Мы делаем то, что нам выгодно

— Гермиона, — Рон с нежностью прикоснулся к её волосам, чуть путая каштановые локоны неловкими пальцами, — в чём дело? Весело потрескивали поленья в камине, создавая ощущение уюта; сладко мурчал Живоглот, расположившийся на мягком ковре, а за окном шёл дождь, ледяными каплями, стрелой прорезавшими воздух, барабанил по стеклу. В гостиной Гриффиндора больше никого не было. Ранним субботним утром всем хочется спать… Кроме Гермионы, которая в свою очередь разбудила Рона, чтобы хоть немного побыть наедине. Обычно она вставала в это время, чтобы доделать домашнее задание, оставшееся с пятницы, но сегодня всё было по-другому — вовсе не уроки волновали мисс Грейнджер, да и отношения не были главной причиной. Просто она не хотела оставаться одна, а Рональд как раз не был сильно разговорчив, особенно по утрам, и это давало Гермионе возможность хорошенько подумать. Она сидела неподвижно, подобрав ноги под себя и отречённо глядя на герб факультета, висящий над камином. Золотой лев двинул головой, моргнул невидящим чёрным глазом и замер. Шерстяной плед сполз на пол, и теперь ей было прохладно, однако поправить его Гермиона не пыталась. Палочку Малфоя она оставила в спальне, в самом нижнем ящике прикроватной тумбочки, словно боялась, что соседки по комнате заподозрят что-то. Она также боялась выходить за пределы гостиной, опасаясь, что Драко снова подловит её, только на этот раз спасения не будет. Как теперь вернуть палочку, чтобы не встречаться с самим хозяином? Передать через кого-то вряд ли получится: никто из гриффиндорцев не общается ни с ним, ни с кем-либо со Слизерина. — Ну что с тобой такое? — Рон ласково потёрся носом о её щёку, а затем заботливо накинул плед на плечи. — Что тебя тревожит? Гермиона вздрогнула, натянуто улыбнулась, как бы говоря, что «всё в порядке, не волнуйся», и вновь устремила взгляд в одну точку. То, что произошло вчера, вогнало её в крайнюю степень непонимания; слова Малфоя не выходили из головы. Она, конечно, не ожидала, что истинная причина изменения его поведения вызвана такой несерьёзной вещью, как глупый спор с не менее глупой Паркинсон. К тому же его резкие перемены настроения нагоняли ужас, не меньше пугали и прикосновения: кто знает, как далеко может зайти такой человек, как Драко? Рон вдруг решил её обнять: притянул к себе, заключил в кольцо сильных рук и поцеловал в висок. — Тебе не холодно? — поинтересовался он с лёгким беспокойством в голосе. — Нет. — Ты ведь чем-то встревожена, я вижу. — Нет, правда, всё нормально, — она попыталась ободряюще улыбнуться, но получилось не слишком то убедительно. Рон хитро сузил глаза, прожигая взглядом насквозь. — Ах ты, моя маленькая лгунья, — шутливо произнёс он, а затем поцеловал её. Гермиона медленно ответила, закрывая глаза. Но даже в тот момент она не могла расслабиться — тревога — вязкая, точно мёд, и в то же время ледяная, как айсберг, — накрывала с головой. И каждое прикосновение вызывало не приятную дрожь, а, скорее, желание отстраниться, что она и сделала в конечном итоге. Но Рон, не заметив сопротивления, запечатлел ещё один влажный поцелуй на её губах, а затем опустился ниже, к шее, попутно прижимая Гермиону к дивану и нависая над ней. Она не среагировала даже тогда, когда Уизли приподнял её свитер, оголяя живот. Тело отвечало на прикосновения: кожа покрывалась мурашками, на щеках выступил лёгкий розовый румянец, дыхание стало чуть сбивчивым, но сама Грейнджер не издала ни звука. — Я не понимаю, — Рональд поднял голову, возмущённо сдвинув брови. — Что не так? — Всё нормально, — в который раз повторила Гермиона с той же интонацией, что и в прошлый раз, словно эта фраза стояла на ретрансляции. — Нормально, нормально, нормально… Я только это и слышу. Ты можешь сказать что-нибудь другое? Он отстранился, положил руки на голову, ероша волосы. Его лицо приобрело бордовый оттенок, ноздри раздувались широко, а рот раздражённо скривился. — Ну, простите, сэр, — насмешливо протянула Гермиона. — У