Да, Джим

На завтрак Шерлок пришел невыспавшийся, но полный решимости: он собирался изменить свою жизнь и вернуть интерес Джима. Шерлок по-прежнему не понимал всего, но чувствовал себя увереннее и горел азартом и нетерпением. Джим вел себя предельно вежливо и отстраненно, ничем не выдавая ни своего настроения, ни отношения к произошедшему. Он, как и всегда, пил кофе, уткнувшись взглядом в ноутбук, и то и дело хмурился. Шерлок понимал, что, по мнению Джима, он был виноват вчера, поэтому наблюдал за ним весь завтрак и уже в конце тихо, но отчетливо произнес: — Я хочу быть твоим. Джим перевел на него взгляд, полный плохо скрываемого раздражения. — Сомневаюсь, — после короткой паузы все же сказал он. — Ты успел убедить меня в обратном. — Я ничего не умею, но ты обещал научить, — Шерлок спокойно пожал плечами, — сам я никогда не смогу этого. Только альфа может показать, как надо. — Нет, — резко оборвал его Джим. — Я могу, но не уверен, что еще хочу. Ты показал, что не готов ни слушать, ни выполнять, а я не желаю тратить бесполезно своё время. Шерлок кивнул. Он ожидал такую реакцию, поэтому не удивился. Он поднялся из-за стола и чуть улыбнулся, когда Джим недоуменно посмотрел на него. Через мгновение он уже опустился на колени у его ног так же, как омеги в клубе консерваторов: склонив голову и глядя в пол. Какое-то время Джим молча смотрел на него, испытывая взглядом, — Шерлок усилием воли заставил себя не дёргаться и расслабить плечи. — Полагаю, вчера тебе было нелегко, — все же твердо начал Мориарти, — но это не извиняет твоего грубого поведения. Наглость, споры, возмущения… Все это мне не нравится. Так что, пожалуй, начнем с извинений. И заставь меня поверить своим словам, иначе будешь стоять в углу в ожидании того, когда я дам тебе второй шанс. Это тоже было предсказуемо, но Шерлок все равно напрягся, понимая, что усмирить собственный буйный нрав будет нелегко, тем более самому и по собственному желанию. Позиция Джима была обозначена четко, Шерлоку же оставалось либо согласиться с правилами игры, либо не играть вовсе. — Прости меня, — он поднял на Джима взгляд, — у меня проблемы с контролем, но я хочу научиться, хочу понять и узнать. Помоги мне, пожалуйста. — Хорошо, извинения приняты, — голос Джима смягчился, — но я хочу, чтобы ты подумал и ответил. Ты уверен, что тебе это нужно? Что тебе нужно именно это? Шерлок не стал отвечать сразу. Он представил себе свою жизнь до Джима: постоянная борьба против любого ущемления свободы, зачастую безрассудное и бессмысленное, консультации для глупых омег, волнения перед аукционами. Он сам выбирал свою жизнь и никогда не хотел, чтоб за него решали. При этом Шерлок не искал близости с альфами. Вариант брака, как у тех Джеффри и Маркуса, ему был совершенно не интересен. Встреча с Джимом не изменила его. Шерлок по-прежнему считал аукцион дикостью, а романтику — глупостью. Ему хотелось другого. — Да, Джим, — он облизнул губы и уверенно кивнул. Вместо ответа Мориарти положил ладонь ему на затылок, и Шерлок зажмурился, наслаждаясь этой безмолвной лаской. Он чувствовал, что Джим больше не злится, и осознание этого рождало в груди неведанные ранее чувства — нежность и благодарность. До этого момента Шерлок не осознавал, как сильно боялся, что Джим оттолкнет его. — Несмотря на то что ты прощен, тебе все равно придется иметь дело с последствиями, но ты же и так знал это, правда? Ждал и хотел получить наказание. Это так? Шерлок тут же хотел встрять и спросить, что за наказание, но понимал, что Мориарти ждет не этого. Доверие и контроль — вот две составляющие его пути к цели. — Да, Джим, — он снова кивнул, внутренне замирая от волнения перед неизвестностью. Уголки губ Джима едва заметно дрогнули, он чуть сильнее сжал пальцы и убрал руку. — Вчера ты проявил нетерпение, несмотря на то что я объяснил тебе, как важно научиться ждать, поэтому твоим наказанием станет именно это. Я сам позову тебя, когда сочту нужным. То, что тебе запрещено снимать напряжение, надеюсь, понятно? Шерлок понял, что краснеет. Он и сам не заметил, как у него встал член, зато Джим заметил. То, что это снова произошло от одних лишь слов и пары прикосновений, поражало. Шерлок не знал за собой такой пылкости. — Да, Джим, — повторил он негромко. — Ты очень соблазнителен, — заметил Джим и обвел его губы пальцем. — И мне нравится, как ты смотришься на коленях. Но сейчас поднимайся. Нам обоим нужно работать. Шерлок спрятал улыбку, радуясь похвале, и вернулся на свое место. У него не стало меньше вопросов, но он верил, что Джим ответит на них.

