Да, Джим

Больше Шерлок не ночевал в своей спальне. Решившись однажды довериться альфе, он обнаружил в себе страсть к познанию ранее неизвестных ему областей и с энтузиазмом принялся восполнять пробелы. Контролируемая страсть, так это называл Джим, который устанавливал правила и не давал Шерлоку погрузиться в этот новый мир слишком глубоко. Это выводило Шерлока из себя, так как его неуемная натура требовала всего и сразу. Джим же придерживался других взглядов, по мнению Шерлока, даже чересчур осторожных. Они по-прежнему много разговаривали. Джим задавал вопросы, Шерлок отвечал, и наоборот. Как объяснял Мориарти, из-за длительного подавления собственных инстинктов и желаний, внутри Шерлока скопилось много нерастраченной, как спрессованной энергии, и выпускать ее можно было только постепенно, иначе его буквально разорвет, как от резко выпрямившейся внутри пружины. Шерлок чувствовал то, о чем говорит Джим, и хотел разобраться в себе, однако нетерпение и порывистость ему все время мешали. Речь шла не только о физическом контакте, но, в первую очередь, — об освобождении собственного разума. Джим учил его покорности. Не через унижения, а через контроль, объясняя, что это необходимо для расширения возможностей собственного тела. Получалось не всегда хорошо. Свободолюбивый характер брал свое, что приводило к тому, что во время сессий Шерлок терял контроль. Это всегда каралось Джимом особенно строго. Он планировал изучать Шерлока вместе с ним самим постепенно и последовательно, а любое отклонение от задуманного им плана грозило обернуться ссорой. Шерлок же, первый раз переступив черту, перестал испытывать львиную долю сомнений, зато научился наслаждаться тем, что мог дать ему альфа. Прикосновения, удары, связывания — все это находило живейший отклик в его теле, которое с каждым разом жаждало все больше. Джим же события не торопил, чаще всего заявляя, что ко многому Шерлок еще не готов. Он мог часами исследовать его тело, точечно касаясь и не давая двигаться, или читать книгу в то время, пока Шерлок стоит перед ним на коленях. Такие эксперименты давали свои плоды — Шерлок научился ловить то самое странное состояние, схожее с медитативным трансом, когда все его сознание было сосредоточено лишь на альфе. Когда ему удавалось удерживаться в нем, то результатом сессии всегда был сумасшедший оргазм, после которого он долго приходил в себя. При этом ни разу за все время Шерлок не чувствовал себя использованным, униженным или нелюбимым. Джим неизменно был с ним внимателен, вежлив, хоть и строг. Его сила и власть оставались при нем, и Шерлок понимал, что Мориарти контролирует каждую его эмоцию, знает его мысли и желания. От этого доверять и раскрываться было легко. Уверенность Джима и его сила давали Шерлоку спокойствие, какого он не испытывал никогда. В самый разгар порки, почти рыдая от боли, он верил ему и был готов терпеть дальше, зная, что находится в безопасности. Это было удивительно. В остальном их жизнь оставалась прежней. Шерлок много времени проводил в лаборатории, Джим часто отлучался по делам, однако, занятый собственными новыми переживаниями, Шерлок не пытался выяснить его род деятельности, как того хотел Майкрофт. Как ни парадоксально, гораздо больше его интересовало, почему муж все еще не берет то, что принадлежало ему по праву — прожив в браке три месяца, Шерлок оставался девственником, но теперь такое положение дел ему категорически не нравилось. Спорить по этому поводу с Мориарти было бесполезно, но Шерлок чувствовал, что в нем копится злость на Джима, и не сомневался, что в скором времени он не выдержит и заговорит об этом. — Ты снова во всех газетах, — одним утром сообщил ему Мориарти, хмуро пробегая строчки глазами. — Нам стоит усилить осторожность, так что со вторым помощником придется повременить, — заключил он и резко смял тонкие страницы. — Что там? — нахмурился Шерлок. Он не представлял, с чего прессе интересоваться его