На гребнях волн

Боль – единственное, что чувствовала Василиса, когда мерзкий мужик ворвался в её тело. Жуткая боль… А ещё отвращение. Она была ужасно унижена, её хотели растоптать. Но она не могла позволить этому случиться. Вырываться она больше не могла – противная боль не давала пошевелиться. Ломило всё до скрипа костей, до того, что тело просто могло развалиться. Она могла только судорожно хватать пальцами покрывало над головой и стараться перестать позорно плакать. Что скажут остальные, узнав, что с ней сделали? Что скажет Фэш? Он отвернётся от неё? Такая осквернённая она уже будет ему не нужна? Она кричала во всё горло, порождая новую боль, срывая голос. Но Тайлерс даже не думал прекращать. Он был резок, груб, жесток. Ему было плевать на неё, её чувства, её боль. Он хватал ноги и руки жёстче, сжимал грудь и кожу на животе, оставляя бордовые следы. Кровь сочилась из пореза, оставленного им. Пораненные ладони тоже саднило, и от них по рукам текли тонкие струйки крови страшной красоты, выделяясь на бледной коже. Его движения были быстрыми и рваными… Василиса думала, она и умрёт здесь от боли, отрешённо смотрела в потолок, но не прекращала отчаянно рвать глотку. Тайлерс не отвлекался ни на что, измываясь над ней. Она и сама не заметила, как в комнату кто-то ворвался. А поняла, что кто-то ещё находится здесь, только тогда, когда мужчина замертво навалился на неё. Она последний раз вскрикнула от рвущей боли и хрипло закашлялась. - Василиса! – прокричали совсем рядом. Она узнала голос Ника… И ей стало так стыдно… Ещё противнее… Они не должны видеть её такой. Не должны прикасаться к ней – она грязная, она недостойная. Она не могла позволить никому из своих друзей трогать её. У неё было чувство, что они могут заразиться её грехом… а потом возненавидеть её… Может, они будут считать её виновной? Виновной в таком грехе? Виновной в том, что такое сделали с ней… Она этого не хотела, не могла позволить, чтобы это было так. Щёки ещё были мокрыми от слёз, но ничего сделать уже нельзя было – они наверняка подумали, что она плачет. Так и было, и это был позор… Василиса, морщась от боли, повернулась – труп Тайлерса свалился с неё, опрокидываясь на кровать лицом вниз. И слава Богу, она не могла больше видеть его злобную жестокую рожу. Наверняка она впредь будет представать перед ней в самых ужасных снах… Девушка хотела хотя бы встать с кровати, но обессиленно скатилась на пол. Схватилась за живот и глянула на руку – та была вся в крови, что сочилась из порезов, но её это не пугало. Она отползла в угол и сжалась там. Конечно, её беспокоило, что на ней не было ничего из одежды, но она не смогла бы даже подползти к своему изорванному платью. К тому же оно превратилось в лохмотья, и уже ничего, скорее всего, не прикрывало. Ник с Мааром стояли молча, разглядывая комнату, Тайлерса и её саму в полнейшем потрясении. А всё-таки она им благодарна. Они спасли её: Василиса не представляла, сколько бы ещё выдержала такую жуткую боль под ним, раздираемая, очернённая. - С-спасибо, - прошептала она. Вот и всё, голос сел. Но она успела докричаться, так что это уже и не нужно. Она, кажется, даже не достойна говорить. Ей было мерзко не только от того, что с ней сделал Тайлерс, не только от Тайлерса, а от самой себя. Ребята ничего не ответили. И ей стало оттого ещё хуже. А через некоторое время в комнату вбежал Фэш. Немного покрасневший, вспотевший от спешки – он торопился к ней. Она мечтала, чтобы это было так, ведь накануне она так его обидела, что боялась, что