Иоланта

Радость по поводу удачного захвата палочки была недолгой, так как я очень быстро отметила некоторые побочные эффекты, которые появились после того, как я ею завладела: у меня возникало просто маниакальное желание не выпускать её из рук, а если я всё же расставалась на некоторое время с бузинной палочкой… Хм. Это доставило мне массу неудобств, так как вдали от неё я не могла сосредоточиться совершенно ни на чём. Мысли всё возвращались к древнему артефакту, и я с мучительным чувством, которое, наверное, чувствуют наркоманы при ломке, брала её опять в руки, ощущая почти моментальное облегчение. Такой расклад дел мне очень быстро перестал нравится. Быть зависимой от артефакта, это совсем не та участь, которая была мне нужна. Поэтому я очень быстро решила, что после победы над Волдемортом старшую палочку нужно спрятать далеко и надолго, а в самой удачной перспективе вообще уничтожить. Кроме проблем с бузинной палочкой на меня навалились ещё и не самые приятные дела рода Блэк. Первым делом я занялась финансами семейства и, очень быстро после этого, схватилась за голову. Если судить по последним изученным данным, то мне придётся разбираться с почти половиной семей-аристократов Британии, а также небольшой частью из других стран. Даже в Америке есть редкостные мудилы, которых нужно прижать к «ногтю». Должников роду оказалось просто великое множество, и мне придётся в скором времени совершать настоящее возмездие. С одной стороны - мне нужно вернуть много чего утраченного, что смогли изъять некоторые особо хитренькие маги, с другой — совершать кровную Вендетту. Вендетта была моей следующей проблемой. Врагов у рода было много, и многие из них успели во время Первой и Второй магических войн хорошенько так подпакостить. На момент войн от Блэков мало что осталось, Орион умер в результате несчастного случая, Вальбурга — от тоски по мужу, а также боли которая обрушилась на неё из-за нерадивых детей. Альфарда - редкостного любителя острых ощущений, добила охота. Хотя перед этим Вальбурга добавила ему тем, что отсекла от рода. Сигнус и Друэлла умерли от старости, а их дочери: Беллатриса, Андромеда и Нарцисса уже не могут претендовать на наследство рода. Андромеда — потому что была отсечена Вальбургой от рода, хотя конечно можно попробовать провернуть возвращение в род Тедди, но это слишком маловероятно. Кровь Блэков в Тедди уже достаточно разбавлена новой кровью. Нарцисса полностью перешла в род своего мужа Люциуса, а Драко наследником Блэков не смог бы стать хотя бы по причине того, что он и так уже наследствует род Малфой. Беллатриса же мало того что оскорбляла свою тётку, вломившись в дом детства, так ещё и оказалась полностью отрезанной от рода по причине своей подозрительной замужности. С одной стороны, она была связана с Рудольфусом, а с другой… От её линии шла тонкая веточка, свидетельствующая о беременности, но не от мужа, нет. Личность существа от которого она забеременела пока что не отображалась, и именно это было странным. Если бы ребёнок был от Лестрейнджа, то его имя бы уже значилось на гобелене. Кроме заморочек с родом Блэк, на меня ещё наваляться проблемы и от Поттеров. Совсем скоро я должна буду принять главенство и над своим родом. Магия Блэков уже сделала мою внешность более подходящей ей под стать: кожа стала ещё более бледной, а черты лица стали ещё более острыми. Моё лицо до этого просто симпатичное, приобрело черты немного отталкивающей хищности. Хотя по словам Вальбурги я стала просто красавицей, и перестала настолько сильно напоминать Джеймса. Может быть, это и было к лучшему. Тем, что меня ещё озадачивало, было будущее. Я собралась убить Волдеморта, но что дальше? Как всё будет после того, если мне всё же посчастливится выжить? Знаю одно точно — оставаться мне тут совершенно не хотелось, по крайней мере, под личиной Иоланты Поттер уж точно. Сейчас для меня будущее было слишком неясным. Вполне может случиться, что я умру семнадцатилетней. И не будет для меня совершенно никакого будущего, только посмертная слава, которая мне вообще не сдалась.

