На гребнях волн

Пришлось встать очень рано, задолго до рассвета, чтобы, как и предлагал премьер-министр, приехать в их фамильный особняк к завтраку. А на завтраке будет Василиса. С того происшествия Оливер видел её всего один раз, и то лишь мельком. И внутри зарождалось какое-то нежное, тянущее чувство. Он заскучал по ней. И это так нравилось... Совсем скоро они увидятся, и ему будет хорошо. Девушка, уже почти его невеста, начинает потихоньку привыкать, теперь намного лучше относится к нему. Её спокойные взгляды греют душу. Она занимала все его мысли, и юноша совсем небольшое значение придавал дороге. Поэтому карета остановилась неожиданно скоро, и он, уставший, но радостный, почти выскочил на улицу. Вдохнул свежий холодный воздух и вдруг увидел в окне первого этажа копну ярко-рыжих волос и маленький милый носик, глубокие синие глаза и веснушчатые щеки. Василиса с грустной улыбкой смотрела на него, потом резко обернулась, однако он успел увидеть, как неуловимо на её лице появилась гримаса ненависти. Надо спешить, чтобы никто там ничего не натворил. Он успокоит Василису и затянет в отстраненную беседу его высокопревосходительство, пока они не убили друг друга взглядами. Он быстро отдал приказ своему лакею доставить вещи в предоставленные ему покои и поспешил внутрь. Там царила суматоха - в огромном зале при входе туда-сюда сновала прислуга, что-то громко вещала экономка, дворецкий пристально наблюдал за работой слуг. Скинув теплую накидку с плеч, он впихнул её какой-то горничной и поспешил к премьер-министру и Василисе, что стояли в стороне - в дверях на другом конце зала. Пока юноша шёл, лавируя между суетящимися слугами, разглядывал Василису. Да. Он ощущал сейчас именно то, чего ждал, чего так хотел. Становилось невероятно хорошо, когда он приближался к ней с каждым шагом, а она смотрела на него так тепло. Ждала, значит. Конечно, ждала. Не услышал, поздоровался ли с ним премьер-министр, он остановился совсем близко к его дочери и трепетно взял её ладонь. Прижался губами. И весь настрой мигом спал, когда он увидел, как девушка слегка скривилась и охотно забрала свою руку. Оливер будто очнулся. Она совершенно не желает с ним никакой близости. Не дает трогать, целовать руку, а об объятиях или мягких поцелуях в щеку не могло идти и речи. Максимум - поддержка под локоть. Мигом помрачнев, повернулся и поприветствовал его высокопревосходительство. Краем глаза юноша заметил, как Василиса с перекошенным настоящей злостью лицом вытерла руку о подол платья. Сжал зубы. Ничего, скоро всё изменится. За завтраком он поздоровался и с остальной семьей: женой премьер-министра, старшим сыном и второй дочерью, с которой он был знаком давно. Они постоянно встречались на ужинах и балах, устраиваемых различными знатными семьями, и много времени проводили вместе. Мило беседовали. Ничем его не привлекала эта Дейла. Обычная разукрашенная девица в тяжелом платье. Оливер не сказал бы, что она глупая или что с ней скучно. Только вот он постоянно с ней смеялся. Девушка смущенно краснела, ловя его взгляд, рассказывала ему веселые истории и какие-то скромные шутки. Больше ничего он от неё не слышал. Василиса сидела за столом рядом с сестрой, напротив Оливера, и он мог отчетливо видеть различия, сравнивать их прямо сейчас, но не имел никакого желания. И так уже всё знал. Вместо этого он открыто рассматривал Василису, что недовольно щурилась, только замечая его взгляд. И что с ней сегодня? Она ещё более закрытая, хотя его приезду она явно была рада. Более сердитая, злая. Случилось что? Видеть её реакцию на то, какой разговор начал премьер-министр, было почти больно. Она раньше вела себя намного сдержанней. Хорошо ещё, что предметом её негодования был её отец, а не сам Оливер. - Василиса, я ещё не сказал