На гребнях волн

Широкая куртка надежно скрывала рукоять револьвера за пазухой, немного заострившееся во время пребывания на суше лицо почти не поднималось - чтобы не привлекать внимания, Фэш не озирался, двигался, смотря только на дорогу. По рассказу Капитана и совету какого-то слишком уверенного в себе жителя столицы он знал только примерно, куда идти. Однако даже при любом самом неудачном стечении обстоятельств не отступил бы. Он вернет Василису - любимую, родную. Вернет самое дорогое, что есть у него, бесценное. Он знал - она ждет. Ждет его, ждет своих друзей, чувствует, что они обязательно вызволят ее оттуда, где она быть не хочет. Знает это. И Фэш уж не подведет. Не подведет вновь - один раз он уже не смог уберечь их счастье, но ему дали второй шанс. Не упустит. Небольшое, неприметное здание, весь вид которого кричал, что его-то он и искал, заставило его усмехнуться. Все идет гладко. Оставалось надеяться уже на третьи лица - помощь со стороны будет очень полезной. Но если все пойдет крахом, Фэш был уверен - он самолично узнает, где находится Василиса, придет туда и любой ценой заберет. И черта с два кто-то его остановит. Он зашел внутрь совсем тихо, без скрипа двери и половиц, без стука подошв о пол. Подошел к столу у дальней стены и там застыл, глядя исподлобья на даму в возрасте, рассевшуюся перед ним. Свет шел из небольшого окна, что выходило на одну улицу с входной дверью. - Здравствуйте, - она только глаза подняла. - Вам письмо передать? - Да, только небольшая записка, - вежливо, но хмуро откликнулся мужчина на вполне любезный вопрос. Он вытащил из-за полы куртки маленький конверт, запечатанный темно-красным сургучом, и положил на столик перед женщиной. Ее неестественно накрученные кольца светлых волос всколыхнулись, когда она взяла его в руки и повертела перед лицом. Фэш тем временем положил на стол еще и пару монет. - Кто адресат? - с подозрением спросила женщина. А у Фэша перед глазами стоял образ улыбающейся Василисы, его маленькой Василисы. Пальцы невольно сжались в кулак. Красивые, немного спутанные, ярко-рыжие кудряшки лежали на плечиках, глаза были грустные-грустные, ожидающие. Он сглотнул, увидев перекосившееся в страхе лицо женщины, зажмурился на секунду и улыбнулся. - Да-да, точно, - вынул сложенный вдвое листок бумаги. - Тут все написано. Доставьте, пожалуйста, как можно скорее. Не желая больше слушать глупых вопросов, ответы на которые никак бы не помогли делу, Фэш стремительно вышел, доброжелательно кивнув женщине. *** Василиса сидела за большим прямоугольным столом и, даже не думая что-то есть, смотрела просто в никуда. Казалось, будто ее сейчас вырвет прямо в тарелку, настолько было противно и плохо. Она чуть не грохнулась перед всеми этими людьми в обморок, когда поняла, что может случиться самое худшее - отец взаправду хочет выдать ее замуж. Да еще за кого - за этого противного сына Короля. Оливер... одно его имя вызывало терпкий рвотный позыв и боль в груди. Тогда отец не дал ей упасть, но всё равно все заметили, как стремительно изменился ее настрой. - Ох, ну что же ты, - улыбнулся Оливер... о, Боже, ужас какой. - Мы узнаем друг друга поближе, быстро привыкнешь ко мне, - он тепло улыбнулся, однако в этой улыбке было столько лживости и фальши, что Василису чуть еще больше не подкосило. - Со мной будешь в безопасности. Он сказал что-то еще про счастье и любовь, но какого черта она должна слушать то, что говорит этот индюк?! Ей хотелось плюнуть ему в лицо за его фальшивую натуру и крикнуть, что она может быть счастлива и в безопасности только с одним человеком... А сейчас она сидела за столом и была словно в другом мире. Старалась отгородиться от всех этих людей, желающих лишь использовать ее, словно половую тряпку, не имеющую чувств, эмоций, собственного мнения. Отец привел ее в чувство одним только грозным взглядом, обещающим будто: "Тебя ждет очень серьезный разговор". Тянуть больше нельзя. Необходимо собираться с силами и уносить ноги. После разговора с премьер-министром она точно будет уверена, что он не придет вскоре. Поэтому у нее будет время что-то сделать с охранником, и день, и ночь дежурившим у ее двери, и попытаться сбежать. Как же она устала, устала бежать, устала избегать людей. Она лишь хочет как можно скорее вернуться на корабль, напрямую попросить встречи с необходимым, словно воздух, Фэшем и быть спокойной. Хотя разве можно быть