StarStruck

Совсем не смешно. Чимину жутко неловко, поэтому он пытается отшучиваться и включать былую стерву, но это ведь напускное. Он что-то невнятно мямлит, выдергивая свою руку, и идет курить на задний двор. В это время, пока Пак успокаивает нервы и что-то пытается понять, Юнги с Хосоком ретируются из дома, сославшись на неотложные дела. Хотя и так все понятно — это очередной план Мина по сводничеству. С другой стороны — у них есть прекрасная возможность поговорить, без лишних ушей и чужих глаз. Один на один. Чонгук выходит на задний двор и присаживается на ступеньки рядом с Чимином. Напряженная атмосфера, хотя все можно перевести в шутку. — Я же просил менеджера, чтобы не покупал тебе сигареты, — эти претензии Чон должен предъявлять самому менеджеру Хану, но так у него хоть есть возможность начать разговор. — Но курю ведь я при тебе, — напоминает Пак об их уговоре. Точнее, это было больше похоже на приказ, который Чим выполнял почему-то, даже менеджер был приятно удивлен. — Я загнал тебя в тупик своим вопросом? — Нет, — выдыхая легкий дым, отвечает Пак, хотя в голосе чувствуется нервозность. — Просто не понимаю, с чего вдруг такие вопросы. Да и не стал бы я с тобой встречаться, — говорит Чим так, словно это само собой разумеющееся. — Почему это? — Мы совершенно разные! — Противоположности притягиваются, — аргументирует Чонгук. — Ты слишком высокомерный! — Это напускное, моя рабочая маска. — Хочешь сказать, что ты добрый и нежный? — Хочешь проверить? — Ты не в моем вкусе, — и кого сейчас Чимин пытается в этом убедить, интересно. — Врешь, — щурится Чон, улыбаясь. — Иначе ты бы ко мне и пьяным не полез. А ты, между прочим, был очень настойчив и сказал, что хочешь этого. — Завались, — краснеет Чимин, толкая старшего в бок. — Не было такого! — Знаешь, мне даже понравилось, несмотря на то, что от тебя разило за километр. — В следующий раз не давай мне пить. — Попробуй отбери у тебя бокал, сожрешь живьем, — жалуется Чонгук, смеясь, когда снова получает в бок локтем. — Ты решил доказать Тэхёну, что у тебя и без него все хорошо? — Почему ты вспомнил про него? — хмурится Чон. Ему не нравится тема Тэхёна, хотя бы потому, что к нему остались только чувства ненависти и злости. — Я не слышал о нем уже год, не говоря уже о встрече. — Решил уточнить, — неловко смеется Чимин, и Чон понимает его опасения. — Так, что? — Давай будем друзьями. — Я не могу быть другом тому, с кем хоть раз целовался, — говорит серьезно Чонгук, стирая с лица улыбку. — Так нечестно, я же был пьян, — строит жалостливую мордашку Чим. — Это ничего не меняет, — упорно стоит на своем Чонгук. — Поэтому я дам тебе время подумать над этим вопросом. — Да ты шутишь, — фыркает младший. — Нет, вполне серьезно, — довольно улыбается Гук. Все-таки тактика неплохая. — Я сделаю так, что ты сам не захочешь со мной встречаться. — У тебя не получится, — усмехается Чонгук, поднимаясь на ноги. — Звучит, как угроза. Чон медлит, а после наклоняется к младшему и, подняв его голову за подбородок, целует чужие губы. Реакции не следует, поэтому старший отстраняется и усмехается, заметив замешательство Пака. — А той ночью ты был уверен в своих желаниях, — улыбаясь, добавляет Чонгук. Конечно, он был пьян, в таком состоянии уверенности хоть отбавляй. А сейчас совсем нет твердой почвы под ногами, будто все растворилось.