***

Я разглядывала убранство кабинета Крюкохвата, так как кроме этого мне делать больше было нечего: около дверей стояли двойка гномов в боевом облачении, сам Крюкохват свалил за артефактом проявления родственных связей, а я всё только сидела и ждала. Кабинет гоблина радовал аскетичностью обстановки: стол, два стула, и стены оббитые тёмной дорогой тканью. Наверное, для придания уюта. — Мисс Поттер, какую бы вы хотели провести проверку, полную, или ограниченную? — я мысленно вздохнула, отметив то, что не заметила прихода гоблина. Получалось, что либо я слишком глубоко ушла в свои мысли, либо же он ходил бесшумно. Я оценивающее посмотрела на Крюкохвата, и решила что первый вариант будет более верным. Именно этот гоблин был достаточно старым для того, чтобы со всем желанием у него не получилось ходить тихо и бесшумно. Может быть, стоящие по бокам охранники могли бы это сделать, но точно не он. — Полную, — уверена, эта проверка прилетит мне в очень неплохую такую копеечку, но что поделаешь, ради своего выживания мне нужно знать всё. Вполне может быть, что я смогу претендовать на другие рода, в сейфах которых могут быть вполне неплохие боевые артефакты. У Поттеров же всегда передавалась по наследству мантия-невидимка, так почему бы и у остальных не было ценных артефактов? У Блэков перстень главы рода был со встроенным аварийным портключём, также они располагали обширной библиотекой, упор которой, правда, был на тёмные искусства. Но и это во многом мне помогло, уже сейчас, справедливо отмечу, я смогла отбиться от Снейпа. А раньше об этом можно было только мечтать. В Хогвартсе у учеников был совершенно не тот уровень, на котором можно было наравне бороться с ПСами. Единственным, что давала учебная программа, был шанс выжить и защититься. Ни о какой атаке даже речи быть не может. Хотя, если ученик достаточно помешан на учёбе, то он конечно же сможет представлять небольшую опасность для магов, но загвоздка именно в том, что небольшую. Вот Гермиона, к примеру, вполне может дать отпор нескольким магам. В плане защиты она была подкована наверно не хуже меня: Дамблдор пускал её в свою личную библиотеку. Её, но не меня. И это задевало, как бы не хотелось в этом признаваться. Меня давно мучил вопрос о том, почему в плане образования он выбрал именно её? Почему он учил больше Гермиону, но не меня? Ведь я же в итоге должна состязаться с Волдемортом, а не эта паршивая предательница? Наверное, мои размышления делали со мной что-то не то, но чем дальше, тем больше я чувствовала что-то, похожее на гнев. Обида прошла, осталась лишь… ненависть? Слабая, она всё росла, и я прекрасно это чувствовала. А слова портрета мёртвой Вальбурги только разжигали во мне это нетерпение к своему прошлому, а также людям, которым я раньше сильно доверяла. — Тогда поставьте руку на артефакт, и, ради Мерлина, не дёргайте ею, — гоблин поставил около меня артефакт, чем-то похожий на хрустальный шар для предсказаний. Он находился в небольшой деревянной коробочке, обитой изнутри тёмно-зелёным бархатом. Внутри почти полностью прозрачного шара залегли прозрачные капельки, и внутри него, казалось, совсем недавно прошёл водоворот. Я поставила руку на шар, и с опаской отметила, что он оказался не настолько твёрдым как я думала: моя рука сразу же оказалась погружена во что-то гелеобразное, быстро, впрочем, затвердевшее. Предупреждение Крюкохвата оказалось как нельзя кстати, так как мне очень быстро после этого захотелось выдернуть руку из хрустальных тисков. Сначала с охватившим мою руку шаром ничего не происходило, но после я почувствовала, как капли, и вообще, гелеобразная жидкость пришла в движение. Пару минут, и я едва не заорала в голос от боли — мою руку в один момент, казалось, укололи сотни иголок. Шар после этого начал медленно окрашиваться в красный, а моя рука всё также продолжала болеть. Когда шар стал достаточно ярко-красным, то он начал менять цвета, сначала перейдя в чёрный, потом в серый, густой бордовый, больше смахивающий на цвет засохшей крови, и в ещё множество оттенков. Когда шар начал опять приобретать свою хрустальную прозрачность, то мою руку начало отпускать. Боль, впрочем, не прошла: на руке оказалось множество маленьких красных точек, как от обычных магловских уколов, и из них ещё продолжала чуть-чуть сочиться кровь. В итоге я, матерясь в уме на все лады, накладывала на свою многострадальную руку залечивающие заклинания. — Проверка прошла успешно, — Крюкохват, видимо, посчитал меня совсем идиоткой, раз сказал мне то, что я и так поняла. — Осталось подождать совсем немного, — и он выложил на стол тонкую чёрную дощечку, по поверхности которой тут же провёл шаром. К моему слабому удивлению, из артефакта начала выделяться полупрозрачная белая жидкость, которую гоблин размазывал по доске. После, когда жидкость была распределена достаточно равномерно, он отставил в сторону артефакт и начал ждать. Это я поняла по сложенным крест накрест когтистым рукам. Сначала ничего не происходило, но минут через пять жидкость будто начала испаряться, и на доске остались лишь яркие белые письмена. — Проверка окончена, теперь мы можем увидеть результат, мисс… — гоблин запнулся и, как мне показалось, даже немного побледнел. — Миледи Поттер… Мне зачитать, или вы сами ознакомитесь с результатом? — сказал он это странно хриплым голосом, и я только кивнула. Интересно, почему я стала вдруг резко миледи? Раньше же меня обычно называли просто «мисс». Крюкохват поднёс ко мне доску, и я с тревогой начала читать то, что было там написано. По мере прочтения, выражение моего лица быстро поменялось, и я наконец поняла, почему Крюкохват побледнел: Родственные связи: полная проверка Иоланта Лилиан Поттер Родители: Джеймс Флимонт Поттер (мёртв), Лилиан Грейс Поттер (в девичестве Эванс; мертва), Сириус Арктурус Блэк (крёстный; мёртв). Родственники: Жизнь: Том Марволо Риддл (магическая связь; крестраж). Смерть: род Флимонт, род Певерелл.