меня нет постоянного желания физического контакта. — Касательно меня? — Нет, Рональд, ты тут не причём… Это… — Отлично! Продолжай и дальше врать. Он вскочил и быстрыми, тяжёлыми шагами направился к картинному проёму. — Если я тебе разонравился, могла бы просто сказать, а не молча терпеть то, что тебе неприятно! Гермиона раздосадованно всплеснула руками — даже подумать нельзя! Такими темпами он действительно может перестать нравиться. Она была увлечена им несколько лет, но Рон то ли не видел этого, то ли не хотел видеть. И теперь, когда Гермиона получила то, чего так долго ждала, это больше не казалось таким прекрасным, как в мечтах. Отношения, отношения, нужны ли они ей? Сейчас нужно размышлять о дальнейшей жизни: об экзаменах, поступлении… Разумеется, для себя она всё уже решила, но Рон… Она не была уверена, что любовь пойдёт ему на пользу. Даже её любовь. Живоглот запрыгнул к ней на колени, внимательно посмотрел в глаза, а потом успокаивающе замурчал. Девушка улыбнулась — питомец всегда тонко чувствовал её настроение и приходил на помощь — и провела ладошкой по мягкой, пушистой шерсти кота. Но расслабилась она ненадолго. Нужно было решить проблемы с Малфоем. Гермиона не могла допустить, чтобы он выиграл пари тем способом, каким намеревался, но без своей палочки она не сможет отбиться от него, если что. В физическом плане Драко в любом случае сильнее её, даже несмотря на небольшую худобу. В конце концов, он занимается квиддичем, а там весьма неплохие нагрузки, так что Гермионе с ним не совладать, по крайней мере, один на один. Можно было бы попросить Гарри о помощи, но, Мерлин, как же она не любила чувствовать себя зависимой от кого-то…

***

Драко настолько редко испытывал растерянность, что порой забывал, каков её вкус. Чуть горьковатый, вяжущий, заставляющий язык онеметь от неопределённости. Несомненно, здесь ещё было замешано разочарование. В своих силах, амбициях. И это было не то разочарование, после которого появляется желание исправить всё, нет, — это было то, что отбивало любое зарождение мысли об исправлении ошибок. Палочка Гермионы — простая, но изящная, до потемнения в глазах напоминающая хозяйку, — идеально лежала в руке, однако стоило лишь попытаться что-либо наколдовать, как она тяжелела, слабо жгла ладонь и сопротивлялась до последнего. Поэтому Драко просто вертел её в руке, абсолютно не слушая монотонную речь профессора Бинса. Рядом беззаботно похрапывал Крэбб, а Гойл со всех сил старался не уснуть и принять заинтересованный вид, периодически клюя носом. По всем правилам Драко должен был находиться в ярости из-за произошедшего, но странная опустошённость была абсолютно не похожа на злость или нечто подобное. Все планы с треском провалились ещё до вчерашнего фиаско, так что теперь нет смысла гневаться по этой причине. Важнее был вопрос о возврате утраченного, нагло украденного грязнокровкой. Он плохо представлял, как можно вернуть палочку, да ещё и сделать с Грейнджер то, в чём заключалось идиотское пари. Пэнси особо не докучала по этому поводу, но что-то подсказывало Драко, что если он не выполнит условий, то придётся невесело. Единственный урок в субботу тянулся мучительно долго, и когда студентов отпустили, Драко показалось, что он провёл весь день в кабинете Истории магии. Он ненавидел резкие изменения в расписании, нестабильность, а поэтому урок, поставленный на выходной день, вызывал неудобства. Чтобы увидеть Грейнджер он направился в Большой зал, но там ни её, ни Поттера с Уизли не было. Драко в который раз разочаровался во всём и решил поискать гриффиндорскую заучку в её любимом месте — в библиотеке. Уставший и немного растрёпанный, он пошёл в назначенное место. Был вариант, что Золотое трио проводит время в Хогсмиде, но Драко вспомнил, что поход в деревню отменили из-за переноса занятий у Слизерина и Когтеврана. В коридорах практически не было людей, и это радовало. Никто не приставал с глупыми расспросами и предложениями сходить куда-нибудь в воскресенье, никто