тебе. Сегодня вечером мы устраиваем бал. Как я уже говорил, будет много знатных гостей. Поэтому будь добра, слушайся во всем своих горничных. Они приведут тебя в порядок. Сверкнула глазами на отца и звонко положила вилку на тарелку. Её бледные тонкие пальцы сжались в кулак. Девушка не обращала никакого внимания на пренебрежительные взгляды сестры, только глаза её сверкали гневом на отца. Она быстро вдохнула и выдохнула, тихо сказала, что наелась, хотя на её тарелке и блюдцах осталось больше половины от каждого из поданных блюд. Однако её это не смущало, она положила белый платок на стол, встала и ровной походкой покинула зал. Оливер раздраженно вздохнул. Он всё понимает, но она же обещала нормально есть! И почему её так разозлила новость о бале? Надо скорее поговорить с ней. Он вышел следом - только допил своё какао и поблагодарил за завтрак. По дороге расспросил горничных в зале, где находится комната их госпожи. Женщины и девушки краснели, мялись, но в итоге кто-то всё же рассказал ему, куда идти. Взбежав по ступенькам, он быстро отыскал её комнату. У дверей стояли двое охранников, которых он отобрал лично. Приветственно кивнув им, постучал в дверь. Василиса выглянула почти сразу. - Что? - тихо спросила она, не опуская горящего взгляда. - Хочу поговорить, - кратко объяснил Оливер. Девушка вздохнула снова больше рассерженно, чем грустно, но всё-таки вышла из комнаты и прошла с ним в небольшой холл с двумя длинными диванами вдоль стен. Встала у окна, к нему спиной, вглядываясь куда-то вдаль, пытаясь что-то увидеть сквозь ещё пока густые кроны деревьев в саду. Юношу это раздражало всё больше. - Василиса, что с тобой? - он коснулся её плеча и попытался бережно повернуть к себе. Но с девушкой и правда творилось что-то не то. Она вывернулась, как только почувствовала его прикосновение. - Что со мной? - она сжала обе ручки в кулаки. - Со мной?! Это я виновата? Вы все никогда не пробовали смотреть на себя? Какой, к черту, бал! Её будто прорвало. Она не останавливалась, кричала. А Оливер и сам злился всё больше. - От меня ты чего хочешь? В чём виноват я? - рявкнул он. Василиса ничуть не испугалась этого. - Ничего от тебя я не хочу! Мне ничего не надо. Надоело, что все пытаются меня к чему-то принудить, все хотят управлять мной. Я человек. Я не привыкла к такому. Мне всё это осточертело! Когда привезли сюда, у меня разом отняли всё. Я не хочу, чтобы ты меня трогал, не хочу идти ни на какой бал, не хочу слушать этого... премьер-министра. Не хочу! Я не пойду за тебя замуж, ты больше не притронешься ко мне, и отца своего я слушать не буду. Оливера прошибло насквозь от этих слов. Не пойдет замуж? Ему казалось, что отношения между ними налаживаются... Видимо, нет, он ошибся. В следующий раз он такого не допустит. А сейчас не отступит. Это жестоко ударило по его чувствам и уверенности в своих действиях, что он просто-напросто взбесился. - О-о, еще как пойдешь. Скоро отец уже поставит тебя перед фактом. Ты не можешь отказаться... - Я откажусь! - взвилась упрямая девчонка. Ему это нравилось, но сейчас злость правила им, и было совсем не до её бойкого нрава. - Нет, - словно отрезал юноша, - Я думал, ты меня понимаешь, не будешь больше так вести себя. Но ты делаешь ещё хуже. Я не хотел заставлять тебя, но ты сама выбрала - привыкать тебе придется уже после женитьбы. И больше не смей заикаться об этом. - А ты не смей мне приказывать! Мне это надоело. Кто ты, чтобы заставлять меня? - взвизгнула девушка, отпрянув. - Я буду твоим мужем. И сейчас я догадываюсь, почему ты не хочешь этого. Потому что там, где ты жила раньше, тебя кто-то ждет, - он горько хмыкнул. - Извини уж. Можешь кинуть ему весточку, не дождётся. Будто дыша злостью, он развернулся и стремительным шагом пошел прочь. Сзади послышались тихие