StarStruck

В окно неприятно лезет солнце, отчего Чимин недовольно морщится и стонет, зарываясь носом в подушку. Ему не хочется вставать, потому что болит голова и в памяти всплывают вспышки вчерашнего вечера. Пак открывает через силу глаза и пытается сфокусировать на чем-то взгляд, но получается это сделать только на «ком-то», потому что Чон заходит в комнату как раз в этот момент. Да и видеть Чонгука домашним — лучше любых средств — отрезвляет. — Наконец-то проснулся, — говорит Чонгук, доставая из шкафа полотенце и сменную одежду, чтобы младший смог сходить в душ. — Дуй в душ. Чимин получает полотенцем по опухшей морде и недовольно фыркает, заваливаясь обратно на подушки. Чон стоит, как надзиратель, и ждет, когда это тело поднимется, чтобы привести себя в порядок. Пак понимает, что старший будет стоять над душой, поэтому под свое собственное бурчание отправляется в душ. Двадцать минут и Чимин как новенький. Будто бы и не пил вчера. Трезв, как стеклышко, даже выглядит, как человек. — Пожрать чё есть? — бубнит Чим, появляясь в кухне. — На столе, олух, — кивает в сторону небольшого стола Чонгук, отмечая, что Пак, кажется, не до конца протрезвел. — Вчера комплименты говорил, а сегодня олухом называешь, — обиженно хмыкает Чимин, садясь за стол. — Через час заедет менеджер, — говорит Чонгук, продолжая что-то готовить. — Хорошо, — отстраненно бубнит парень. — А рамёна нет? — Жри, что дают, — строго даже как-то говорит Чонгук, глядя на то, как гримасничает Чимин, беря в руки палочки. — Кофе сделай, — больше звучит как приказ. — Я тебе не служанка, обойдешься без кофе. — Жлоб, — кривится Пак, но спустя минут десять Чонгук ставит перед парнем кофе в большой кружке. Чимин даже удивляется, когда пробует, что там ровно одна ложка сахара, как он любит. Откуда Гук знает? Хотя чего уже удивляться. Пак молча жует, хотя в голову закрадываются идеи, что нужно бы спросить, что было вчера. Он сам прекрасно знает, как ведет себя, когда выпьет, поэтому наверняка он что-то натворил, хоть Чонгук и молчит. Кажется, он даже ведет себя, как обычно, ничего необычного. Или Чимину опять только кажется? Чонгук не затрагивает тему вчерашнего поцелуя даже спустя сутки. Он считает, что это лишь спонтанное желание бухого не совсем трезвого человека. Но выдает себя, когда говорит об этом в своем кабинете с Юнги. Пак какого-то лешего приперся к нему, а услышав, что он сам поцеловал его, напрочь забыл о том, что хотел сказать. И началось самое интересное... В присутствии Чонгука Пак начал вести себя иначе: старался не смотреть в его сторону, по минимуму разговаривать, да и вообще не пересекаться с ним. Это как раз и выглядело более странно, что стало заметно абсолютно всем. Пак даже не возражал, когда на сон оставалось всего два часа в сутки, а иногда и вовсе без сна. В присутствии Чонгука было неловко, даже стыдно. Но почему-то где-то глубоко внутри Паку казалось, что вроде бы все и нормально, ничего необычного и так вообще должно было случиться. Но... Нет, он же совсем не нравится Чимину, да и это же взаимно. Или нет? — Что с тобой происходит? — из раздумий на тему «я целовался с Чон Чонгуком», его вырывает знакомый голос, который ему меньше всего хотелось бы сейчас слышать, да и видеть его обладателя как-то не особо хочется. — М? Ты о чем? — удивленно хлопает глазами Чим, прося еще одну кружку кофе у миловидного баристы. — Сам не свой в последние несколько дней, — поясняет Чонгук, после заказывая американо. — Я не сплю сутками, о каком нормальном состоянии ты говоришь? — усмехается Пак, надеясь, что это оправдание выглядит вполне убедительно. Но нет. Совсем нет. — Мне кажется, здесь другая причина, — уверенно говорит Чонгук. — Поделишься? — С чего бы? — Наверное, потому что это непосредственно связано со мной, — отвечает Гук, поворачивая голову к младшему, и внимательно глядя тому в глаза. — У тебя мания величия, — фыркает Чимин, утыкаясь взглядом в кофе. Сейчас ему было куда интереснее смотреть в темный кофе, чем в глаза старшего. Не интереснее, а безопаснее, увереннее что ли. — Ты что-то вспомнил с того вечера? — Нет, — мотает головой парень. — Значит, узнал, — предполагает Чонгук и не получает ответа. — Как? Все логично. — Услышал случайно ваш разговор с Юнги. — И? — Почему ты мне не сказал, что я тебя поцеловал? — последние два слова Пак произносит на тон тише, чтобы никто посторонний не услышал. — Зачем? Ты был пьян и, возможно, это было случайно, — отвечает мужчина. Из его уст это звучит так легко. Вот бы Чимину не чувствовать лишнего, натворив что-нибудь, за что потом стыдно. — Случайно? — изумленно переспрашивает Пак, поворачиваясь к старшему. — Или нет? Чим тут же теряет свою уверенность и снова возвращает своему кофе все внимание. — Забавно выходит, — улыбается Чонгук, кладя руку на плечо парня и поднимаясь со стула. Чонгук склоняется к уху Пака, наверняка зная, что для него это будет смущающе. — Той ночью ты не был таким скромным. И тот Пак Чимин мне понравился больше, чем засранец Джей Эм и скромняга Чимини, который сейчас передо мной. Чонгук уходит, похлопав парня по плечу и вогнав в краску. И как понимать Чимину эти слова?