персоной, ведь он вел по сути затворнический образ жизни, не выходил из дома и ни с кем не общался. — Статья о твоих чудодейственных таблетках, — Джим отшвырнул от себя газету, словно мусор. — Производство придется существенно расширить и очень скоро. Шерлок пожал плечами — он видел в этом лишь плюсы и выгоду для Мориарти, его беспокойство было не совсем понятно — ведь именно такие цели он преследовал, когда затевал обустройство лаборатории. — Я не был готов к тому, что средство получит массовую огласку так быстро, — догадался о ходе его мыслей Джим. — Слишком много внимания на начальных этапах только помешает бизнесу. Дополнительные риски, — он отмахнулся и устало потёр виски. — Забудь, это не твоя забота, — в итоге заключил он. — Можно, наоборот, приостановить производство, — предложил Шерлок, — сделаем продукт элитным, ты только выиграешь в деньгах, а шумиха уляжется. Его самого мало волновала эта сторона вопроса. Шерлок продолжал пить таблетки и контролировал свои инстинкты, что, впрочем, не мешало ему испытывать влечение к альфе. Судьба других ему была безразлична. Джим бросил на него заинтересованный взгляд. — Хорошая идея. Пожалуй, так и поступим, — довольно кивнул он, словно сбросив с плеч тяжёлый груз, тут же расслабился и откинулся на спинку стула. — Какие у тебя сегодня планы? — Шерлок поймал его взгляд и хитро улыбнулся: была суббота, и он уже предвкушал вечер, полный впечатлений. — Подумываю о том, чтобы сводить тебя в клуб, — отозвался Джим, и Шерлок тут же встрепенулся — он так давно никуда не выбирался из дома, что был рад любой возможности. Однако Джим все равно уточнил: — Что думаешь об этом? — Звучит неплохо, — Шерлок помнил, что видел в клубе в прошлый раз, но сейчас его взгляды относительно связи альфа-омега поменялись. Ему было интересно посмотреть на другие пары уже с точки зрения того, кто понимает, что и как устроено. К тому же он знал, что Джим не заставит его делать то, что Шерлок сам не захочет: в прошлый раз, когда другие омеги были на коленях, Шерлок сидел с ним на равных. Тем не менее кроме любопытства его охватило волнение, он понимал, что этот поход в клуб будет для него другим — возможно, испытанием. — Учти, тебе нужно будет показать себя послушным, — тут же озвучил Мориарти, подтверждая его мысли. — Надеюсь, ты не подведешь меня. — Ты хочешь проверить меня или покрасоваться перед другими альфами? Вопрос прозвучал грубее, чем того хотел Шерлок, но он невольно напрягся. Тут же вернулись затаенные страхи и сомнения. Доверяя Джиму, Шерлок все равно думал о неприятных вещах, боялся, что для Мориарти их отношения — эксперимент или игра, в которой он хочет поменять до неузнаваемости непокорного и дерзкого омегу, и, пусть Шерлок не чувствовал этого, страхи оставались. Джим отреагировал на эту вспышку мгновенно: он подобрался и строго посмотрел на Шерлока. — Иди сюда, — кивком головы указал он на пол рядом с собой. Шерлок чуть помедлил. Джим не часто давал ему указания вне кабинета или спальни. Однако внутри тут же все затрепетало от предвкушения, Шерлок подчинился почти неосознанно, зная, что за послушанием всегда следует награда. Он опустился на колени и замер, ожидая, что последует за этим приказом. — Я хочу, чтобы ты объяснил мне причину своих опасений, — потребовал Джим, положив ладонь Шерлоку на затылок. Это твердое, но вместе с тем ласковое прикосновение тут же наполнило Шерлока спокойствием и уверенностью. — Я не знаю, что ты… — Шерлок помедлил, не желая выдавать все свои страхи и сомнения, — что меня ждет в клубе? — он вскинул голову и посмотрел на Джима с вызовом. — Я скажу, но для начала ответь мне честно на пару вопросов, пожалуйста, — обманчиво мягко проговорил Джим, поглаживая его шею большим пальцем. — Тебе нравится, что я делаю с тобой? — Шерлок поспешно кивнул, и Джим продолжил: — Что ты чувствуешь, когда стоишь передо мной на коленях? Подумай, прежде чем ответить. Разберись в своих ощущениях. — Покой