На гребнях волн

Она лежит уже долго. Или это время тянется так медленно — оно вязкое, липкое и затягивающее, словно мед. Волнение не дает покоя. Марк все хлопочет над ней, что-то растерянно и сокрушенно бормоча, и силы будто провалились в подполье. Будто и не было никогда их. Будто не был он взрослым волевым человеком, действующим строго по своим принципам и никогда не привязывающимся к людям. Черт, что же с ней? Почему упала, словно замертво? Лежит бледная и опасно холодная, губы дрожащие. И сердце не на месте. Умотала так себя? Изранила организм, не желая ничего есть и спать? Всё эта ее моральная неустойчивость после изгнания Фэша? А ведь она правда его искренне любила. Эх, ему ли не знать? Эта девчонка не способна на вранье и притворство о таком, у нее ведь на лице все написано. Всегда. Когда еще только попал на корабль, Джек заподозрил, что у них есть тайна. И даже догадывался, что это за тайна. Но по поведению Фэша все читалось просто прекрасно. Понятно сразу — любовь. Такая горячая, скрытно жестокая, захочешь коснуться — не дай Бог обожжешься. И ему даже в голову не пришло докладывать кому-то об этом интересном обстоятельстве, только на плечи лег тяжелый секрет, из-за чего впоследствии все могло разрушиться. Но Фэш — Джек еще глубже зауважал его — решил все проблемы. Естественно, он знал о его ночных похождениях к Василисе, страдающей сперва из-за произошедшего, а потом… Потом он понял, что Фэш серьезнее, чем можно было предполагать изначально. С каждым днем в его глазах была большая решимость и будто светящаяся надежда. Он помог Василисе не ради себя, а ради них. Потому что он тоже ее любит. А в эту минуту совесть грызла его, впиваясь клыками в горло. Ну как же… на нем лежала обязанность ее беречь… он хотел, он знал, он мог! Но то, что было в его силах, помочь не могло. Василису могло спасти только возвращение Фэша. Ее возлюбленного. Твою ж ма-а-ать… а в его глазах была прямо мольба приглядывать за ней, и он-то заметил это с первого взгляда. Так как же он должен помочь?! Он пытался, поддерживал - не потому, что надо, а потому, что хотел. Маленькая сестричка… Василиса за такое короткое время стала ей, поселившись в его сердце, как примерная младшая сестра. Всегда поможет, всегда будет рядом. Только, видимо, подкосило ее сильнее, чем можно было представить. Поэтому он хотел уберечь ее, поэтому был полностью за возвращение Фэша. Поэтому вызволял из неудобных ситуаций, особенно с Марком, который стал настырным, как никогда. Ну да, было видно еще давно, что Марк к ней неравнодушен, и что вся его забота и волнение — не просто так. Влюблен. Но, к сожалению, понять не может, что у Василисы и Фэша все серьезно. Или просто не хочет принять этого, но в этом случае его можно понять. Влюблен и слеп. Только Василисе не смог помочь ни он, ни сам Джек, никто другой… Мужчина резко подался вперед, когда Василиса измученно поморщилась, вдохнув запах какого-то терпкого отвара. Она сначала лежала неподвижно, только с искривленным лицом, нахмурившись и сжав веки, и Джек смотрел на нее с нескрываемым волнением, даже не обращал внимания на метания Марка. Но когда Василиса наконец раскрыла глаза, тот присел рядом и сжал ее ручку в своих, вдруг крепко и отчаянно прислонился губами к ней. И девушка обомлела. — М-марк, нет! — она не вырвала бы свою ладонь, если бы он не позволил. Василиса в панике попыталась сесть, но тут он уже был против, надавил на плечи, заставляя лежать — Лежи, — мягко, будто умоляюще проговорил. — Ты так себя уморила… если не будешь есть и спать, я… — Да плевать! — тихо воскликнула Василиса, отмахиваясь от него, и тут заметила Джека. — Джек, я… Он встал. Девушка испуганно воззрилась на него, задрав голову. Что-то было в ее взгляде, что заставляло сердце сжиматься от жалости. Хотя никто из них не любил жалость. Но Джек не мог позволить ей страдать из-за близости не того человека, с кем она хотела бы быть, но и не мог допустить, чтобы она и дальше пренебрегала своим здоровьем и ходила, словно