***

Джим проверял его терпение три дня: Шерлоку казалось, что он буквально плавится изнутри от непреходящего чувства предвкушения. Невозможно было полностью отключиться и забыть об ожидании, хотя его способность к концентрации всегда была на высоте. Шерлок зависал перед микроскопом, путал пробирки, и лишь тихая Молли, неизменно находящаяся рядом в лаборатории, помогала вовремя избежать ошибки. Про задание Майкрофта он и вовсе позабыл, точнее — не считал теперь, когда между ним и Мориарти происходило нечто, чему он пока не мог дать названия, это необходимым. Последнее, чего бы ему хотелось, — это расторгнуть брак. Шерлок все больше убеждался, что именно сейчас он находится на своём месте, и не хотел возвращаться к прежней жизни. В каждую из их коротких встреч с Джимом Шерлок сидел, как на иголках, едва выдерживая, чтобы не задать пресловутое «когда?». Однако упрямство заставляло его держать язык за зубами — он был уверен, что на этот раз у него нет права на ошибку. На четвертый день его ожидание наконец-то было вознаграждено. — Как продвигаются дела в лаборатории? — как и всегда, поинтересовался Джим. — Все в порядке, — Шерлок редко давал другой ответ. С появлением Молли дела спорились, и он не мог жаловаться — у них было все для успешной работы. Однако его мысли были сейчас о другом, и Джиму это, разумеется, было известно. — Молли жаловалась на тебя, — словно между прочим заметил тот. — Говорит, ты грубишь ей, обзываешь и приказываешь. Я склонен ей верить, зная твои дурные привычки. Что ты можешь сказать в своё оправдание? — переход к властным интонациям в его голосе был таким резким, что Шерлок даже не сразу понял, что Джим обращается к нему не как внимательный супруг, а как строгий альфа. — Она — мой подчиненный, — меньше всего Шерлок хотел сейчас говорить о Молли, — это рабочий процесс. Джим состроил обескураженное выражение лица. — Кажется, мне стоит поучить тебя хорошим манерам, — полушутливо сообщил он, откладывая вилку. — Я буду ждать тебя в кабинете. У тебя есть десять минут, чтобы принять душ и переодеться. И будь добр, не расстраивай меня опозданием. — Что я должен надеть? — Шерлок только нервно дернулся, надеясь, что такой вопрос задавать уместно. — Ты прекрасно и сам знаешь, что тебе подходит, но, на самом деле, это не так уж важно — я не собираюсь долго держать тебя одетым, — беспристрастно проговорил Джим, но под конец фразы не сдержал многообещающей ухмылки. Шерлок тут же просиял, не скрывая своей радости. Наконец-то период ожидания закончен, и Джим приступит к чему-то интересному! Фантазия рисовала самые смелые вещи, и Шерлок, как ему казалось, был готов ко всему, подходя к дверям кабинета. Он постучал за минуту до того, как отведенное ему время истекло, сделав поправку на тот случай, если его часы отставали от тех, которыми пользовался Мориарти. Джим открыл дверь почти сразу, оглядел Шерлока внимательным взглядом и пропустил внутрь. — Чуть позже мы поднимемся в мою комнату, но вначале я хочу с тобой поговорить, — сказал он, прежде чем вернуться в кресло, и его голос звучал несколько зловеще, словно Шерлок мог что-то скрывать от него. — Думаю, у тебя много вопросов, и будет лучше, если ты задашь их до того, как мы окажемся в спальне. — Хорошо, — Шерлок заметно расслабился. Несмотря на неуемное любопытство, он нервничал и даже страшился секса. Однако спокойный тон Джима вселял уверенность, что не случится ничего непоправимого. — Ты сказал, что границы определяю я, — начал он, — что это значит? Он не знал сесть ли ему тоже или остаться стоять на тот случай, если Джим захочет, чтобы он снова разделся и встал на колени. Была ещё вероятность, что ему следовало сделать последнее без напоминания, но Шерлок решил в случае чего оправдаться своей неопытностью. — Садись, — понял его сомнения Джим. — Ответ на твой вопрос очень прост. Речь о границах дозволенного. Ты