и возбуждение, — ответил Шерлок, прислушавшись к себе. Он понимал, что ответ звучит странно, но он был правдивым. Это странное состояние предвкушения, волнения и вместе с тем — безопасности, было не сравнимо ни с чем. — Хорошо, — Джим чуть усилил хватку, заставив Шерлока шумно вздохнуть от удовольствия. — Чувствуешь ли ты себя униженным? Может быть, слабым? Оскорбляет ли тебя такое положение? — Нет, — Шерлок ответил быстро, потому что сам задавал себе этот вопрос постоянно. Это был главный критерий для принятия решений в его с Джимом отношениях. Он не чувствовал себя плохо, наоборот, ему казалось, что он находится в более выгодном положении, нежели Джим, ведь Шерлок почти всегда кончал во время их сессий, а позволял ли себе это Джим, было неизвестно. Однако мысль о том, чтобы продемонстрировать нечто подобное на публике, заставляла Шерлока нервничать. Он понимал, что Джим вероятно хочет чего-то подобного, но не был уверен в причинах этого желания. — Тогда скажи, что важнее: как ощущаешь себя ты и что ты сам об этом думаешь или то, что о тебе будут думать другие? Если это не унижает тебя, то почему ты думаешь, что другие сочтут такое положение унизительным? — Джим удивленно дёрнул бровью, но не дал Шерлоку ответить, словно и так знал, что тот скажет на это. — Это часть тебя, не надо бояться показать это. Да, нужна большая смелость, чтобы быть собой перед другими, но ты никогда не был трусом, ведь так? — Зачем это тебе? — выпалил Шерлок. Он был согласен с Джимом и всю жизнь плевал на мнение окружающих, шел против общества и его законов, однако не все было так просто, когда дело касалось его новой роли. — Ты был прав в обоих предложениях: я хочу проверить тебя и покрасоваться перед другими альфами, — беззлобно усмехнулся Джим, но тут же снова стал серьезным. Он вздохнул и медленно, подбирая слова, заговорил: — Я хочу понять, что ты усвоил, и готов ли к большему. Я хочу убедиться, что тебя не пугает и не смущает твоя роль, что тебе она нравится и ты действительно наслаждаешься ей. Если ты испытываешь сомнения и стыд, если не принимаешь нового себя, если это не то, что тебе действительно нужно, а лишь притворство, чтобы угодить мне, я не собираюсь продолжать. Я хочу знать, что ты уверен в своём решении и честен, как передо мной, так и перед собой, — он сделал паузу, давая Шерлоку осмыслить сказанное. — Что касается второго… Я знаю, что ты уверен, будто все только и ждут увидеть тебя на коленях. Вероятно, это так. Вот только они будут либо разочарованы, либо восхищены, потому что увидят тебя не сломленным, а сильным, не уязвимым, а защищённым. Ты восхитительный — своенравный, дерзкий, порывистый, да, но твоё послушание добровольно, это твой осознанный выбор, и смелость показать это вызовет уважение, а не насмешки. Каждый альфа, что посмотрит на твою покорно склоненную голову, захочет тебя себе. Но ты только мой, и я с гордостью буду демонстрировать это всем, — закончив говорить, Джим наклонился и поцеловал Шерлока в висок. — Теперь вставай и обдумай все, что я сказал. Ответишь, когда будешь готов. Слова Джима произвели на Шерлока такое впечатление, что он не сразу подчинился. Медленно поднявшись, он вернулся на свое место и посмотрел на Джима. Тот казался таким спокойным, расслабленным и уверенным, что Шерлок невольно улыбнулся. Его самого наполняла гордость, что такой альфа с ним, что он восхищается им, говорит комплименты, заботится. Еще не так давно сама мысль о подобном казалась Шерлоку абсурдной, но рядом с таким альфой быть омегой не было унизительным, это было даже почетно. Джим видел в нем равного себе, уважал, и Шерлок отвечал ему взаимностью, так почему мнение других будет иным? Никто, увидев их, не сможет сказать про их союз плохого. Шерлок усмехнулся: он был не против показать общественности, какими могут и должны быть отношения у альфы и омеги. — Я готов, — кивнул он Джиму. — Другого я и не ожидал, — улыбнулся тот ему в ответ.