не пялился и не провожал взглядом. Правда, у входа в библиотеку Драко столкнулся с небольшой компанией симпатичных когтевранок. Те восторженно посмотрели на него и все как одна залились очаровательным румянцем, когда он игриво подмигнул, скрыв недовольную мину под приветливо-похотливой маской. — Меня зовут Джессика, — одна из девушек вышла вперёд и протянула ему руку, соблазнительно улыбнувшись. И как бы ни было парадоксально, она очень походила на Грейнджер. То же милое личико, каштановые волосы и миниатюрная фигурка. — Рад встрече, — сказал он и осторожно пожал её ладошку, внимательно разглядывая новую знакомую. Гениальный план созрел у него в голове: раз эта девчонка так похожа на ту, которая нужна для спора, то почему бы не воспользоваться ею… Не будет бесполезной мороки с Грейнджер, ведь её нельзя было просто заставить или сделать задуманное насильно. Проблем Драко совершенно не хотел, поэтому будет легче справиться с когтевранкой. — Не хочешь прогуляться? — небрежно поинтересовался он, без явного интереса глядя на то, как Джессика просияла и как её подружки захихикали. — Конечно, хочу, — радостно произнесла девчонка. Драко никак не мог сосредоточиться. Навязчивые мысли о Грейнджер не давали покоя. Пусть эта милая когтевраночка и похожа на неё внешне, но в остальном она даже близко не напоминала Гермиону. Эта — слишком распущенная, слишком доступная, податливая. Слишком. Как ни странно, ему чертовски не хватало дурацкого гриффиндорского упрямства, своенравия и строптивости. Каждый раз, когда Грейнджер показывала свой характер, сопротивлялась, его раздражало это. Но позже, успокоившись, Драко понимал, что ему нравится. Нравится, что грязнокровка бесит его. Мазохист, не иначе. Джессика оказалась такой же болтливой, как и Пэнси. Ужасно болтливой. Настолько, что ему хотелось запереть её в какой-нибудь каморке или проклясть. Второй вариант, разумеется, импонировал больше, потому что выслушивать последние сплетни и то, как много домашнего задания задаёт Снейп — совсем не прельщало. — …недавно видела Гарри Поттера и Рона Уизли совершенно одних, без их подруги Гермионы. Странно, они же всегда вместе ходят. Да она в последнее время вообще на себя не похожа… — Ты с ней общаешься? — оживился Драко, но виду старался не подавать и держать всё ту же маску безразличия. — Сейчас нет, но раньше мы посещали занятия по древним рунам и частенько болтали. — И как она тебе? — Милая, — пожала плечиками Джессика, — но иногда занудная. Драко улыбнулся — до невозможности типичная Грейнджер. Он снова разочаровался в своей спутнице, пропуская мимо ушей очередную «захватывающую» историю. Единственной целью на данный момент было завести девушку в какое-нибудь редко посещаемое место, чтобы исполнить свой коварный план. Было несколько вариантов, и Драко выбрал самый романтичный, едва сдержавшись, чтобы не выпустить наружу содержимое желудка. Уж кто-кто, а он телячьи нежности ненавидел. Так было при Пэнси, так есть и сейчас, и, наверное, будет всегда. Но на какие жертвы не пойдёшь ради собственного освобождения из плена наманикюренных когтей Паркинсон? Пока Джессика вещала о чём-то с умным видом, Драко боролся с сомнениями. Вдруг не получится? А если и получится, то как он будет подправлять воспоминания? Стопроцентного сходства между девушками не было — не близнецы ведь. Так, общие черты, которые разглаживаются, если долго присматриваться. А Пэнси не такая уж дура, чтобы не догадаться, если воспоминания будут некачественными и замыленными. Хотя он мог бы сказать, что был пьян, ведь с Грейнджер только так можно, но на самом деле Драко так не думал. Какой бы грязной не являлась её кровь, сама Гермиона была очень даже ничего. «Черт, ненавижу себя за это». Рука Джессики коснулась его ладони, и Драко, воспользовавшись шансом, сжал её, приближая девушку к себе. Та игриво улыбнулась, и её щёчки порозовели. — Пойдём? — предложил он, кивнув в сторону входа на винтовую лестницу, ведущую на Астрономическую башню. — А