всегда можешь четко обозначить, что для тебя слишком, и я никогда не сделаю этого, пока ты не пожелаешь иначе. Но имей в виду, я пойму, если ты, например, попытаешься воспользоваться этим правом, стремясь избежать неприятного тебе наказания. Подумай прямо сейчас, есть ли что-то, что тебя откровенно пугает? — Секс, — выпалил Шерлок, тут же смутившись, — я понимаю, что это то, что вероятно произойдет сегодня, но у меня никого не было раньше, и это пугает меня. Сам процесс, — он поморщился, — я знаю, это естественно, но не могу побороть себя. Он со вздохом опустил голову, понимая, что его слова звучат глупо и жалко. — Чего-то подобного я ожидал, — кивнул Джим. — Секс не главное, и нам совершенно не обязательно заниматься этим сейчас. — А чем мы будем заниматься? — Шерлок с интересом посмотрел на него. У него были самые разные предположения, и от всех них все внутри замирало от предвкушения и любопытства. Однако именно сам секс внушал опасения. Шерлок был готов довериться Джиму во многом, но соитие по-прежнему страшило. — Сперва я хотел бы узнать тебя и твоё тело получше. И определить степень твоего доверия, — медленно проговорил Джим. — Так что я буду много и по-разному к тебе прикасаться. Шерлок выдохнул и нервно облизнулся. Слова Джима мгновенно завели его. При мысли об этих прикосновениях все внутри замирало от предвкушения. Член мгновенно напрягся, в груди стало горячо, он тут же отвел взгляд, отчего-то скрывая от Джима свое состояние. — У тебя ещё остались вопросы? — заставил его снова сосредоточиться на разговоре тот. — Да, — Шерлок вздрогнул. — Ты сказал, что не будешь меня калечить, но говорил о боли, — он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Речь не о шутливых укусах или заигрывающих шлепках, — хмыкнул Джим. — Боль разная: иногда она будет острой и концентрированной, иногда тупой и изматывающей, она принесет тебе то освобождение, которого ты ждёшь, и удовольствие, но в любом случае заставит тебя стонать, кричать, извиваться или плакать. Шерлок задумался. Он, разумеется, слышал о мазохизме, но не замечал за собой особой склонности к нему. Вместе с тем то, как об этом говорил Джим, вызывало странные желания. Не только любопытство, но и смутное томление, возбуждение и будто легкость. В словах Джима не было угрозы, и Шерлок не чувствовал страха. Волнение, однако, не проходило. Он нахмурился и признался: — Я понимаю, что должен буду довериться тебе, и я доверяю, но всю жизнь я был независимым и свободным, не знаю, смогу ли я легко поменять это, — он пожал плечами, — а ты не потерпишь возражений. Как это совместить? — Действительно ли ты был таким, как тебе кажется? — вопросом на вопрос ответил Джим. — Тебе лишь двадцать один, сколько ты жил один? И эта удушающая братская забота? Боюсь, ты никогда и не знал, что такое полная свобода, — твердо заключил он. — Я готов учиться, — Шерлок поднял на него взгляд. — Я чувствую что-то новое, когда только слушаю тебя. Мне не страшно, а интересно. — Я знаю, — Джим поднялся и протянул ему руку. — Идём, мне не терпится посмотреть на тебя. Шерлок рывком поднялся, не скрывая своей радости. Он понимал, что Джим снова собирается раздеть его, но теперь стыда не было. Он помнил восхищенный взгляд, которым его тогда наградил Джим, и сейчас даже хотел показать себя. Впервые в жизни Шерлок стремился нравиться, соблазнять, хотел принадлежать альфе. Он шел за Джимом, стараясь не сжимать его ладонь слишком сильно, но осознавая, что цепляется за нее, как за спасательный круг: сейчас он вверял себя другому и надеялся, что Мориарти не даст ему утонуть. Спальня Джима оказалась обставлена, как и весь дом, сдержанно и со вкусом, однако большая кровать с высокой металлической спинкой мгновенно привлекла внимание — она выглядела так, словно предназначалась для того, чтобы приковывать к ней, и, учитывая, что он узнал о Джиме, именно