На гребнях волн

Только Василиса ступила в шлюпку, как в голове пронеслось множество самых светлых воспоминаний. Такой ураган, убивающий весь страх, не оставлял ни крупицы этого сжигающего душу, отравляющего, губительного чувства. Сметало всё: панику, боль, грусть, одиночество. Единственное, что оставалось - тоска по другу, что погиб, защищая их. Но сейчас не осталось ни сил, ни нервов, ни трезвого рассудка, чтобы осознать беду и тем более говорить о ней. Как только порыв холодного ветра неистово ударил в лицо, она ощутила запах моря, соленой воды, свободы. Не было стен, сдерживающих свежий воздух, живой свет и её душу, рвущуюся далеко в открытый океан. Перед ней раскинулось небо, неожиданно чистое, звездное, и яркий лунный серп сиял высоко-высоко, манил за собой. Едва различимой линией посверкивал горизонт, вторя луне и зазывая. Она больше не в клетке. Она на воле, в море. Там, где её место, где ей предопределено быть судьбой. Василиса вдохнула полной грудью. С неё будто разом упали все оковы. Никто не догонит, не оторвет от самого дорогого, что у неё есть, никто не отнимет друзей и право слова. Она больше не увидит тех подонков! Ни отца, ни мачеху, ни короля. Ни даже Оливера. Ему, возможно, это послужит хорошим уроком на всю жизнь. Нельзя принуждать людей. Она могла - и никто не смел запретить! - закричать об этом сейчас изо всех сил, но больше ей хотелось закричать, как она любит свою настоящую семью и своего Фэша. Но зачем? Теплое молчание сейчас намного больше скажет. Девушка упала на доску возле Фэша и впилась пальцами в его воротник. Мужчина всё не отводил от неё взгляда. Его искренние чувства легко читались в сверкающих глазах, в неподдельно счастливой полуулыбке, чувственном изгибе бровей. Она видела, как он смотрит, и не могла удержаться. Он здесь, в её руках, живой. Пусть и раненный, но она всё залечит. Бледность его кожи немного пугала, но вся опасность осталась позади, теперь было лишь чувство такой животной тяги к нему: дотронуться, обнять, прочувствовать его запах ещё раз, два, ещё-ещё-ещё! Она нежно рванула его к себе и запечатала долгий поцелуй на его губах. Нетерпение брало своё, и она почувствовала, как рука Фэша легла на спину и настойчиво прижала ближе. Его губы разомкнулись, и поцелуй потерял всякую сдержанность. С обжигающей страстью Фэш ласкал её губы своими, и она исступленно отвечала тем же. На ладонях будто рассыпались ожоги от прикосновения к его одежде, в груди тянуло, в животе всё переворачивалось, заставляя сжимать ноги и жмурить глаза. Василиса прервала всё резко, чувствуя его бурную реакцию на её несдержанность и вспоминая, что сейчас совсем не время... они в шлюпке, Фэш ранен, вместе с ними ещё трое их друзей. И тут же она услышала чуть насмешливый кашель. Фэш надрывно застонал, разжимая стальные объятия с такой неохотой, что казалось: он тратит все свои силы на самообладание. Василиса его понимала, но смущенно отвернулась, в немой поддержке сжимая в ладошках его руку. С тёплой улыбкой, в которой проскальзывало-таки немного ехидства, Джек протянул к ней руки. Он сидел на доске напротив. Ещё двое ребят по обе стороны от них усердно гребли, держа курс на корабль. Василиса вгляделась вперёд. Вот он, совсем близко! Её дом. Она уже окружена близкими, любимыми людьми. Всё хорошо... Господи... Боже, не верится. - Иди сюда, Василиса, - с такой трогательной улыбкой позвал Джек, что на глаза снова навернулись слёзы. Она обернулась на Фэша, и в сердце будто замкнуло. Он сидел с опущенными веками, тяжело дышал, сжимал пальцы на её руках. Такой родной. Так близко. И это все взаправду, это не сон - она всё чувствовала: испепеляющее заживо и возрождающее заново ощущение свободы, лихой ветер, возбуждение при одном лишь поцелуе Фэша, его напряжение и боль. Видела и ощущала жар его крови. Оглянувшись вновь на Джека, девушка кивнула, и, нежно проведя пальцами по взмокшему лбу Фэша, трепетно шепнула: - Потерпи ещё чуть-чуть, я постараюсь что-нибудь сделать на корабле, - рука задержалась на его тёплой гладкой щеке. Так и не открыл глаз, устало улыбнулся, ткнулся губами в её ладонь. - Всё в порядке. Ты здесь, больше ничего значения не имеет. Оставь. Поздоровайся с Джеком. Василиса видела, что ему плохо, что он хочет быть только с ней, долго, хочет насытиться, он устал и рука у него нестерпимо