***

В этот раз людей в клубе было гораздо больше. Шерлок тут же нервно завертел головой, осматриваясь и с опаской выискивая знакомые лица, пока Джим мягко не одернул его: — Смотри, пожалуйста, только на меня, — бросил он через плечо, словно почувствовав его волнение. Шерлок кивнул, но нервничать не перестал. Он неожиданно осознал, что разница между их с Джимом интимными моментами и тем, чтобы вести себя подобным образом на публике, огромна. Он не знал, как двигаться, что говорить, и начал раздражаться, волнуясь все больше. Они подошли к стойке. Выбрав напиток для себя, Джим повернулся к Шерлоку: — Ты хочешь чего-нибудь выпить? — непринужденно поинтересовался он. — Да, пожалуйста, — осторожно сказал Шерлок. Он пожалел, что не выяснил у Джима правила поведения в клубе подробнее. Тот продолжал выжидательно смотреть на него, и Шерлок тут же сообразил, что от него требовалось ответить на вопрос более конкретно, поэтому он выбрал первое, что пришло в голову. — Виски со льдом, — переадресовал его пожелание бармену Джим, и, когда напитки были готовы, выразительно показал Шерлоку на них взглядом. — Отнеси за ближайший свободный столик, — попросил Джим, когда тот сжал холодные бокалы в ладонях. Это было несложно: Шерлок проследовал за Джимом, сделал как ему велели и, не дожидаясь указания, опустился рядом с ним на колени. Сердце тревожно стукнуло, Шерлоку казалось, что к нему прикованы десятки взглядов, но, вопреки собственным ожиданиям, у него не было желания убежать, наоборот, он понял, что хочет справиться как можно лучше. Опустив голову, он ждал, что Джим ему прикажет, но тот лишь протянул руку и поправил ошейник на его шее — этот жест самому Шерлоку показался таким интимным, что он тут же покраснел. — Расслабься, — с лёгким укором посмотрел на него Джим и, взяв со стола его бокал, поднес к губам Шерлока. — Давай, выпей немного, ты слишком напряжен. Шерлок благодарно выдохнул и сделал большой глоток: Джим, как и всегда, проявил внимательность и чуткость к нему. Очень хотелось осмотреться, как в прошлый раз понаблюдать за другими парами, но из положения на коленях это сделать было непросто. Постепенно ему удалось выровнять дыхание и даже частично поймать то состояние покоя, что возникало у него в таком положении рядом с Джимом. Пока из этого своеобразного транса его не вывел уже знакомый голос: — Всемогущий альфа, вы только посмотрите на этого кроткого мальчишку! — с откровенным восторгом воскликнула Ирэн, присаживаясь напротив. — Кто бы мог подумать, теперь он совсем не похож на того противного выскочку, каким был раньше. Поделишься секретом, дорогой Джим, как тебе удалось приручить бешеную собачонку? Было тяжело удержать язык за зубами, чтобы не ответить на такую откровенную грубость, но Шерлок мысленно досчитал до десяти и глубоко вздохнул, оставаясь в том же положении, что и был — он хорошо помнил слова Джима и не хотел разочаровать его. — Будь осторожнее со словами, Ирэн, — холодно отозвался Джим. — Шерлок хорошо воспитан, но при желании может откусить тебе руку, если станешь совать свои пальцы, куда не следует, — это явно была угроза, хоть и завуалированная шуткой. — Вечно ты цацкаешься с ними, — закатила глаза Ирэн, плохо скрывая досаду в голосе. — На твоём месте я бы давно вывела его на сцену и отхлестала бы до кровавых полос, чтобы он ползал у меня в ногах, скуля и плача от боли, и умолял остановиться. — Тебе прекрасно известно, что я не разделяю ваших с Чарльзом взглядов, — почувствовав, как Шерлока затрясло от ее слов, Джим привычным жестом положил ладонь ему на затылок. — Ты спрашиваешь, в чем секрет, хотя