сама всё и разрушила. Он торопился, но опоздал. Её использовали, она была грязной. И наверняка ему ненужной. Зачем кому-то такое? Слёзы уже не могли литься из глаз, но она истерично вскрикнула, когда он хотел спросить, что с ней. - Нет! Умоляю, не трогай меня, - в сердце разрывалось от горя. Она хотела принадлежать только ему, а всё произошло так ужасно… Он от неё отвернётся, должен отвернуться, ведь ей стыдно находиться рядом с ним – он достоин лучшего. - Не прикасайся ко мне, не надо… Она не хотела, чтобы он тоже стал грязным от неё. Чтобы никто не был таким, как она. Поэтому тихо попросила, чтобы никто не трогал её. Должно быть, она выглядела до ужасного жалко, но она старалась, как могла, не падать совсем. Но тут появился Шакл… Человек, почти заменивший ей отца. Она услышала его ласковое, мягкое, родное «малыш» и позволила ему взять себя на руки, укутав тем противным пёстрым покрывалом. Он поднял её, что-то грозно крикнув остальным. «Не ругайся, не вини их,» - хотелось сказать ей, но из груди вырывалось лишь имя Шакла и плач. И она, почти отчаявшись, закрыла лицо рукой. Мужчина унёс её. Она ничего не видела, почти ничего не слышала и не ощущала ничего, кроме боли. Она различала, кажется, голос Капитана, другие голоса, успокаивающий шепот Шакла, но ничего из этого не могла разобрать. Она вся превратилась в сгусток боли, в большой центр жгучей мучительной боли. Нервы будто оголились окончательно, заставляя Василису из последних сил сдерживать рвущийся наружу крик от ломоты и рези во всём теле, горячие слёзы. Сейчас ей хотелось просто потерять сознание, чтобы ничего этого не чувствовать, чтобы просто успокоится. Внутри где-то терзалась гордость – ведь нельзя. Нельзя же быть ещё слабее! Но Василисе было плевать. Абсолютно на всё. Нет. Она не может так думать! Все это – не повод поддаваться боли и страху! Девушка приоткрыла глаза и сквозь щели между пальцев огляделась. На щеках высыхали слезы. Губы горели. Но она молча смотрела, понимая, что гребаная слабость на миг захватила ее. Нельзя так просто поддаваться этому, нужно держаться. - Быстро зовите Марка! - раздался голос Шакла, и Василиса снова зажмурилась – голова словно раскалывалась, а от громкого взволнованного голоса становилось ещё хуже. Но после мужчина тихо добавил - Малыш, осторожно, - она почувствовала, как спина касается чего-то мягкого. Такого, как та же кровать. - Н-нет! – всхлипнула она, резко вцепляясь пальцами в плечи Шакла, и повисла на нём, когда он хотел опустить её на постель. - Эй, эй, всё хорошо, - всё так же успокаивающе проговорил он, поглаживая её по голове. – Мы в другой комнате, не беспокойся, - Василиса судорожно вздохнула и осмотрелась. И правда, помещение было другим. Наверняка, это тот же дом. И всё же, то, что она не в той комнате, успокаивало. – Вот так. Он опустил её, прикрыв бережно тем покрывалом получше – постарался закрыть все голые места. Василиса сразу опустила веки, чтобы ничего не видеть. Не видеть его лица, на котором была видна горечь и жалость. Ей было противно от того, что она всё-таки дала кому-то до себя дотронуться. - Почему ты ушла? Зачем? – срывающимся от волнения голосом спросил он. У Василиса защемило сердце. Он думал – они все думали, – что она хотела сбежать от них. Черт. Только не так. - Шакл, - она облизала искусанные до крови губы и почувствовала её острый привкус. – Я просто… просто… хотела побыть одна. Я вовсе не хотела… убегать, только погулять, п-подумать, я не… - Ну-ну, все, - его взгляд потеплел. - Ты ведь