болит. Однако он терпит. Она не должна сейчас его отпускать. С тяжелым вздохом, но теплой улыбкой протянула руку к Джеку. Он сжал её в своих ладонях, лучезарно улыбаясь и заглядывая в глаза, и в груди от этой теплоты заклокотало радостнее. - Мы так скучали. Все. Тебя не хватало. - Я тоже, - прошептала она, погладила его ладонь. Потом она его обнимет, не сейчас. Сразу на корабле. - Я так счастлива, что вижу вас. Совсем скоро они подошли к кораблю, и сверху свесились радостные пираты. Их крики, улюлюканье были музыкой для ушей, бальзамом на душу. Настоящим спасением. Когда они одни за другим поднялись наверх, Василису утянули в толпу: каждый считал своим долгом стиснуть её до хруста костей, наговорить такого, что слёзы не прекращали литься по щекам, а она не переставала пристыженно стирать их и смеяться. Шакл расцеловал в обе щеки, Маар не мог не потрепать по волосам, Джек крепко-крепко обнял, пробубнив что-то про жадность Фэша и прижавшись щекой к её щеке, а Капитан молча прижал к себе и долго не отпускал... - Марк погиб, - словно гром среди ясного неба. И наступила гробовая тишина, разрывающая вновь душу на мелкие кусочки. Марк... его здесь не хватало. Он был тем недостающим звеном, отсутствие которого ощущается очень-очень явно, хоть оно и не имеет такого большого значения. Для Василисы имело. Огромное. Она готова была простить его за всё, только вот было уже поздно. - Тело забрали? - она чувствовала напряжение Капитана, не убиравшего руки с её плеч, и поджимала губы. Хватит слез. Марк заслужил, он достоин, но не сейчас. - Нет, - Фэш отвечал сухо. Василиса знала: как бы он ни недолюбливал Марка за его отношение к ней в последнее время, ему было так же больно, как и всем остальным. - Плохо. Снова воцарилось молчание. Все опустили головы, вперившись взглядами в пол, не издавая ни звука, будто в честь погибшего товарища, которого никогда больше не увидят. Василиса вспоминала его спокойные глаза и улыбку, вспоминала, как он ласково обращался с ней, как бережен был с товарищами. Но его образ внезапно улетел из головы, когда Капитан твердо прочистил горло и приказал: - Есть раненные? - Только Фэш, - отчитался кто-то из толпы, девушка узнала голос Джека. - Тогда осмотрите его. Василиса и Трэй, займитесь. Снимаемся с якоря прямо сейчас и держим на юг, дальше от берега... Капитан раздавал указания всем одновременно, и Василиса слушала его в пол-уха. Она мигом подскочила к Фэшу и приобняла. Почувствовала мягкие губы на своем затылке, растаяла... но к ним присоединился напарник Марка, и они вместе пошли в каюты. Фэш, никого не стесняясь, прижимал её к себе. Не отпускал ни на шаг. Капитан ещё говорил, что они должны быстро идти туда, к Драхтхаму, чтобы найти в его окрестностях хорошего доктора, каким был Марк. А затем уходить от столицы как можно дальше. Больше Василиса не смогла услышать. Она была полностью занята Фэшем. Его крепкими руками и горячим прерывистым дыханием. Фэш попросил Трэя отвести его в каюту, а не в кубрик. Причины объяснять не стал, но и тот не собирался возражать. Сразу, как только Фэш тяжело опустился на койку, парень стал руководить: расспрашивал Василису о ране, снимал повязку, обрабатывал, а всё это время в его глазах, почти скрытая, плескалась горечь, тоска по другу и напарнику. Однако он делал то, что должен. Да, Марк останется в памяти, но воспоминания о нём мешать никак не могут. Василиса вилась вокруг Фэша волчком, подавая Трэю то одно, то другое. А когда тот вытаскивал пулю, гладила его сухую ладонь, сжимала пальцы и шептала, что всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Всё пройдет. Он, конечно, держался: Фэш с каменным лицом вытерпел всё, что делал с его рукой Трэй. Василисе казалось, что он почти не чувствует этой жуткой боли, а если чувствует, то совершенно не показывает этого. Она восхищалась им. А пока Трэй накладывал ему чистую сухую повязку, он неотрывно смотрел на неё. И от этого взгляда пекло каждую клеточку тела, нещадно пекло. Она так соскучилась и хотела всё время проводить с ним, не отвлекаясь ни на что больше. Василиса видела, как его взгляд скользил по её лицу, по острым плечам под его камзолом, который он настойчиво просил не снимать, а потом падал ниже, и её щеки начинали пылать. Спровадив Трэя и не выслушав даже его рекомендации, Фэш упал на