нам можно туда? — растерянно спросила когтевранка. Малфой ухмыльнулся и молча потянул её к лестнице. Он совсем не заметил, как прошёл день. С башни открывался потрясающий вид на окрестности Хогвартса, на золотисто-розовый закат, поэтому Джессика восторженно ахнула, а Малфой прищурился. — Какая красота! — воскликнула она с восхищением, любуясь уходящим солнцем. Редко можно наблюдать такое чудесное явление в середине ноября. Внезапно его посетило ощущение, будто всё неправильно, всё не так. Не эта девушка должна была лицезреть небесные красоты вместе с ним, вовсе не она… — Драко, честно говоря, у меня и в мыслях не было, что ты такой хороший, — смущённо произнесла Джессика через некоторое время. — Да что уж там! Я даже подумать не могла, что ты обратишь на меня внимание. «Я тоже», — честно признался он сам себе. Джессика сама прильнула к нему и, привстав на цыпочках, поцеловала. Драко нехотя ответил, стараясь запомнить меньше деталей — так будет проще. Но как назло всё было наоборот. Слишком разборчиво, отчётливо… Мягкие пухловатые губы, шелковистые волосы во власти его пальцев и ярко-выраженный запах дурмана…

***

Голова буквально раскалывалась. Драко с трудом разлепил глаза и сначала даже не понял, где находится — было темно. Но послышалось знакомое похрапывание соседей по комнате, и он выдохнул, обнаружив себя на кровати. Что произошло? Как он оказался в подземельях, если буквально пару минут назад был на Астрономической башне? В комнате было удушающе-жарко — Драко начал задыхаться. Несколько минут он жадно хватал воздух пересохшими губами, сжимая влажную от пота простынь так, что костяшки пальцев побелели. Он словно был в бреду, лихорадочно метался по постели, но всё закончилось так же внезапно, как и началось. Тело похолодело, мурашки колко пробежали по спине, как электрический разряд. Драко осторожно пошевелился, чтобы подняться, и ноющая боль разразилась в мышцах, словно накануне была тренировка по квиддичу. Очень странно. Сердце бешено забилось в груди, стало… страшно? Он попытался восстановить в памяти случившееся и с ужасом обнаружил, что не помнит абсолютно ничего после того, как они с Джессикой поднялись по лестнице. Яркий свет — солнце ударило в глаза, а дальше… всё как в тумане. Чёрном таком, непроглядном, как мгла, больше похожем на смоляной смог, грозовую тучу, антрацитовое марево. Драко с трудом поднялся на ноги. Всё вокруг закружилось, и ему пришлось придерживаться за стену, чтобы не упасть. Нужно что-то делать с непонятным недугом. Если у него был секс с той девушкой, то это, определённо, очень странная реакция оргазма на столь приятное времяпровождение… «А не сон ли это?» — озадаченно подумал Драко. Казалось, будто произошедшее — действительно сон: уж больно смутны и расплывчаты воспоминания. Но тогда почему так плохо? И почему он идеально помнит всё, что было до Астрономической башни, а дальнейшее просто исчезло из памяти? Так ведь не бывает. Он покинул спальню так тихо, как только мог, и, миновав пустую гостиную, вышел в коридор. Холод подземелий тут же заключил тело в свои незримые ледяные объятия, сквозняк заставил поёжиться. Драко без удовольствия заметил, что его рубашку можно выжимать. Нужно обязательно принять душ, однако сейчас есть дело поважнее. Планировка подземелий в который раз порадовала его. Кабинет декана находился как раз неподалёку от гостиной факультета, и этот приятный факт облегчил жизнь Малфою, потому что передвигаться на трясущихся ногах было потенциально проблематично. Крайне проблематично. Он постучал в массивную дубовую дверь, опершись о стену, и скривился от боли в костяшках пальцев. Руки дрожали, словно накануне Драко пропустил стаканчик-другой огненного виски. Послышался грохот отодвигаемого засова, и в следующую секунду дверь открылась. — Мистер Малфой? — Снейп удивлённо поднял брови. — Простите за беспокойство, профессор, но мне очень нужна ваша помощь, — произнёс на последнем дыхании Драко, прежде чем всё поплыло, и он отключился.