дашь Марку осмотреть себя? - тихо попросил Шакл, и Василиса почувствовала, как он сжал её ладонь. – Это обязательно нужно сделать, крошка… Не открывая глаз, Василиса вытянула свою руку из его пальцев. Тихо прошептала: - Не надо, пожалуйста, - она судорожно вдохнула. - Не надо… - Василис, надо, - в его голосе слышалась мягкая настойчивость. И тут в комнату с громким топотом вбежал кто-то. Раздался голос Марка, в котором явно читались истеричные нотки. Он был взволнован, растерян и в полнейшем ужасе. - Василиса! Ты как?! – он подошёл к кровати, а Василиса тихонько посмотрела на него из-под опущенных ресниц. - Не трогай меня, пожалуйста, не нужно меня осматривать, - выдохнула девушка, стараясь не смотреть ему в глаза. - Что у тебя с голосом? – удивился он, подходя ещё ближе и будто не слыша её просьбы. – Дай посмотрю… - Марк, пожалуйста, - он остановился, грустно глядя на неё. – Не нужно. Почти всё – обычные царапины да синяки. Всё хорошо. - Но, Василиса, он же… Она не могла слушать дальше. - Марк, всё нормально. Только не трогай, я справлюсь, - выдавила она. - Василиса, нельзя так, это обязательно нужно сде… - в глазах Василисы скапливались слёзы, она еле слышно судорожно вздохнула, но Шакл резко подошёл к ней снова и присел на край, нежно проводя рукой по её вздрогнувшему плечику. - Ладно, Марк, хватит. Не стоит, доложи Капитану, нужно найти какого-нибудь лекаря, чтобы он всё сделал, – Марк кивнул и стремительно вышел. Шакл всё так же поглаживал её по руке и спине. Это придавало ей сил. Ради них. Ради них она должна справиться как можно скорее. Они все волнуются за неё… – Малыш, ты же не против, я очень тебя прошу, тебе нужно как можно быстрее остановить кровь, она всё сочится из твоих порезов. Василиса слабо кивнула и постаралась расслабиться, просто расслабиться… Но тело мелко трясло, противная дрожь колотила её, и она не могла нормально дышать, нормально смотреть в глаза Шаклу. - М-можно… - она закашлялась, но через боль договорила – Я побуду одна? Пожалуйста… - Конечно, - резво ответил Шакл, подрываясь на ноги. На его лице была страшная грусть, он явно принял это на свой счет. – Ухожу. - Шакл, папа, - прошептала она, выдавливая из себя улыбку, - Всё хорошо, правда. Он закусил губу, щурясь, будто сдерживая слезы, и вышел, еле слышно закрылась дверь. Девушка и сама крепко зажмурилась, чтобы ее предательские слёзы снова не навернулись на глаза. Вспомнилось горькое лицо Фэша, его ошарашенный взгляд. Наверное, он вовсе и не хотел чтобы что-то такое случилось… Конечно, это она дура полная. Глупая идиотка, Боже. Если бы она не поддалась всем этим дурным чувствам, она бы не пошла шляться по ночным улицам в одиночку, никого не предупредив. Если б она как храбрая дурёха не влезла в это странное дело, в эту драку, она не попала бы в нелепую ситуацию. И тогда не пришлось бы хамить этому уроду, чтобы попытаться вывести его из себя, надеясь на его промахи. Но не вышло ведь у него так просто получилось скрутить её, не поддаваясь гневу. И получилось сделать с ней всё, чего он хотел… Да, это она всё виновата. Сама. Только бы никто из них не винил себя… Господи, как всё сложно… Сейчас Василисе казалось, что смерть и правда была бы намного лучшим исходом. Боже, какой позор. Какие ужасные мысли! Она мотнула головой, отгоняя их и коря себя за то, что такое вообще пришло ей в голову. Она должна жить! И она сможет, должна быстро отойти от этого и показать всем, что с ней всё хорошо. Только вот… скорее всего уже не будет с Фэшем. Но всегда