кровать, рядом с девушкой. И в следующую секунду подмял её под себя. Голова закружилась, Василиса впилась в его плечи руками, растрачивая впустую последние остатки самообладания. Глаза сами собой закрывались, но она заставляла себя открывать их и смотреть на Фэша. Видеть его: он перед ней и никуда не исчезнет. Стены окончательно рухнули, когда мужчина наклонился, и его горячий язык бесстыдно провел влажную дорожку по шее вниз... Вниз - к голым ключицам. Она выгнула спину, стремясь быть ближе к нему, с губ сорвался стон. Их глаза оставались открыты. - Ты здесь, - выдохнул он ей в шею, и её пробрало крупной дрожью. Да, она здесь. Они вдвоем. И больше ничего не нужно. Счастье и желание распирало её изнутри, она готова была взорваться, словно вулкан. Чувства копились бесконечно долгое время и сейчас грозились излиться убивающей лавой, окатив их обоих. - Да, Фэш, - она упивалась его горящим жаждой взглядом, забыв про всё. Взяв пальцами его подбородок, Василиса пылко утянула его в поцелуй. Он был намного горячее, чем тот, в шлюпке. Сейчас их не сдерживало ничего. Как осталась без камзола, только в одном тонком пеньюаре, Василиса не успела и заметить. Руки Фэша скользнули под юбку, сжимая бедра, губы не оставляли в покое её. Язык вторил им, ласкал рот, шею. Воздух становился все горячее, дышать было невыносимо. Она кусала губы, порывалась вперед, нежно выцеловывая непонятный узор на его шее и голой груди. С его губ срывались тихие гортанные стоны, это сводило с ума. Пеньюар уже задрался до груди, и Фэш спешно оглаживал ладонями её живот, ноги. Пальцы игриво скользнули на внутреннюю сторону бедра, раздвигая ей колени, и девушка захлебнулась страстным вздохом. Она чувствовала, как Фэш поднялся на руках. Но внезапно локти его подогнулись, и она услышала его сдавленное шипение. И будто очнулась. Он ведь ранен! А она тут собиралась..! Вот ведь... В отличие от неё Фэш будто и не заметил никаких затруднений: тут же снова запустил руки под задравшуюся ткань платья и положил ладони на грудь. Василиса охнула, чувствуя, что возбуждение не угасает, но с каждой секундой просыпается разум. - Фэш, не стоит, не сейчас, ты... - он перебил её поцелуем. Так хотелось ответить! Наплевать на всё и отдаться ему, но она не могла не обращать внимания на его состояние. Ему может стать хуже, рана раскроется, повязка ослабнет, снова начнется кровотечение... только не это. Ради него нужно подождать. Она усилием воли отвернула голову и продолжила. - Ты ранен. Тебе нельзя. - Плевать, я так скучал... - прорычал он, заставляя её вновь содрогнуться. - Фэш, я не могу! - отмахнулась она от его настойчивых рук. Мужчина от неожиданности сел. Она поднялась следом. - Я беспокоюсь, - тихо проговорила Василиса. Фэш непонимающе оглядел её, заключил в объятия. - Не беспокойся, ничего не случится. Просто расслабься... - Нет, не надо, - твёрдо попросила она, взяла его лицо в свои ладони, высвобождаясь. - Пожалуйста. Не сейчас. Подождём немного. Её глаза будто светились в темноте, лучились беспокойством. Только бы он понял! Она очень хотела, чтобы он не возражал, не обижался, а просто понял. Это ведь так важно для неё, для них обоих. Она вглядывалась в его глаза, с которых с каждым мгновением спадала пелена возбуждения. С тяжелым вздохом он упал на постель. - Хорошо, - пробурчал, сжимая руки в кулаки. Василиса опустилась рядом. - Пожалуйста, Фэш... я тоже... тоже очень хочу. Я боюсь за тебя, - прошептала сбивчиво, перебирая тёмные прядки его жестких волос. - Я понимаю, - он потянулся, почти невесомо коснулся губами её лба. И спокойствие разлилось по всему телу. Все заботы окончательно отпустили её. Все... - Это очень важно для меня. Как только тебе будет лучше, я обещаю, - девушка легла рядом, и он прижал её к себе. Намертво. Но намного крепче она была привязана к нему душевно, чем он мог её удержать. И это чувство нужности, защищенности, взаимности чувств дарило возможность летать... Они долго лежали так. Василиса, чувствуя его возбуждение, рассказывала что-то без умолку, шептала какую-то чепуху, ободряемая его смешками и тихим дыханием в шею. Шептала, говорила, пока не заметила, что он уже давно спит. Спит, обняв её так крепко, что и не двинуться. И правда устал, не было у него сил. Вон как замучил себя. Поцеловав его предплечье, Василиса тоже прикрыла глаза.