***

А неделя проходит, и Пак до сих пор не может разобраться в смысле сказанных Чонгуком слов. К слову, он не может разобраться и в себе. Еще пару недель назад он не переваривал этого дилетанта, считающего себя знатоком во всем, а теперь он мечется от здравого, как ему кажется, смысла (но это не точно) к чувствам, которые никак не может разобрать. Чимин не помнит того пьяного поцелуя, но он снится ему периодически (ладно, часто) и фантазия парня подкидывает ему бурное продолжение, от которого он просыпается в поту и с внушительным стояком по утрам. И это какой-то замкнутый круг. В течение недели Чим старается вести себя как обычно, даже начинает дерзить. И Чонгук отмечает, что вновь возвращается его "любимая" звезда Джей Эм, который уж точно не станет думать о пьяных поцелуях и неловкости в его, Чонгука, присутствии. Гуку уже кажется, что все возвращается на круги своя и пора бы уже обо всем забыть, но не получается. Пак мелькает перед глазами настолько часто, что тот самый непонятный поцелуй, который даже не подкреплен здравым и трезвым смыслом, невольно всплывает в памяти. Юнги как-то раз даже пихает друга в бок локтем, потому что тот, завидев Чимина, расплылся в идиотской улыбке, а это очень подозрительно. — Полегче, Казанова, рот порвешь, — фыркает Мин, заставляя Гука сбавить обороты и вообще отвести взгляд от айдола, который что-то обсуждал с режиссером: тем самым старпером, который пообещал прислушиваться к словам молодого поколения и сделать все в лучшем виде. К слову, сделал, клип набрал сто миллионов просмотров всего за двое суток после релиза. — Не хочешь зайти ко мне в гости сегодня? — предлагает Чонгук, будто он об этом только что говорил и ждет ответа от друга, будто и не было этих улыбочек в сторону Чимина. — Пригласишь Чимина — приду, — заявляет Юнги. Такого уговора не было. И вообще... — С какой стати? — Да ты уже весь пол заляпал своими слюнями, которые пускаешь на него, — сильный аргумент, который замечает, Чонгук надеется, только друг. Теперь Чон постоянно палил на молодого парня, а тот будто не замечал его, всегда был чем-то занят и времени даже на взгляды не хватало. Напряженный график Пака сильно изматывал, но он продолжал упорно работать, а спустя неделю после релиза нового альбома — взялся за создание нового. — Он не согласится, — пожимает плечами Чонгук, уверенный в своих словах. — Да что ты, — хмыкает Юнги, окликая Чимина, который, увидев друзей, даже дружелюбно улыбается, подходя к ним. — Привет, — легко бросает Пак. — Чонгук любезно предложил использовать его дом в качестве места безумства, — начинает Мин, толкая в бок Чонгука, который округляет глаза и удивленно смотрит на друга. — Мы приглашаем тебя немного отдохнуть вместе с нами. — Когда? — Сегодня, — улыбается добродушно Юнги и Чону даже как-то завидно, что тот расплывается в такой улыбочке только ему. А ведь они дружат давно, и на него Юнги обычно смотрит осуждающе: мол, какого фига тупишь, действуй; и так всегда. А этому улыбается, даже искренне, что ли. — Если кто-то заедет за мной после фансайна, то я согласен, — легко соглашается Чимин, мимолетом взглянув на Чонгука, который молчит, как рыба в воде. — Чонгук с радостью заедет за тобой, — спешит обрадовать Чимина Юнги. — Мне пора. До вечера, Чимин-а. Юнги удаляется со скоростью ракеты, чтобы эти двое снова остались наедине, и желательно подольше. Мину еще нужно продумать план, как свалить под шумок с Хосоком из дома Чона, чтобы они ночевали вместе, без лишних ушей и глаз. Чтобы уже решили, наконец, что-то, а то так и будут ходить на расстоянии вытянутой руки друг от друга и порой даже не смотреть в сторону друг друга. — М, во сколько ты закончишь? — после некоторого молчания спрашивает Чонгук, засунув руки в карманы, чтобы скрыть некоторое волнение. — К восьми освобожусь, — говорит Чимин, вдоволь рассматривая Чона. Он впервые видит его немного неуверенным, и ему нравится, что не один он испытывает такие чувства. Только в силу своей профессии Пак научился скрывать свои чувства и эмоции, а Гука он читает, как открытую книгу. — Менеджер скинет адрес. — Хорошо. — До вечера, — прощается Чимин и Чон неуверенно кивает головой, возвращаясь в свой кабинет. Стоит ему скрыться из вида, Пак шумно выдыхает и с ужасом осознает, что пульс-то зашкаливает, походу, сердце бьется, как сумасшедшее. Такие нагрузки ему ни к чему, нужно успокоиться и готовиться к фансайну, полтора часа улыбок для фанатов, куча подарков и хавки (пожалуй, это единственное, что нравится Чимину). Много вредной еды, которую менеджер разрешает слопать за пару деньков, но после на час больше нужно заниматься в танцзале, а Паку это не в напряг, он очень любит танцевать, и даже счет времени теряет порой.