спокойной, являясь пираткой, да еще в то же время и родной дочерью второго человека в государстве... А после ужина, который она полностью просидела в опустошающей прострации, Оливер снова припал своими мерзкими губами к ее руке, и тогда премьер-министру пришлось под руку уводить ее оттуда, разозленно что-то бормоча. Семье он сказал уже направляться в корпус замка, где располагались их покои. - Ты не можешь отказываться от этой помолвки, - Нортон явно хотел поставить точку, только вот Василиса была вся и полностью против. Она немного пришла в себя и была готова отстаивать свою свободу. - Еще как могу! Я не буду делать этого, не буду слушаться вас и не буду ни за кого выходить, - голос ее звучал твердо, сильно, не истерично, и никаких усилий она не прикладывала, все шло естественно, от сердца, от чистой души. - Не можешь, - вновь отрезал премьер-министр, и ее кулачки сжались от бессилия. Да как он-то может?! - Ты не можешь отказываться от предложения сына его величества, если оно поступит. Благодари Бога, что он еще не просил твоей руки, а решил сперва ради тебя узнать друг друга. Я не знаю, какой ему интерес до тебя, но ваш союз крайне выгоден всем. - Вы уже забыли, что я пиратка? - использовала Василиса свой первый аргумент, понимая, что просто просьбами и красивыми глазами она не переубедит никого. Его взгляд изменился - стал жестоким и злым. Он стремительно шагнул к ней, но девушка не шевельнулась даже когда он остановился прямо над ней, пуская в лицо пламенным дыханием. - Если заикнешься об этом еще хоть раз, не важно, как - только при мне, при ком-то еще, при его высочестве - запру в тюрьме. И никто никогда не вспомнит о маленькой девочке, которую вернули спустя восемнадцать лет... - Мне такого и не надо, мне надо, чтобы меня оставили в покое, я не хочу здесь находиться! - Но будешь, ты никуда не денешься. Да никто и не воспримет твои слова всерьёз, - он отступил, словно осознав, что таким образом не запугает ее. Василиса аж покраснела от злости. Спокойно, тихо, нельзя совершать необдуманных поступков и бросаться словами наобум. Все может обернуться против нее же спустя лишь секунду. - Как вы смеете говорить мне такие вещи, так поступать со мной, рушить мою судьбу, после того, как допустили мое похищение? - мертвым от отчаяния голосом выдавила девушка, не опуская пронзающего взгляда с отца. - Как вы вообще могли жить восемнадцать лет, зная, что ваша родная дочь находится непонятно где, никто о ней ничего не знает. Вы ведь даже не пытались найти меня... - она захлебнулась в словах, не зная, как задеть его еще больше. Ей и правда было немного обидно - неужели она не нужна была родному отцу? - Как вы допустили это?! - не выдержала и повторила уже громче. И тут, кажется, терпение премьер-министра иссякло, и он сам как на духу начал рассказывать: - Я не допускал ничего! Я сам все подстроил, - выпалил он, и Василиса распахнула глаза в полнейшем шоке, дыхание сбилось. Премьер-министр даже не замолчал после такого ошеломляющего признания, видимо, ему было все равно на чувства дочери относительно всей этой истории. Как и думала Василиса. - Мне просто нужно было убрать твою мать. Хоть как-то заставить ее молчать, когда она узнала то, что не должна была, и готова была открыть это всем. Я хотел, чтобы она разбилась, сломалась после того, как ее ребенка похитили, и это случилось. Одного я не хотел - чтобы ты уходила из моей жизни, хотел только на время отдалить тебя от нас. Пока твоя мать не предпримет что-то. Все оказалось намного проще - она просто умерла после тяжелых родов, после такого ужасного горя. Но и для меня это имело нехорошие последствия: похитители были простыми наемниками, и должны были вернуть тебя через некоторое время, но эти олухи просто потеряли тебя и даже сами не знали где. А я хотел, чтобы ты росла рядом со мной, ведь ты не несла никакой угрозы... - Вы позволили моей матери умереть только потому, что она знала что-то о ваших темных делах? Так?! - министр хмыкнул, складывая руки на груди, теперь Василиса подскочила к нему и прорычала в лицо - Вы и восемнадцать лет назад не думали ни о ком, кроме себя. Вам плевать на чужие жизни. Как на жизнь вашей жены, мою жизнь. Как, вы считали, я жила бы без матери? Вас не волновало, что вы вверяете своего новорожденного ребенка в руки наемников? - Нет, - спокойно, с каменным лицом сказал Нортон. Словно не было всех этих