***

Чимин выполняет свою угрозу (?): делает все назло Чонгуку, а тот и ведется — срывается, злится, кричит постоянно, многие попадают под горячую руку. Скорее, для Пака это было вызовом. Он умеет бесить людей, и Чон думал, что справится со всем, но ошибся, даже у холодного Чон Чонгука нервы не стальные, по крайней мере обуздать Джей Эма у него не получается совсем. Когда чаша его, Чонгука, терпения заполняется полностью и из нее начинает даже вытекать, он врывается в танцзал, где Пак снова, теряя счет времени, репетирует, чтобы уже покончить с его пакостями. Чон вырубает резко музыку, ознаменуя свой приход, и ловит удивленный взгляд парня. Хотя чему тут удивляться? Будто не понятно, зачем Чон пришел сюда. — Вот это наглость, — фыркает Чимин, подходя к столику, где стоит вода, а рядом Чон, явно злящийся, — выключать музыку прямо посреди танца. — Может, уже успокоишься? — требует Чонгук. — Ты о чем? — Пытаешься мне доказать, что ты, как человек, полное дерьмо, что на самом деле не так! — Во-первых, ты меня не знаешь, — перечисляет Чимин, глотая воду из бутылки. — Во-вторых, я действительно таков, и пай-мальчики, как ты, меня не особо привлекают. В-третьих... — В-третьих, ты заткнешься и послушаешь меня! — Окей, — закатив глаза, соглашается быстро Пак. — Хватит выставлять себя последней сукой. Ты делаешь гадости не только мне, но и тем, с кем ты работаешь. Поэтому успокойся и сделаем вид, что я никогда не задавал того вопроса, а ты никогда его не слышал. Договорились? А Чимину вообще нравилось наблюдать за тем, как злится Чонгук. Он проверял, насколько он может быть ненормальным для него, насколько его нервы выдержат все его закидоны. И Чон продержался даже больше, чем рассчитывал младший. Выдержка. — А что, если я не хочу забывать? — хмыкает Чимин, приближаясь к разгневанному мужчине, от которого жар валит, словно от костра. — Что, если я передумал? — Быстро же ты, — фыркает Чонгук, глядя на младшего сверху вниз. — Что изменилось? — Ничего, — пожимает плечами Чим, на секунду даже задумываясь над этим вопросом. Что изменилось? Ничего. Потому что, чего скрывать, Чонгук привлекателен и вполне во вкусе Чимина. А весь его тупой характер на показ — от скуки и не желания подчиняться установленным правилам. На самом деле Пак другой, вот только истинное лицо популярного айдола никто не знает, кроме тех ребят, которым он помогает от всей души и без какой-либо корысти. — И как прикажешь мне это понимать? — Как пожелаешь, — отвечает Чимин, вновь включая музыку. Чонгук успевает схватить младшего под локоть и притянуть к себе, нетерпеливо и грубо впиваясь в пухлые губы, о которых, чего греха таить, он грезил все это время. Тот поцелуй пусть и был спонтанным, но Гук поймал себя на мысли, что он был вполне желаемым. Чон толкает паскудника, который все это время игрался с ним (а это, знаете, не очень приятно), к стене, расставляя руки по обе стороны от его головы, и усмехается, будто загнал мышку в тупик. Чимин именно такое и создает впечатление, только в глазах уже через секунду никакого удивления, страха или смущения. Он чувствует себя уверенно, и сам притягивает старшего к себе, целуя напористо. Пак зарывается одной рукой в густые волосы, а другой держится за шею, углубляя поцелуй, стирая все невидимые границы, которые когда-то мешали. Чонгук старается как можно нежнее сжимать тонкую талию, сталкиваясь своим языком с чужим, доставляя кучу мурашек по всему телу. — И что все это значит? — переводя дыхание, спрашивает Чонгук, касаясь своим лбом чужого. — Дай-ка подумать, — усмехается Чим, действительно задумываясь. Просто из вредности. — Так долго? — Ладно-ладно, — улыбается Пак, глядя на старшего. — Это значит, что ты мне нравишься. — Ты говорил, что я не в твоем вкусе, — в шутку напоминает Чонгук, обводя взглядом манящие губы. — Я врал, — смеется Чимин, снова ощущая губы старшего на своих. И даже кажется, что на этом все. Но нежданные гости появляются в танцзале, застав именно такую картину: президент и самый популярный айдол за делом, не подходящем для компании. Не здесь этим заниматься нужно, да. — Я очень рад, что ты нашел с ним общий язык, — усмехается низкий баритон, отчего те дергаются и неловко прочищают горло, взглянув на статного мужчину. — Но двери нужно закрывать на всякий случай, — добавляет он с усмешкой. — Привет, отец, — говорит Чонгук, подавляя дурацкую улыбку. — Какими судьбами? — Пришел узнать, как идут дела в компании, — отвечает отец, переводя взгляд с сына на растерянного Чимина. — Так, как дела? — Все хорошо, — уверенно, но слишком быстро отвечает Чон. — У тебя-то точно все хорошо, я даже не сомневаюсь, — кивая в сторону Чимина, улыбается мужчина. — Пойдем, расскажешь мне обо всем в кабинете. Чонгук коротко кивает, ждет, когда уйдет отец и, взглянув на Пака с улыбкой, идет вслед за ним. А Чимин что-то бубнит себе под нос и даже не знает, хорошо это или плохо. Но ничего не изменить, как есть, так есть. Он после узнает у Чонгука, как отнесся ко всему его отец, и что теперь между ними.

***

— Все серьезно? — серьезно спрашивает мужчина, стоит его сыну появиться в кабинете. — Отец, давай не будем о моей личной жизни, — просит Чонгук, присаживаясь напротив него. — Ты же знаешь, как я этого не люблю. — Хорошо, — соглашается Чон-старший, сразу переходя к делу. — Помнишь, совсем недавно мы говорили о дебюте Чимина в США? — Да. Ты договорился? — Я — не я, если бы не смог, — усмехается мужчина. — Согласуй расписание с ним и менеджером. В ближайшие три месяца он должен дебютировать. Наша дочерняя компания возьмет его под свое крыло. — Я понял. — На адаптацию там понадобится минимум месяц. В Корее он будет бывать крайне редко, после будет полегче, — объясняет мужчина, делая прямые намеки. — Я понял, отец, что ты имеешь ввиду, — лицо Чона выдавало явное недовольство, ведь они только что договорились, что отец не будет лезть в его личную жизнь. — Но, если и так, мы сами разберемся. Его карьера важнее. А Чимин как всегда оказывается не в нужном месте, в ненужное время. Он слышит разговор, закатывая глаза на укоризненный взгляд секретаря. Ему можно все. Он звезда, а им и прослушивать разрешается. Точно. Пак переваривает слова старшего и думает, что это очень даже сильный и уверенный поступок с его стороны. Чимину важна карьера, но и иметь рядом с собой верного и любимого человека ему тоже хочется. Сейчас между ними еще ничего не понятно, а когда будет — тогда младший и будет думать. Расстояние же не помеха. Но учитывая занятость Чимина в Америке и Чонгука в Корее — вряд ли им удастся встречаться как можно чаще. А будут ли те чувства, что сейчас каждый из них испытывает, после того, как продвижение закончится? Перегорят ли они или только больше разгорятся?