***

Фансайн заканчивается немного позже, чем ожидалось. Чимин уставший, как собака, засыпает прямо в машине президента, пока тот ведет по шоссе, стараясь перестраиваться в полосы и поворачивать как можно аккуратнее. Чонгук уже хочет написать Юнги, чтобы он с Хосоком уносили свои задницы в направлении своего любовного гнездышка, но Пак просыпается как раз на подъезде к дому старшего. Выглядит он даже бодрячком, что очень удивляет Чона. Скорее всего это уже выработанное умение — высыпаться за короткий промежуток времени. — Почти приехали, — говорит зачем-то Чонгук, хоть Чимин и прекрасно запомнил дорогу в прошлый раз. — И часто вы устраиваете такие посиделки? — любопытствует младший, потягиваясь на кожаном сидении. — Частенько, — кивает головой Чонгук для большей убедительности и сворачивает к дому, еще минуты две дожидаясь, пока откроются ворота. — А чужаков тоже зовете часто? Чонгук хочет сказать, что Чимин не чужой, но что-то его останавливает. — Заодно поближе познакомимся, — говорит Чон, вылезая из авто. Пак мысленно говорит себе, что вполне логично, но непонятно, зачем Чонгук хочет стать ближе и в качестве кого. Много вопросов и предположений, на которые Чим не может найти ответ. Они заходят в дом, где уже хозяйничают Юнги и Хо (Юнги просто лежит, а вот Хосок чем-то гремит в кухне, откуда доносятся шикарные запахи). Чимин здоровается со своим новым знакомым снова, в этот раз внимательнее разглядывая его, ибо в прошлый раз у него все плыло перед глазами. Он вызывается помочь с приготовлениями, и понимает, что чувствует себя, словно он в компании друзей, словно он вот сейчас будет стараться что-то приготовить или чем-то помогать для Чонгука, и на душе становится вдруг тепло, ведь Пак никогда не испытывал подобных чувств. Но он упорно отгоняет эти глупые мысли, просто будучи хорошим мальчиком, он поможет, если нужна помощь. С Хо они быстро срабатываются, находят общий язык, шутят и уже минут через пятнадцать зовут к столу. Ужин проходит в достаточно дружественной и легкой атмосфере, вот только Чимин четко ощущает прожигающий взгляд на себе, но старается делать вид, что не замечает этого. Чонгук смотрит в упор, иногда улыбается и даже вставляет несколько слов, но чаще отмалчивается, просто наблюдая. Такая атмосфера ему определенно нравится. — Почему вы не встречаетесь? — задает прямой вопрос Хосок, вгоняя Чимина в ступор, а Чонгук даже отстраняется от своих мыслей, снова вливаясь в разговор. — Что? — переспрашивает Чон, хотя прекрасно расслышал вопрос друга. — Он спрашивает, почему ты, пень высокомерный, все еще не предложил Чимину встречаться, — немного перефразировал вопрос своего парня Юнги. Чимин подавляет свой смех, прикрывая рот ладошкой, и даже с неким интересом смотрит на Чона, который должен же как-то выкрутиться из этой ситуации, ведь это ему задали вопрос. Но Чонгук совсем не теряется. — Чимин, ты будешь со мной встречаться? — он на полном серьезе. В глазах ни намека на шутки, и Паку уже тоже не смешно, потому что теперь выкручиваться ему. — Вот, кто так делает? — закатывает глаза Мин, тяжело вздыхая. — Всему-то тебя учить нужно! Нельзя же так в лоб, да еще и при свидетелях. Это нужно делать тет-а-тет, в романтической обстановке и с более уверенным видом. А ты выглядишь, будто тебя заставили предложить. — Я вполне серьезно, — заявляет Чонгук, поднимаясь со стула и поднимая на ноги Чимина, взяв за руку. — Чимин-а, ты будешь со мной встречаться?