быстрые шажочки и хлопнула дверь. Это ужасно. Оливер сам все испортил, хотя мог спокойно решить все вопросы и проблемы. Однако он решил разругаться с ней, накричать и надавить. Бедная девочка. Но она это заслужила. И неуловимая обида сквозила в каждом слове, что он говорил. Сложно было принять то, что все её ужимки и отстранённое поведение было потому, что кто-то у неё есть. Он должен сделать так, чтобы она забыла его. Должен помириться с ней, а она - принести свои извинения, потому что поведение её недопустимо. Но не страшно, скоро всему научится и всё осознает. Он поможет. *** Василиса с грохотом закрыла дверь и без сил упала на кровать. Как же её всё это достало! Это невозможно! Сегодня абсолютно все настроены против неё. От неё хотят очень многого и в упор не желают понимать, что она не хочет НИЧЕГО. Когда и Оливер начал нести такую же чушь, она взорвалась. Если раньше ей было плохо от грусти, то сейчас её распирала злость на всё вокруг. И останавливаться она не собиралась. Девушка села на постель, сжимая голову в руках, пытаясь унять жар внутри, но прекратила попытки, когда в комнату забежали горничные. Они носились туда-сюда, что-то бормотали, подняли Василису, и тут она окончательно вышла из себя. - Прекратите НЕМЕДЛЕННО! - Она оттолкнула руки женщин и стремительно отскочила. Служанки ошарашенно уставились на нее. - Можете уходить. Я не пойду на бал. Ее голос стал тихим, но в нём прослеживалась еле сдерживаемая злоба. - Но, миледи, - начала одна из них, и Василиса направила тяжелый взгляд прямо на неё, - Его высокопревосходительство, ваш отец сказал... - А я сказала, что не пойду! Уходите. ВОН! - закричала она, отходя дальше и указывая на дверь. Горничные испуганно попятились, их глаза были в изумлении и страхе распахнуты. - И не возвращайтесь, повторять не буду. Они убежали, и девушка в бешенстве схватилась за темный полог кровати и изо всех сил дернула вниз. Раздался жалобный хруст ткани, на какой-то миг Василисе показалось, будто это рвутся так безжалостно её нервы. Кусок ткани опал к ее ногам, растекаясь будто кровавой лужей. В памяти всплывали моменты, когда такая же бордовая кровь текла из ран Фэша, оставленных рукой Капитана. Она упала на колени, сжимая в пальцах отвратительно кровавую ткань. На что она надеется? На то, что Капитан простит сына? Вернет его в команду? И тогда они все придут за ней?.. Бред, но это так. В груди теплилось предчувствие, что так и будет. Они же настоящая семья, одно целое. Не то что эти совершенно чужие ей люди: бесчувственная мачеха, высокомерный брат, злая сестра и холодный расчетливый отец. Они ей никто, и она докажет это. Она подорвалась на ноги и подбежала к окну, выглянула наружу. Было светло, но совсем скоро, она знала, солнце начнет опускаться и закатываться за горизонт. И тогда она сможет убежать. Сейчас у комнаты стоит лишь один охранник, а дверь можно запереть на ключ. Она уже стащила его с пояса невнимательной суетливой экономки. Осталась самая малость - дождаться ночи. Вечером она не станет ждать, если её друзья уже в пути, она встретит их уже далеко от этого места. Единственная проблема - дом явно охранялся кем-то кроме пары королевских стражей. Она в любом случае уйдет от них. Взгляд снова упал вниз - на решётку с плющом. Спуститься будет легче лёгкого. Внезапно дверь открылась, и девушка поняла - в покое её не оставят. Она оглянулась и столкнулась с пылающими взглядами отца и Оливера. - Ты что вытворяешь? - прошипел первый, стремительно приближаясь. Василиса гордо вскинула голову, взмахнув волосами. Его высокопревосходительству явно не нравился её настрой, и он вцепился в её прядь и потянул на себя. Василиса чуть не ахнула от неожиданности и понимания его безжалостности. Так вот оно что. Ему наплевать совершенно, он даже