На гребнях волн

Василиса все так же удивленно-недоверчиво глянула на девушку, которая в свою очередь заинтересованно ее разглядывала, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок. Она была в скромном платье в пол, однако Василиса заметила, как она мнется на месте. - Ты знаешь, кто я, так ведь? - вполне дружелюбно спросила Василиса, не скрывая, однако, своего недовольства. Девушка быстренько кивнула. - А кто ты? Она словно оживилась еще больше - глаза ее загорелись. О Боже, это на самом деле живой человек, а не тот, как все остальные почитаемые личности - холодный и будто без души. Этим девушка уже располагала к себе. Что дальше? - Захарра, - воспитание взяло, конечно, верх, и она присела слегка в реверансе. - Дочь герцога... Василиса опомнилась и тоже привстала с кровати, ради осторожности опираясь рукой о деревянную спинку. И так же почтительно склонилась. Захарра, как представилась девушка, тепло улыбнулась и кивнула головой. - Лучше присядь, я слышала, тебя ранили, - посоветовала она, складывая нежные руки у живота. - Ты тоже садись, - неожиданно выпалила Василиса, - Спасибо за печенье... Ей почему-то не хотелось, чтобы эта девушка разочаровывала ее, не хотелось, чтобы она уходила, она казалась маленьким лучиком света в этой враждебной тьме, в которую ее затолкнули против воли. Захарра казалась по-настоящему веселым и отзывчивым человеком, и как бы Василиса не пыталась, не смогла разглядеть лживость в ее натуре, что раскрывалась в тихом недолгом разговоре: - Когда его высокопревосходительство, премьер-министр, был у нас в гостях - совсем недавно - рассказал, что в детстве тебя похитили, а сейчас он увидел тебя как пленницу на корабле пиратов, ограбивших его... Василиса не могла не хмуриться. Да, премьер-министр уже рассказал ей придуманную версию ее прошлого, достаточно правдоподобную и подходящую для того, чтобы ее приняли в высшем свете. Ну конечно, если пират, то сразу отброс, не имеет права даже на жизнь. Однако Василиса-то знала, что это совсем не так - она имела дело и с пиратами и разными разбойниками, и с людьми, стоящими во главе государства. И она точно может сказать, что люди везде похожи - везде есть добродушные и приветливые, теплые. И везде есть твари. - Я знаю, что мои слова вряд ли помогут тебе чем-то. Думаю, раз ты прошла через все это, ты сможешь прижиться и здесь, у нас. Будет сложно, но, уверена, сил тебе хватит. "Не хочу" - всплыло в голове в ответ. Словно ребенок... Фэш любил ее порой детскую натуру, но Василиса чувствовала, что с каждым днем она теряет эту дорогую ей черту. Рука скользнула на грудь, потеребила шнурок платья и незаметно сжала овальный медальон матери. Ее сейчас нет. Она отдала жизнь за нее - так расценивала Василиса. И поэтому она должна прожить эту жизнь достойно. Она узнает до конца, как же случилось так, что ее украли из тщательно охраняемого места - особняка премьер-министра. Она абсолютно точно сбежит отсюда туда, где ее настоящее место. Туда, где ее искренне ждут. Для этого нужны сторонники, помощники. И сейчас один из возможных сторонников сидит рядом с ней - и это наилучший вариант из всех. - Ты поможешь мне? - она резко подняла глаза на Захарру. Такое красивое имя, звучное, а глаза - теплые, карие, мечущие яркие искорки. - Конечно, - улыбнулась та. По-настоящему, не притворяясь. И Василиса поняла, что просто использовать ее не сможет, что-то уже подсказывало ей, что она не должна становиться такой, как ее кровный отец - не может пользоваться людьми и их чувствами просто ради достижения своих целей. Она не отрывала взгляда, да и Захарра не отводила глаз. Что-то такое читалось в них, что помогало понять: Захарра тоже нуждается в ком-то, нуждается в поддержке. Ведь каждому это необходимо. *** Василиса чувствовала себя ну очень нехорошо, ощущая плотный корсет, сдавливающий грудь в тугие удушающие тиски. Платье красивое, с этим не поспоришь, но ни жизнь, ни даже Кара с Элизой не готовили ее к тому, что всё будет настолько плохо - горничную, которую премьер-министр временно приставил к Василисе, устроила фигура Василисы, но она решила, что неплохо было бы еще больше утянуть талию. Конечно. А все ради мероприятия, на которое ее собирали. По просьбе премьер-министра она тоже приглашена со своей "семьей" отужинать с Королем. Какое