будет его так же любить. *** Василиса облегченно выдохнула, когда в комнату снова кто-то зашёл. Приоткрыла глаза и увидела Шакла, за которым стояла низенькая старушка. Сморщенная пожилая женщина, она горбилась и опиралась на деревянную трость. Непонятно, где они вообще такую её откопали и как заставили помочь, но Василиса совсем о таком не задумывалась. Наверняка, они просто ей заплатили. Шакл быстро подошёл к кровати и встал рядом на колени. - Ты как, Василиса? – он вглядывался в её бледное лицо. – Это старая Ирма… Не успел он сказать что-то ещё, как старуха перебила его, торопливо подхрамывая к ним. - Идиоты! Идиоты, девочке даже раны не обработали, она у вас тут кровью истекает, а вы?! – она быстро сняла с плеча свою сумку и поставила в изножье кровати. Раздалось успокаивающее звяканье каких-то флакончиков. - Уйди! - шикнула Ирма на Шакла, и тот отпрянул назад. - Я полагаюсь на вас, - и вышел. Старуха покачала головой. - Ну-ну, сейчас мы тебя подлатаем, - она улыбнулась сама себе, доставая бутылёк с прозрачной жидкостью и обрывок чистой ткани. – Не шевелись. Василиса даже пальцем не дернула, пока она обрабатывала её порезы, а после обмазывала их и ссадины какой-то жгучей мазью, которая, к тому же, ужасно воняла. Но Василиса не издала ни звука даже от колющего жара от этой мази. Только слегка краснела на самом унизительном осмотре в её жизни… Но, наконец-то, Ирма закончила, подведя итог, что всё вполне сносно. Василиса жива останется. Что ж, очень оптимистичный прогноз. Василису Шакл снова взял на руки и в сопровождении Марка, что всё это время ждал вместе с ним под дверью, доставил на корабль. Капитан, видимо, приказал положить её в отдельной каюте – её понесли именно туда, где она лежала с больными ребрами ещё до того, как стала пиратом, а потом - где они с Фэшем признались друг другу, и где произошел их второй поцелуй. Наверное, намного более запоминающийся, чем первый... А она была и не против. Сейчас она настолько устала и вымоталась от преследующей её по пятам боли, что даже язык, казалось, перестал ее слушаться. Её молча положили на койку, опустив саднящую спину на мягкие подушки. А на ней было все то же страшное пестрое покрывало. - Я буду заходить к тебе, чтобы проверять раны, - проговорил напоследок Марк, и они вышли из комнаты. И сейчас Василиса совсем потеряла счёт времени. Оконце в каюте было закрыто, свет не проникал внутрь, только одинокая тусклая лампа горела здесь. Девушка лежала на спине, не двигаясь, ведь каждое движение причиняло все ту же пресловутую боль. Она не хотела всё это ощущать. Чувствовать все отметины – синяки и царапины, которые оставил Тайлерс, - разодранное криками горло, неглубокий, но жгучий порез, ноющая, тупая боль в животе. Хотелось скорчиться, свернуться калачиком, чтобы хоть чуть-чуть заглушить её. Но она не хотела тревожить остальное. Вряд ли эта боль так просто уйдёт. Даже после того, как старая Ирма обработала ее мелкие раны по всему телу, она не ушла. За дверью слышались чьи-то тихие голоса, но она уже не хотела ничего слышать. Хотела только ненадолго забыться, чтобы ничего не чувствовать, не слышать и ни о чём не думать. Чтобы никто не смотрел на неё – по крайней мере, чтобы она этого не видела. Слёзы слабости, бессилия и отчаяния застыли в глазах. Она даже не могла заснуть! Настолько она беспомощна… Это просто убивало. Вдруг дверь в каюту с осторожным скрипом отворилась. Она даже не посмотрела в ту сторону. Поступь была знакомая, дыхание родное – любимого человека. Это был Фэш.