готов поднять руку на неё. Она зашипела от боли и вонзилась ногтями в его запястье. - Это ты что делаешь? Отпусти меня, - прошептала она ему в лицо, и Оливер, кажется, не расслышал. Выражение лица юноши сменилось на растерянное после того, как премьер-министр схватил дочь за волосы. - Прекрати эти выступления, ты пойдешь на бал в любом случае. И не пугай больше горничных! Совсем расхрабрилась, я вижу. Сделав шаг к ним, принц в примирительном жесте коснулся рукой плеча премьер-министра. - Ваше высокопревосходительство, я думаю, Василиса поймет и спокойный тон. Я прав? - он решительнее глянул на девушку, та скривила лицо, ещё помня его жестокие слова и то, как он уверил её, что её соглашение на помолвку больше и не требуется. Отец медленно выпустил из пальцев её рыжий локон, и она резким движением откинула его на спину. - Не смейте трогать меня, - она еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. - Я прав, Василиса? - напряженно повторил Оливер. Девушка смерила его презрительным взглядом. - Возможно. Но я не буду надевать те отвратительные платья, которые мне предлагают. Уж лучше идти в брюках, чем в ЭТОМ. - Покажите, - сдался премьер-министр, в бешенстве отворачиваясь от дочери на пятках, - Можешь идти, Оливер. Я сам с ней справлюсь. Василисе не очень хотелось, чтобы единственный человек в здравом рассудке оставлял её наедине с отцом, но она даже не посмотрела больше в его сторону. Юноше пришлось согласно кивнуть и выйти. Горничные принесли какое-то яркое платье, такое, как и предполагала Василиса. Она упрямо мотнула головой, вызывающе взирая на отца. Тот уже почти локти кусал от бешенства. - Принесите другое. Выберите из гардероба Лиссы. Это и правда ужасно. И тоже ушел. *** С горничными Василиса спорила еще долго. Конечно, неожиданным было то, что ей разрешили надеть платье матери, и в глубине души она даже была этому счастлива. Но, видимо, служанки не восприняли слова своего господина всерьёз. Только вот Василиса не намерена была терпеть их глупую настойчивость и снова прикрикнула, чтобы следовали приказу её отца. И тогда наконец ей принесли то, чего она хотела. Чем осталась довольна и чего даже не могла ожидать. Это платье наверняка было самым красивым из одежды её матери. Темно-синее, большое, но очень элегантное. Василисе пришлось всё же согласится на помощь, потому что сама она бы его не смогла надеть. А идти в брюках или простеньком домашнем платье ей бы ни за что не дали. Пышные многослойные юбки красиво светились в приглушенном свете, блики бледно переливались. Атлас приятно похолодил ладони, когда Василиса бережно провела по подолу, трепетно представляя женщину на портрете из своего медальона в этом платье. Да, её мать была очень красивой, и она погибла из-за того, кто никогда не ценил ни её, ни её дочь. Девушка немного успокоилась, уже не повышала голос. Она просто не обращала на горничных внимания. Однако, когда в глазах потемнело и сперло дыхание, Василиса в шоке схватилась руками за столешницу. Девушка сзади с неистовой силой затянула ленты на корсете, да так, что Василиса не могла и вздохнуть. По спине шарили тонкие руки, ловко завязывая ленты, и она никак не могла прийти в себя. - Что... ослабьте корсет, я не могу дышать, - хмуро попросила она, когда ей всё-таки удалось сделать неглубокий вдох. - Не можем, миледи, это необходимо. Вам придется привыкать. Василиса не могла даже спорить с ними. Когда её подвели к зеркалу, поддерживая под руку, она удивленно осмотрела себя. Казалось, платье невероятно шло ей, благородный синий цвет подчеркивал её бледность и выделял яркие глаза и чуть покрасневшие щеки. Губы полыхали от многочисленных укусов - Василиса не щадила их, чувствуя, что корсет сдавливал тело, как никогда раньше. Чуть выше груди плотный атлас, покрытый