же, черт его дери, для премьер-министра было счастье, что она обучена этикету! Василиса повела носом, чуть вдыхая. Как хорошо, что воздух хотя бы не удушающе жаркий - хоть как-то дышать можно. Она сидела в окружении своих родственников на жестких бархатных диванчиках в приемной короля. Брат стоял за спинами Дейлы и Ниры, которые молча прожигали ее своими противными взглядами. Они тоже были разодеты в красивые платья, намного более роскошные, чем Василисино, да и слава Богу. Ей и этого хватало - уже комом в горле сидит вся эта напускная величественность. - Ты так выглядишь, словно вот-вот согнешься и выпустишь свой завтрак наружу, будь добра, сделай лицо попроще. Ты не должна так выглядеть при его величестве. Василиса хотела проигнорировать едкий выпад сестры, однако не вытерпела: - У тебя такое лицо всегда, учусь, что же? - буркнула безэмоционально, не показывая свою злость. Эта курица еще попляшет у нее. Вот только снимут это поганое платье, да дырка в животе зарастет окончательно. Хотя зачем ждать? Василиса видела, как стало покрываться лицо Дейлы красными пятнами от злости, только не успела ничего она вставить - распахнулась дверь в приемную, и туда вошли сперва Король, а следом премьер-министр. - Приветствую вас, - его величество сдержанно растянул уголки губ в улыбке, принимая руку тут же подскочившей и сделавшей реверанс Ниры. Его губы коснулись чуть ниже её запястья. Затем Дейла. Нортон-младший лишь поклонился. Ее очередь... Нет, она не хочет... Нет-нет! Она еще помнит, еще свежи следы губ Фэша на ее руках - невидимые следы, оставленные его мягкими поцелуями в порыве нежности, когда пальцы сжимали ее талию, бедра. Он касался губами ее плеч, рук, а потом и запястий - когда лежали, уже остывая в темной каюте. Стало нестерпимо жарко, еще жарче. И страшно. Короля не остановило ее изменившееся лицо и ярко выраженное нежелание, и он, подняв мягко ее руку, невесомо коснулся губами. - Добрый вечер, Василиса, - кивнул он, заглядывая в глаза. Девушка смело подняла на него свой взгляд, отбросив пока сладкие воспоминания, и вырвала руку. Вырвала так, что и незаметно, с каким остервенением она желала бы вытереть запястье о подол платья. - Ваше величество, - она присела в реверансе. - Спасибо за Ваше приглашение, это такая честь - присутствовать за Вашим столом на ужине. Ее глаза метали молнии, а она и не замечала. Король оставался непроницаем. - Мои сыновья обещали также посетить нас, хотели посмотреть на нового члена семьи его высокопревосходительства. - И правда, великая честь. "Вот дьявол," - подумала Василиса. Снова люди, которые обязаны будут целовать ее руку, ну что же за идиотское правило этикета. Как же она его ненавидит... А вот Дейла оживилась после слов Короля о сыновьях, что не укрылось от Василисы. Это обстоятельство не стало неожиданным - наверняка, сестра имеет целую толпу поклонников, да и у самой есть предмет воздыхания. Наверно, это и есть один из сыновей короля. Ее серо-зеленые тусклые глаза загорелись, и она, смущенно опустив их, бегло поправила прическу. Василиса же гордо вскинула свою рыжую копну волос, к которой горничной даже не дала прикоснуться. И тут Василиса увидела в дверях, как к ним широким шагом идут два молодых человека. Высоких, красивых, как на подбор, но, конечно, с Фэшем им не сравниться. Василиса поджала губы, окидывая их грустным взглядом. Темные волосы у обоих, светлые глаза, в чертах лиц видно братское сходство. Точно сыновья своего отца, ну очень похожи. И в движениях их было столько царских замашек, столько манер, что становилось чуть ли не тошно. Ей они не то чтобы не понравились... она просто хотела убежать как можно дальше отсюда, чтобы не видеть всех этих чужих, незнакомых, злых людей, которым она нужна была только ради достижения каких-то своих целей. Грубить им всем в открытую было бы просто глупо - в высших кругах это все добром не обернется в итоге. Поэтому почти все приходилось сносить молча, и даже соглашаться, потакать. Однако всем нутром своим она яро противилась их воле, а наружу выходило только притворство. И это невероятно раздражало - то, что она не может выговорить всю правду в лицо. Мужчины... нет, юноши - ну не могла Василиса назвать их мужчинами - остановились, зайдя в приемную. - Здравствуйте, - поклонился один в сторону