ужасающих признаний, словно не стояла перед ним его дочь, которую он еще в младенчестве потерял, подвергнув такой опасности. Но и ей сейчас было наплевать. Она обрела гораздо лучшую жизнь вдали от этого подонка. И как язык еще не отсох от того, что она до сих пор зовет его "вы"? Она не могла одного простить - его отношения к ее матери. - Ты права, мне была не важна жизнь твоей матери, да и ты спокойно прожила без неё. Я не знаю, как ты жила, как связалась с пиратами, но теперь ты снова здесь. И будешь делать то, что хочу я, что планировал я для тебя, еще когда ты только родилась, - Василиса беспомощно хватанула ртом воздух, намереваясь в который раз возразить, но он опередил ее - И первое, что ты сделаешь - закроешь свой рот и не посмеешь мне больше перечить. Расскажешь это кому-то, тебе не поверят, - повторил он ту самую фразу, что звучала еще в начале разговора. - Завтра утром ты идешь на прогулку с его высочеством, о которой он спрашивал меня сегодня за ужином и на которую я дал беспрекословное согласие. А потом встретишься с леди Захаррой, которая также просила о вашем общении. Жестко поставил точку. Бессердечный тиран. Однако у неё еще было, что сказать. Ему в спину она горячо призналась: - Я не могу стать его женой, потому что я уже была с другим мужчиной. И люблю я другого. Премьер-министр смерил ее уничтожающим взглядом. - Скажу ему, что тебя изнасиловали пираты. Надеюсь, это было так, а не ты по доброй воле отдалась одному из них, - последние ее слова он пропустил мимо ушей. Сердце болезненно сжалось, и девушка прикусила губу, чувствуя привкус крови во рту. Нортон надавил на больное, сам не зная того - вспоминать то было ужасно. Невыразимо ужасно. Наконец вышел за дверь, а Василиса упала в кресло и спрятала покрасневшее лицо в ладонях. Только сейчас она поняла, как ненавидит его. Ненавидит всем сердцем. Василиса достала медальон из-под платья и прижала к щеке, потом к сердцу. Она будет сильной, да. Она справится. Отомстить она не сможет, но сможет не повторить ошибку матери - не останется с ним. *** Василиса кричала и брыкалась, вырываясь из железной хватки охранника. Мужчина сдавил ее в тиски обеими руками, сковывая движения, полностью обездвиживая. - Пусти меня, живо пусти! Не трожь, скотина! - взвизгнула она, когда он все же взвалил ее на руки, полностью поборов, и еле внес в комнату, подавляя все ее попытки освободиться. Он уже успел позвать кого-то, чтобы министру доложили о том, что случилось. - Пусти! - прорычала она и впилась зубами в руку охранника со всей злостью. Он заорал и в ту же секунду скинул ее в кресло. Василиса только порадовалась шансу улизнуть от него. Однако в следующую секунду она увидела, что на нее направлен пистолет. И тогда пришлось застыть. Нет, она не будет рисковать, она была так близка, она не отступит... Ждать "отца" долго не пришлось, прибежал он очень быстро. Но первое, что сделал - кинул грозный взгляд на охранника и пистолет. - Не волнуйтесь, ваше высокопревосходительство, мне даже не пришлось взводить курок. Василиса сжала пальцами жесткую обивку кресла. Ее растрепавшиеся волосы лезли в лицо, подол ночной рубашки порвался от столь ярого сопротивления охраннику. Премьер-министр же выглядел тоже не лучшим образом: заспанный, с мешками под глазами, поднятый посреди ночи в тонком халате поверх пижамных атласных брюк. Ради этой всей продажной роскоши он довел ее мать до смерти - от этой мысли хотелось вцепиться ему в глотку. И ее сжирала суровая реальность, что это сделает ситуацию еще хуже, и тогда она никогда не вернется к своей НАСТОЯЩЕЙ семье. - Она сначала ударила меня и дезориентировала, а потом почти придушила подушкой, но, пока пыталась бежать, я оправился и поймал её, - сбивчиво протараторил охранник, пытаясь доложить о случившемся как можно подробней. - Я понял, хвалю, - бросил он ему, гордому и довольному своей работой. - Уйди, дай мне поговорить с ней. Когда дверь закрылась, Василиса хотела подняться, но министр резко повернулся к ней: - Сиди! - приказал будто. - Думала, сможешь так легко сбежать? Нападаешь на охранников? Я ожидал, что ты будешь сообразительней и не станешь предпринимать такие глупые попытки. Умней всего с твоей стороны вообще не пытаться сбежать. Василиса гордо вскинула голову, откидывая рыжие локоны назад. - Я испробую все возможные способы, пока не найду тот, что поможет мне больше никогда вас не видеть.