искусной вышивкой, заканчивался, и кожу оплетало тончайшее тёмное кружево. Такие же кружевные рукава выгодно подчёркивали тонкость рук. Девушка вздохнула. Так захотелось показаться Фэшу, но вряд ли он когда-то увидит её такой. Это сделали для гостей, а не для неё и того, кого она любит. Ничего. Самое главное - то, что они с Фэшем скоро встретятся. После бала она запрёт дверь и выберется отсюда. Рыжие волосы струились по спине, прикрывая шею. Василиса отвернулась. Скорее бы. - Миледи, пора выходить к гостям, - тихо проговорила одна из горничных. - Хорошо, спасибо, - выдохнула Василиса и нетвердой походкой направилась к двери. Ноги чуть подрагивали и она неуловимо пошатывалась из-за того, что дышать было трудно. Она медленно, шаг за шагом, ступенька за ступенькой, спускалась по изогнутой мраморной лестнице. Ей открывалась целая толпа народу: разодетые мужчины и женщины, молодые пары и пожилые. Взгляд её наткнулся на знакомое лицо. Захарра в светло-жёлтом платье стояла в компании двух мужчин - видимо, отца и брата - с бокалом красного вина в руке. Девушка заметила её ещё раньше и сейчас приветливо помахала ладошкой. Василиса радостно улыбнулась подруге и кивнула. Спустившись до самого конца, она растерянно вгляделась в толпу и ловила на себе всё новые удивленные и насмешливые взгляды. Совершенно разные - почти все сейчас сверлили её взглядами, и становилось до жути неудобно. Тысяча чертей! Оливер тут как тут. Он тоже был в парадном камзоле с вышивкой золотыми нитями и сверкал счастливыми глазами. С явно натянутой улыбкой предложил ей руку. - Василиса, ты так красива, - тихо произнес он, загоняя её в краску. От злости. В сердце ревниво укололо. Она помнила, Фэш говорил так же. Девушка пренебрежительно проигнорировала его жест, шагнула мимо. Однако спустя секунду почувствовала его руку, скользнувшую вокруг её. Он взял под локоть. - Отпусти, - прошептала она, не поднимая на него взгляда. - И не подумаю. Ты скоро будешь моей, привыкай. - Оливер, отпусти меня, - уже взволнованно попросила она. Сосало где-то под ложечкой в страшном предчувствии. Он провёл её вперёд, ближе к центру зала. Всё сверкало, светились зажженные в канделябрах свечи, роскошная люстра отбрасывала множество светящихся пятнышек. Отполированные колонны устремлялись наверх, в глазах рябило от яркости света и такого количества людей. Они остановились совсем близко к Дейле, которая... Василиса удивлённо приподняла бровь, даже на секунду забывая, что хотела вырваться из рук Оливера. Дейла, её сестра, стояла под руку с Томасом - вторым принцем, братом Оливера. Девушка не отводила от Василисы уничижительного взгляда. И при том совсем не обращала внимания на своего кавалера. Тот, впрочем, и не претендовал. В какой-то момент Дейла все же оторвала свои глазищи от Василисы и с благоговейной улыбкой кивнула Оливеру. Ясно, вот за что отчасти ненавидит её сестра. Она неравнодушна к старшему сыну Короля, как и предполагала при первой встрече Василиса. Ну что ж. Она бы с радостью отдала сестре этого юношу, потому что ей он ни за что на свете не нужен, только никто этого не хотел понимать. Фыркнув, Василиса закатила глаза и вывернула руку, незаметно отбиваясь от Оливера. Его пальцы крепко сжались на локте, когда девушка неожиданно покачнулась. - Не глупи, я помогу. Еле на ногах стоишь, - прошипел ей на ухо юноша. Василиса сжала зубы до боли и вновь дернула рукой, отводя глаза куда-то в сторону, ко входу. Коленки подогнулись, когда взгляд наткнулся на того, кого уже столь долгое время мечтала увидеть... Кого мечтала обнять, прижаться и ощущать живое тепло сильного тела. Перед ней, у входа в особняк, стоял Фэш. Оливер крепче сжал её, обхватывая за талию, когда она уже почти потеряла контроль над слабеющими ногами. Это точно был ОН.