премьер-министра, второй так же. - Здравствуй, отец. - Оливер, Том, я смотрю, вы все же подоспели вовремя, - оба улыбнулись, по очереди здороваясь с дамами. Очередь пока не дошла до Василисы, чему она была рада, но ее время неумолимо приближалось... - Что ж, тогда спешу представить вас этой юной леди. Нортон, разрешите... Премьер-министр, кивнув, неожиданно взял Василису за локоть, подняв ее руку. Девушка аж содрогнулась - настолько неприятно это было -, и живот резко сдавил корсет. А потом беззвучно скрипнул, будто извиняясь. Она дернулась, когда Король представил: "Василиса Огнева". И ее рука перешла в ладонь одного из братьев. Он, как и все множество ее новых знакомых, заглянул в лицо, проницательно так пробежался глазами. - Томас, второй принц, - улыбка в точности, как у отца. Совершенно неживая. Перед глазами всплыло лицо Фэша, ее любимого Фэша, нежного, живого и радостного, родного. Его ямочки, когда он так ярко улыбался, искрящиеся чувствами глаза... Сердце зашлось болезненным галопом. Что же такое... Дышать глубоко... стало трудно. Девушка через боль, перебарывая свое нежелание, вновь сделала реверанс. И он так же быстро, как и отец, поцеловал ее руку. Подошел второй, а ей хотелось хотя бы глаза закрыть, чтобы не видеть. - Я Оливер, - он улыбнулся чуть живее, но оттого не более открыто, что было еще более отталкивающе для Василисы. И снова реверанс, снова поцелуй. Противный, будто скользкий. Он задержался губами на коже, а потом поднял глаза на нее. Не так похож на отца, старший сынок. Но раздражает больше. Его движения были еще более наполнены изяществом - не грубой мужественностью, мягкостью, лживостью. - Конечно, я бы больше желал, чтобы младший сын пригляделся к тебе. Но я не могу сказать ничего против старшему. Он выразил большое желание узнать тебя ближе и, вероятнее всего, попросить твоей руки. Верно, Оливер? Юноша обернулся на отца с той промозглой, сырой улыбкой, потом снова к Василисе. Сердце совсем взвилось. - Да, Ваше величество. Меня очень заинтересовала эта девушка, когда я только услышал о ней. И сейчас мой интерес подкрепился. Вы так красивы, - на этот раз улыбка была завлекающая, обворожительная... выбить бы ему эти белые зубы. - И я совсем не понимаю, почему вы должны быть против нашего союза, Ваше величество, Ваше высокопревосходительство... Корсет мешал вздохнуть, грудь сдавило, Василиса отступила назад и покачнулась. *** Джек в растерянности обернулся назад. Где Василиса? Где она? Вот только миг назад он видел ее, прижатую каким-то пиратом к борту. Не просто пиратом - их капитаном, насколько он понял. А сейчас... их обоих не было видно. Куда пропали? В пылу сражения повалились за борт? Василиса, Боже, ну почему она так неосторожна. Словно дитя... совсем не бережет себя. И тут он увидел, как к тому месту, где только что была Василиса со своим противником, спешат несколько воинов с присоединившегося к ним неожиданно нового, незнакомого корабля. Краем глаза он ухватил, как они подняли с палубы этого капитана, полумертвого, с отрубленной рукой и ногой. Неужто... неужто это Василиса его так? Вот это, черт подери, девочка, вот это да. И когда люди беспощадно выбросили его тело за борт, он увидел, как и бессознательную Василису они взяли в свои грязные руки. Нет! Дьявол! Лютый Дьявол! Что с ней? Что они сделают?! Он в отчаянии отбил атаку нового соперника, моментально перерезал ему горло. Не заметил кровавых брызг, летевших на него - метнулся к ней. К Василисе. Обязан помочь, не может оставить ее. Должен спасти. Путь ему преградил новый враг, но Джек и с ним быстро расправился, пихнув рукояткой в бок, а потом вырубив ударом ноги по виску уже валявшегося на палубе мужика. А Василису уже достаточно бережно перенесли на тот самый незнакомый корабль. Он бежал изо всех сил... только не успел. Когда корабль начал движение, он уже был готов перемахнуть через высокий борт к ним. Тогда один, похожий на стражника, неумело, но торопливо стукнул его древком копья по лицу. В голове затрещало, и мужчина упал на спину. Как бы не хотел он подняться, не мог. В глазах мутнело с каждой секундой, в ушах стоял звон. А небо хмурое... будто готово ругать за то, что не уберег Василису, позволил увести. Джек видел только его недовольство, пролившееся ледяным дождем на всех них, на него.