нет, моя любовь. Когда я с кем-то, меня сложно отвлечь на что-то другое, — Ремус иронично выгнул бровь. — Я имею в виду… чем ближе к полнолунию, тем агрессивнее я становлюсь. Я полагаю, это своего рода животное начало. Волк имеет тенденцию становиться немного более похотливым. Гермиона ухмыльнулась. — Да неужели? Он усмехнулся, легонько поцеловав ее в нос. — Думаю, нам следует подождать, Гермиона, — прошептал он. — Я люблю тебя слишком сильно, чтобы спешить с этим. — Кто это торопится? — спросила она, но Люпин услышал нетерпение в ее голосе. Он снова усмехнулся. — Мы должны обдумать это очень тщательно. Я ждал очень долго, и если мы окунемся в это с головой, я, скорее всего, потеряю контроль, и, поверь мне, дорогая, к этому ты не готова. — Что происходит, когда ты теряешь контроль? Он слегка покраснел. — Я становлюсь… грубым. Ремус видел, как ее глаза слегка мерцают. — Я не боюсь грубости, — сказала Гермиона, и он знал, что они ходят сейчас по опасной территорией. — Я хочу подождать до полнолуния, как минимум, — сказал он. — Ты должна увидеть, во что ты ввязываешься. — Я знаю, во что ввязываюсь, Ремус. Я видела, как ты трансформировался, и я видела тебя после… — Ты не видела меня сразу после. Я слаб и бледен, и в особенно плохие ночи иногда бывает и кровь. Гермиона усмехнулась. — Я дружу с Гарри и Роном, Ремус, ты правда думаешь, что я не видела крови? — Ты должна быть осторожна со мной, Гермиона, — предупредил он. — Моя кровь может заразить тебя. — Я не собираюсь пить твою кровь, — горячо заверила Гермиона. Ремус увидел легкую улыбку, играющую на ее губах. — Есть еще одна вещь, — сказал он тихо. — И это самое важное, что ты должна иметь в виду, когда мы занимаемся любовью. Она выжидающе посмотрела на него. — Союз оборотня… отличается от человеческого брака, — сказал Люпин. Она выгнула бровь. — Ты немного торопишь события, тебе не кажется? — поддразнила его Гермиона. Ремус покачал головой. — Это то, что тебе нужно понять, потому что только ты сможешь это контролировать, — сказал Рем серьезно. — Оборотни отмечают своих предполагаемых партнёров. Она слегка нахмурилась. — Отметка? — Да. Это мало чем отличается от укуса, но без намерения заразить, — сказал он. — Это более древняя магия, чем брак. Оборотень кусает плечо своего предполагаемого партнёра, ранив ее, а затем зализывает рану, чтобы исцелить. Укус заживает в форме древней руны. — Что она означает? — Это зависит от пары, но этого следует избегать. Гермиона нахмурилась. — Почему? Он глубоко вздохнул. — Потому что, если бы я отметил тебя, ты, по сути, была бы связана со мной. Мы были бы практически женаты, и у тебя не было бы другого мужчины, кроме меня. Гермиона начала возражать, что ей не нужен другой мужчина, но Люпин остановил ее. — Это не то решение, которое ты должна принимать прямо сейчас, — сказал он. — Независимо от того, что мы чувствуем друг к другу. — Ну, если ты не собираешься ничего делать, зачем мне об этом беспокоиться? Он не мог не услышать лёгкого недовольства в ее голосе. — Потому что, — объяснил Ремус так спокойно, как только мог, — волк хочет отметить тебя. Ещё с этого лета. Он ожидал, что она будет удивлена или даже немного взволнована. Люпин знал, что если бы ему только что сказали, что неконтролируемый зверь в человеке, которого он любит, хочет навечно привязать его к себе, он бы несколько испугался. Однако Гермиона просто улыбнулась и прижалась ближе к нему, закрыв глаза. — По крайней мере, один из вас задумывается о нашем будущем, — сказала она. Гермиона больше ничего не сказала, и через несколько мгновений Люпин понял, что она спит. Ремус наблюдал за ней еще полчаса, слегка улыбнувшись, когда лёгкая прядь волос упала ей на лицо и пощекотала нос, заставляя ее прелестно сморщить носик и сонно сбросить прядь с лица. Их руки все еще были переплетены, Ремус лег и погрузился в глубокий сон, продолжая держать ее образ в своих мыслях.
Примечания:
Жду ваших отзывов и комментариев :)
Группа в ВК, чтобы быстрее всех узнавать об обновлениях:
https://vk.com/club101989913