так оно и было. — Разденься и сложи одежду на стуле, — дав ему время осмотреться, приказал Джим и отпустил руку. Шерлок тут же вздрогнул, понимая, что сейчас все начнется. Он поймал взгляд Джима, но не увидел у него в глазах ни осуждения, ни раздражения — только уверенность и спокойствие. Эта уверенность передалась и Шерлоку, снимая рубашку, он чувствовал только предвкушение и легкое волнение перед неизвестностью. Оказавшись снова без одежды, он застыл, ожидая, что ему скажет Джим. Было странно находиться перед ним абсолютно голым, учитывая, что сам Мориарти не спешил разоблачаться, но смущения Шерлок не испытывал. — Опусти руки вдоль тела и не двигайся. Также я хочу, чтобы ты смотрел на меня и не закрывал глаза, — проинструктировал его Джим, подходя ближе. Шерлок послушно вытянулся и застыл, тут же ощущая предательский зуд во всем теле. Какое-то время Джим просто рассматривал его, после чего наконец протянул руку и провел по груди и животу, вырывая скомканный вздох. Сдержать себя было очень трудно. Казалось, все силы сейчас ушли на то, чтобы стоять и не двигаться. Шерлок понимал, что Джим собирается узнавать, исследовать его, и сам хотел этого. Он будто впервые осознавал, что является не только разумом, но и телом — кожей, плотью, бушующей кровью. Шерлок закусил губу и опустил взгляд, пытаясь усмирить свое волнение. — Смотри на меня, пожалуйста, — напомнил ему Джим, и его «пожалуйста» было лишь данью вежливости, на самом деле, он явно не собирался любезничать — не тогда, когда Шерлок нарушал приказ. Правый сосок тут же обожгло болью — Джим с силой сжал его пальцами, после чего проделал то же самое со вторым. Шерлок охнул и послушно поднял глаза. От болезненных щипков по груди прошла обжигающая волна, неожиданно приятная, волнующая и возбуждающая. Шерлок невольно подался вперед за рукой Джима, ожидая продолжения. — Сосредоточься. Не двигаться - это значит замереть полностью, — снова строго одернул его Джим. — Я прекращу, если ты не будешь контролировать своё тело. — Я стараюсь, — Шерлок застыл, кусая губы. Стоять так было непросто — сердце колотилось, вставший член ныл, хотелось каких-то действий, реакции Джима, ожидание заводило только сильнее. Последующие прикосновения эту жажду не утолили — напротив, Шерлоку казалось, что он весь превратился в плавящуюся субстанцию, желе, что вздрагивает от любого касания. Там, где его касались пальцы и губы Джима, кожа пульсировала. Болезненный укус под ключицей снова заставил застонать, но Шерлок сдержал желание дернуться и тут же заслужил похвалу: — Ты отлично держишься, — Джим положил ладонь ему на живот, почти касаясь головки члена Шерлока. — У тебя есть выбор. Я могу дать тебе кончить, но ты сделаешь это сам, или могу отшлепать тебя, в процессе чего ты тоже, вероятно, сможешь кончить. Всё зависит от того, готов ли ты к большему. Слова Джима вывели Шерлока из состояния, где было только возбуждение и никаких мыслей. Он вскинул голову и посмотрел внимательно на Джима. Первой реакцией был протест. Сама мысль о том, чтобы добровольно согласиться на подобное, вызывала у него недоумение. Быть отшлепанным казалось и унизительным, и глупым. Но только до взгляда на Джима. Тот не смеялся, не смотрел с презрением, не был сердит. Он предлагал нечто неожиданное без оглядки на условности, законы морали или другие вещи, навязанные обществом. Быть отшлепанным было унизительно, но только, если не ты сам выбираешь сделать это. Шерлок прищурился, глядя на Джима, пытаясь понять, какой ответ тот ждет от него, и с удивлением понял, что любой. Он действительно сам решал, и это меняло дело. Сам по себе процесс порки не являлся позором, это было такое же физическое явление, как поцелуй, объятия или секс. Шерлок точно понимал, что не готов ко многим вещам, но хотел попробовать не меньше. Остановиться можно всегда: здесь только он и Джим, который не посчитает