***

— Гермиона? Она снова засиделась с книгой допоздна, не заметив, как другие разошлись по комнатам. Если бы Гарри не позвал её, то она и на него, вероятно, не обратила бы внимания. Гермиона нехотя оторвала взгляд от «Истории Хогвартса», которую перечитала от корки до корки уже много раз, и выжидающе посмотрела на Гарри. — Почему не спишь? — Он опустился на диван рядом с ней. — Могу задать тебе тот же вопрос, — Гермиона чуть улыбнулась. Опять, наверное, бродил по коридорам в поисках приключений. После победы над Тёмным лордом Гарри словно стало скучно. Он мог ночами сидеть в гостиной, прохлаждаться где-нибудь, но только не спать. Война накладывает на всех отпечаток, шрам, который периодически покалывает, напоминая о своём страшном происхождении. И Гермиону не удивлял тот факт, что на Гарри это влияло больше, чем на других. — Сложно уснуть под аккомпанемент храпа Симуса и Рона, — ответил он с печальной улыбкой. Но она знала его уже столько лет, что могла легко распознать ложь. — Снова кошмары? — Гермиона отложила книгу и придвинулась ближе. — Гарри, почему ты опять ничего мне не рассказываешь? — Всё в порядке, правда. Не волнуйся за меня. Лучше скажи, почему вы с Роном снова поссорились, а то он что-то невнятно пробормотал и перевёл тему. Она нахмурилась. — Гарри Поттер, если ты немедленно мне не расскажешь, что с тобой происходит, то я… — Да нормально всё, не понимаю о чём ты… — Она недоверчиво склонила голову, приподняв брови. — Ладно, хорошо. Я просто устал постоянно ожидать подвоха. Всё никак не могу поверить, что Волдеморт повержен, и больше не нужно сражаться. Я столько лет боролся, что привык к этому, и спокойная, размеренная жизнь, о которой я мечтал многие годы, оказалась вовсе не такой, какой я её представлял, — он тяжело вздохнул и опустил взгляд. — Это глупо, я знаю… Нужно радоваться, а я… — Нет, Гарри, — с тревогой произнесла Гермиона и взяла его за руку, — это ни капельки не глупо. Ты и вправду так долго сражался со злом, что обычная жизнь теперь кажется пресной. Но, послушай, всё изменится, вот увидишь. Просто ты ещё не привык. Она была немного обескуражена откровениями друга. Хотя Гермиона так и предполагала, что Гарри скучает по приключениям, по былым временам. Она и сама порой тосковала из-за этого, но не так сильно. — Подумать только! Ещё год назад я даже не помыслил бы, что мне будет не хватать наших похождений, а сейчас… — Всё будет хорошо, — заверила Гермиона и тепло улыбнулась, почувствовав, как Гарри слабо сжал её ладошку. — Давай посидим немного. Он кивнул. Догорали поленья в камине, слабо потрескивали и угольками светились в полутьме — Гермиона отключила все светильники. День заканчивался так же, как и начался, только с небольшим изменением… Измученная волнениями, она опустила голову на плечо Гарри и, осторожно переплетя свои пальцы с его, погрузилась в глубокий сон. Если бы она только знала, что в этот момент Рон спустился в гостиную в поисках исчезнувшего из спальни Гарри...