призрак. — Марк, не трожь ее, — он грозно зыркнул на него, отчего мужчина только еще более гордо и воинственно выпрямился, и хотел что-то ответить, но Джек не дал. — Сколько раз она должна повторить?! — Марк так и не успел возразить, как он повернулся к Василисе, — А ты — не смей больше строить из себя брошенную. Капитан дал тебе шанс, простил ошибку, с чем не повезло Фэшу. Так разве оно стоит того, чтобы сейчас губить все? Не смей распускаться. *** Василиса не хотела лежать и гнить в кубрике день за днем, скорбя и скучая по любимому. После этой ситуации, когда Марк довел ее до крайности, до точки кипения, и после резких и горячих слов Джека она решила действовать. Безусловно, в голове и ранее возникали мысли о побеге к Фэшу и были столь манящими, что девушка застывала на мгновения и смотрела в пустоту, мечтая о несбыточном. Конечно, она не хотела сбегать навсегда, только на время, на ночку, хоть на сколько — на минутку, чтобы только увидеть его… и, если можно, коснуться спутанных жестких волос, неуловимо мягко прижаться губами к ямке у ключицы на его мощной груди, чтобы он от этой мучительной сладости закрыл глаза и склонил голову в сторону, открывая для ее поцелуев шею, как всегда делал, как любил, как мог, абсолютно точно, только он. Девушка прикрыла глаза, надавила ладонями на веки. Ужасная мука — представлять его любовь тут, рядом с собой, и его руки в ее руках, горячие и мозолистые, но не иметь этого. Как он? Что с ним? Жив?.. Василиса даже не думала о том, чтобы просить Капитана все-таки смилостивиться над Фэшем — не выйдет. Точно не выйдет. Только хуже для всех будет. И для Капитана тоже, она была уверена, ведь он его отец и не мог просто забыть это все. А сбежать… это был единственный выход, который она видела. И он мерцал перед глазами, маняще посверкивал, ждал… Оставалось лишь выбрать подходящее время… они сейчас были в море, шли днем и ночью, изредка подходя к берегу, так что палуба никогда не пустовала. Нужно было проскользнуть туда, где никто не увидит. Она не знала, как спустит шлюпку на воду. В крайнем случае — доберется до берега вплавь, а там уж любым способом найдет Фэша. Она не думала ни о чем — для нее было только настоящее и лишь одна цель: выбраться с корабля. Марк сказал, что она истощена физически и морально и из-за этого измоталась и выбилась из сил окончательно, но даже это не могло остановить ее — она должна что-то сделать. Грудь давно уже болела, невидимая дыра увеличивалась, рассыпались края, и внутри ныло почти по-настоящему, почти физически. Боль не давала успокоиться. Ей обязательно нужно снова прикоснуться к нему, удостовериться, что с ним все в порядке. Ночь была холодной: Василиса и до этого носила поверх рубашки широкую брезентовую куртку, почти точно такую, как и у Фэша… Его тепло согрело бы лучше, конечно, а сейчас она и не знала — поможет ли эта куртка в такой холод. Темно-серое небо, звезд не видно, тучи — сплошной пеленой, словно крыша тюремной камеры. Ветер хлестал по щекам, будто моля очнуться и одуматься, не делать того, о чем потом можно пожалеть. Однако она и слышать не хотела о том, чтобы отступить. Выглянув из-за поворота, девушка по-кошачьи тихим шагом прокралась к борту, где была привязана легкая шлюпка. Уверенности не было, только больная решимость. Она видела только один путь — словно единственный лучик света. А остальное — тьма. И глаза невыносимо жгло, когда она отворачивалась от света, от этой идеи. Обязательно нужно воплотить ее в жизнь… Спустить лодку на воду прямо на ходу не представлялось возможным, и Василиса застыла, не зная, что делать, выискивая выходы. Тонкой бледной рукой она ухватилась за ванты - немного потряхивало на небольших, но лихих волнах. Задумчиво провела пальцами по дну шлюпки. — Василиса? — раздалось неподалеку, и она от неожиданности резко выпрямилась. Моментально пробрало до костей ледяным порывом ветра. Сжала руки, обняв себя. — Василиса?! Что ты там делаешь? К ней бежал Джек. И Марк. Опять он. Как же осточертело. — Я? — растерянно