его слабым, глупым или странным, так как сам предлагает это. — Как ты будешь делать это? — Шерлок сглотнул, начиная нервничать. — Рукой, — просто ответил Джим, и Шерлок невольно перевел взгляд на его ладонь. — Самая удобная поза для этого — если ты ляжешь ко мне на колени. — Как я остановлю это, если мне не понравится? — напряженно спросил Шерлок. — Стоп-слово, — кивнул Джим. — Давай договоримся о нем заранее. — Ватиканские камеи, — сказал Шерлок, чуть подумав. Он решил, что слово должно быть сложным и в тоже время конкретным, чтобы его нельзя было спутать или сказать иначе. Или забыть. Мориарти снова кивнул, соглашаясь. Он подвёл Шерлока к кровати. — Я ударю двадцать раз. Тебе наверняка сейчас кажется, что это мало, но для первого раза будет достаточно. Я хочу, чтобы ты считал вслух. Ошибёшься, я добавлю ещё два удара, кончишь — остановлюсь, — Джим сел, смерив Шерлока выжидательным взглядом. Шерлок выдохнул. Сейчас он собирался сделать то, что еще месяц назад показалось бы ему немыслимым. Он снова посмотрел на руку Джима и подумал о том, что двадцать раз — не мало. Член при этом и не думал опадать, наоборот, он стоял колом, требуя внимания. Кончить хотелось ужасно, как и продолжить, узнать, попробовать себя. — Хорошо, — кивнул он, соглашаясь. Забраться на колени к взрослому мужчине и при этом разместиться удобно оказалось не так легко, и в такой позиции Шерлок чувствовал себя максимально уязвимо. До того момента, пока он не почувствовал осторожное успокаивающее прикосновение ладони к заднице. Это был первый раз, когда его касались так интимно. Шерлок тут же напрягся и засомневался в собственном решении. Лежать вот так открыто и беззащитно было неудобно и волнительно. Он замер, не зная, как вести себя, начиная проклинать за неуемное любопытство, что подтолкнуло его к этому. — Готов? — терпеливо поинтересовался Джим. — Никогда не поздно остановиться, — напомнил он. Шерлок был почти готов сказать, что передумал, но предательское любопытство было сильнее доводов разума. — Да, Джим, — вырвалось быстрее, чем ему самому хотелось бы. Однако отступать в таком положении уже тоже было глупо. Шерлок зажмурился, тут же пожелав, чтобы все закончилось как можно скорее. — Напоминаю, что ты должен считать вслух, — ладонь с задницы исчезла, чтобы в следующий раз опуститься на нее с размахом. Джим не примерялся и, похоже, не собирался давать ему поблажек, чтобы привыкнуть, — первый же удар оказался сильным и болезненным. Шерлоку понадобилось все его самообладание, чтобы не вскрикнуть и не сбежать тут же, и он был благодарен себе за это. После первой реакции на резкую боль — возмущения и шока — пришла горячая волна, охватившая кожу, покалывающая и обжигающая, приятная. Место удара горело, кровь под кожей пульсировала, а член снова напомнил о себе. Шерлок выдохнул, понимая, что не дышал все это время, и произнес максимально отчетливо: — Один. Второй шлепок пришелся ровно в то же место: Шерлок дернулся и на этот раз не сдержал вскрика. Соглашаясь на порку, он не представлял, что простые удары ладонью могут быть настолько болезненными. Забывшись, он едва успел выдохнуть «два», как удары посыпались один за другим. После пятого Шерлок понял, что происходит что-то странное, но не успел проанализировать это, как на шестом его внезапно выбросило будто за пределы собственного сознания. Он вдруг перестал чувствовать собственный вес, словно оказавшись в невесомости. Исчезли звуки, запахи, все ощущения, кроме боли, огнем проходящей через все его тело, нарастающей и не дающей сосредоточиться ни на чем. Шерлок запаниковал, понимая, что отключается, и выкрикнул: — Восемь! Он не был уверен, что не ошибся, но хотел уцепиться хотя бы за счет, чтобы не потерять себя сейчас. — Неправильно, — возразил Джим. — Я добавлю ещё два удара. Сосредоточься. Однако сосредоточиться было не так-то просто — Шерлок уже откровенно стонал, вскрикивал, извивался и дергался. Методичные выверенные удары продолжались — теперь Шерлок считал их не сбиваясь, потому что только счёт позволял ему оставаться в сознании. В какой-то момент он понял, что боли нет, точнее, он привык к ней, даже ждал ее. Каждый удар приносил ему словно электрический разряд по всему телу, заставлял дрожать и все сильнее возбуждаться. Шерлок чувствовал, что член уже давно и болезненно ноет, но понимал, что касаться себя ему Джим не позволял, да и между ударами было слишком мало времени, чтобы думать о чем-то кроме счета. — Двадцать, — выдохнул он. Последние дополнительные два удара практически довели его до края: Шерлок едва не кончил и закусил губу, чтобы не закричать, когда Джим с нажимом провел по горящей коже. — Перебирайся на кровать, — голос его был довольным. — Я сейчас вернусь. Шерлок не помнил, как выполнил требования Джима. По его собственному мнению, он не был способен сейчас на какие-либо физические действия или усилия. Тем не менее, оказавшись на покрывале, он тут же взвыл, коснувшись раздраженной кожей ткани. Даже мягкое покрывало казалось почти наждаком. Еле передвигаясь, Шерлок перевалился на живот и так застыл, ощущая теперь новое трение — в этот раз приятное. Его член, до этого не получивший внимания, наконец-то касался хотя бы ткани. Шерлок закусил губу, чтобы не застонать слишком громко. Несмотря на жуткую усталость, нервное потрясение и зуд от шлепков, его возбуждение и не думало пропадать. Джим действительно вернулся очень быстро, и Шерлок ощутил прохладное прикосновение влажной ткани к заднице. — Это чтобы немного успокоить кожу, — пояснил он. — И я принес тебе воды. — Спасибо, — Шерлок только сейчас осознал, что горло болит то ли от вскриков, то ли от жажды. В голове было на удивление пусто, хотя он был уверен, что после того, что произошло, вопросов должно было появиться множество. Он осторожно поерзал, пытаясь подняться, и тут же закусил губу — член от любого касания был готов взорваться. — Пожалуйста, — усмехнулся Джим, забирая у него стакан. — Все в порядке? — он отвёл волосы с лица Шерлока свободной рукой. — Не знаю, ты мне скажи, — признался Шерлок, не в силах сейчас лукавить, — я очень хочу кончить, но не могу, не знаю, почему. Джим отставил стакан на столик рядом с кроватью и убрал влажное полотенце. — Перевернись, — вместо ответа приказал он. Шерлок с трудом сделал это, тут же снова зашипев от соприкосновения кожи с покрывалом, но почти сразу забыл об этом, потому что Джим накрыл его член ладонью и, наклонившись вперёд, сжал. — Кончи для меня, Шерлок, — выдохнул он ему в губы. Это случилось тут же. Шерлок только потянулся навстречу его губам, и уже в поцелуе его затрясло, опрокидывая снова на кровать, лишая на мгновение сразу всех чувств. Шерлок забыл даже о боли после порки, выпадая из реальности окончательно. — Молодец, — очнулся он от ласкового поцелуя в висок. — Такой красивый, — тихо продолжил Джим, позволив себе ещё один поцелуй. — Теперь спи, — вытерев Шерлоку полотенцем живот, Джим отстранился. — Я не хочу уходить, — пробормотал Шерлок, с трудом представляя, что сейчас придется одеваться и идти до своей спальни, — все болит. Он не жаловался, а констатировал факт — тело чувствовало себя как после длительного забега, он не помнил, чтобы хоть раз уставал так сильно. — Я и не просил, — пожал плечами Джим и накинул на него край одеяла. — Думаю, сегодня ты заслужил спать здесь, — насмешливо фыркнул он. — Завтра ты мне расскажешь больше и объяснишь — тоже, — ворчливо отозвался Шерлок, тут же устраиваясь удобнее. Странное состояние, которое было с ним все это время, начало отступать, возвращая возможность думать и оценивать, но усталость оставалась. Шерлок засыпал, не успевая закончить свою мысль. Позже сквозь дрёму он ощутил, как кровать рядом прогнулась, а на плечо легла теплая рука.