спросила она, стремительно отступая назад, и, кажется, резко налетела на борт. Покачнулась, нелепо взмахнула руками, но неумолимо перевалилась назад, спиной улетая вниз. Холодная плотная вода тут же съела ее, влага забралась везде, одежда отяжелела. Глаза невыносимо защипало, и Василиса бессильно зажмурилась, не пытаясь даже всплыть. Все болело, в нос затекла вода, горло жутко кололо. По коже бежала дрожь. Затянувшая ее прострация длилась, казалось, вечность, но все же закончилась, когда внутри заболело уже по-настоящему, и в глазах потемнело. Василиса в панике замотала руками, стремясь всплыть и вдохнуть наконец, убежать от этого всепоглощающего холода. Удалось, но внезапная короткая волна захлестнула ее с головой, снова утягивая в глубину. Сквозь пелену в ушах были слышны только громоподобные взрывы волн о борт, друг о друга и нарастающий шум гневно пузырящихся гребней. Ее ухватили под локоть, вновь вырывая наружу из болезненной пустоты. Воздух моментально болезненно-рвано попал в легкие, девушка жадно хваталась за него и неосознанно обхватывала руками чью-то широкую грудь. — Держись крепче! — крикнул ей родной голос, когда руки чуть безвольно не опали с тела спасителя, немея от нечеловеческого холода. Сперва сердце замерло - среди хлестких ударов волн ей померещился голос Фэша, и она в таком же страшном, но чуть счастливом ожидании глянула на лицо мужчины. Нет. Не он. Да разве могло такое быть? — Дж-жек, — неразборчиво провыла она, стараясь сконцентрироваться, но пальцы не в силах больше сжимать его куртку. Его сильная рука стиснула талию, почти перекрывая дыхание, и тогда их тяжело, однако неожиданно быстро вырвало вверх из воды. Мужчина умело взбирался ногами по борту, держась второй рукой за веревку, и Василисе оставалось только жаться к нему, чтобы снова не сорваться в мертвецки холодную воду. Они оба вывалились на пол, и Василиса без сил, испуганная и, казалось, еле дышащая, не сдвинулась даже — осталась лежать на плече Джека, растерянно прижимающего ее к себе. — Что это было?! — вскрикнул Марк. Он-то и помог им — держал для Джека веревку, но Василиса пропустила его вопрос мимо ушей. Последнее время ей ничего не оставалось, кроме как игнорировать его, ведь не то что разговаривать — видеть его не хотелось. - Марк, угомонись, - осадил его Джек, бросая раздраженный взгляд, и тут же обратил все свое внимание на девушку. - Эй, ты как? Неконтролируемая дрожь сотрясала Василису, но она заметно кивнула на вопрос, в порядке ли она. Видно, Джека не убедило. Он обнял за плечи, спасая ее, мокрую до нитки, от пронизывающего ветра и взволнованных взглядов сбегавшихся пиратов, и понес в кубрик. Она провалилась. Абсолютно невозможно будет сбежать с корабля. Так, чтобы никто не заметил, так, чтобы не сгинуть ненароком в тёмных водах океана, так, чтобы увидеть ЕГО. Как же она скучает... но она не разбита, не разочарована, не опустошена - она найдет еще выход. Еще лучик. Она справится. *** - Капитан, может... - хрипловатый голос на секунду сорвался, но не от неуверенности или страха - от неприятной колкости в горле. О, и представить нельзя, насколько он был уверен, настолько хотел сказать эти слова. - ... все же стоит дать шанс Фэшу? Джек заметил недовольный взгляд Капитана, но совершенно не придал ему значения. Он обязан был сделать это. Обязан помочь Василисе, сказать свои мысли четко и прямо, не увиливая, как всегда делал. - Василисе без него плохо, - он прищурился, видя, как тот же Капитан неспокойно опустил глаза. - Она увядает. Они и правда любят друг друга, уж поверьте, и, я так понимаю, не протянут долго в разлуке. Следующее выражение лица Диамана было уверенным и не терпящим возражений. Злым. - Исключено. Он не должен был нарушать приказ, он предал меня. - По-вашему, он должен был предать свои чувства? Он никого не предавал, а следовал сердцу и долгу. Он любит ее, и я не вижу ничего зазорного в том, что он ее отвоевал. - Нет, Джек. Он не вернется. А Василиса справится, найдет утешение. Я уверен в ней.