сама прекрасно знаешь, что тебе подчиняются из страха, а мне — из уважения. Ирэн оскорбленно фыркнула, но не нашла, что возразить, поэтому Джим продолжил: — И да, вероятно, ты увидишь когда-нибудь Шерлока на сцене, но если он и будет скулить или плакать от боли, то только потому что это будет доставлять нам обоим удовольствие. Ирэн недоверчиво выгнула бровь, но снова промолчала. Шерлок чувствовал на себе ее любопытный ощупывающий взгляд и вдруг понял, что Джим был прав, — она его хочет и бесится от невозможности получить желаемое. Слова Ирэн между тем все равно заставили его нервничать. Шерлок понял и узнал больше, чем хотел бы. То, что она озвучила, вырывало его из уютного и безопасного состояния, в котором существовали они с Джимом. Здесь, в клубе, нравы были жестокими, и Шерлок понимал, что это не то, что он хочет. Он невольно покосился на пустующую сейчас сцену и вздрогнул. Не хотелось стать даже наблюдателем того, о чем говорила Ирэн. Близость Джима, однако, оставляла уверенность, что с ним все будет в порядке. Шерлок поднял на него взгляд, пытаясь передать все свои сомнения и переживания. Он верил Джиму и верил в то, что по-прежнему может все прекратить в любой момент. — Не все такие, как она, — когда Ирэн отошла за выпивкой, сказал ему Джим. — И не стоит принимать ее слова всерьез. Она опасна только тем, что не понимает до конца, что делает, а так ее угрозы остаются лишь угрозами. Все ее омеги сами по себе существа убогие и забитые. — Все? — Шерлок вытаращил глаза. — Что это значит?! Он знал, что в некоторых государствах сохранилась традиция иметь по закону несколько омег, но в Британии такого никогда не было. — Тише! — Джим сердито шикнул, но на вопрос ответил: — Ты и сам понимаешь, что это значит. Она привезла двух омег откуда-то из Восточной Европы. Там омегами торгуют без ограничений. Одного выкупила здесь согласно своему законному праву. — Ты тоже хочешь так? — не сдержался Шерлок. — Будешь собирать себе коллекцию из омег? — С чего тебе в голову пришла эта глупость? — Мориарти недовольно поджал губы. — Будь добр, усмири свой пыл. — У тебя были омеги до меня, могут быть и после, — пожал плечами Шерлок, уже заведенный собственной необоснованной ревностью. — Мне не нравится, как ты ведёшь себя сейчас, — с угрожающим спокойствием в голосе отозвался Джим. — Ты давно должен был уяснить, что, когда ты передо мной на коленях, ты не споришь, не ерничаешь и не ведёшь себя вызывающе. Выпей и возьми себя в руки, пожалуйста, — он предложил Шерлоку сделать ещё глоток. Шерлок возмущенно засопел, но отпил. — Я хочу курить, — сообщил он сердито. От напряжения тело начало затекать, он поерзал, пытаясь найти удобное положение. Нужное настроение исчезло, сейчас Шерлока раздражало все. — Иди, — резко бросил ему Джим и повторил, когда Шерлок поднял на него вопросительный взгляд. — Иди покури, проветрись, осмотрись, — Джим говорил холодно и разочарованно, и от этого на сердце у Шерлока сразу потяжелело. Он тут же хотел возразить, но Джим с силой сжал его плечо, твердо и решительно отталкивая от себя. — Вернёшься, когда сможешь нормально вести себя, — категорично заключил он, и Шерлоку ничего не оставалось, как подчиниться: он знал этот взгляд Джима и понимал, что спорить сейчас с ним не стоит. — Ладно, прости, — пробормотал он, понимая, что облажался. Когда он проходил через зал, то чувствовал устремленные на него взгляды альф. В них было осуждение, и Шерлок тяжело вздохнул, закрывая дверь курительной — он подвел Джима. Тот несомненно накажет его, но хуже было само осознание, что он не справился. Эмоции и их контроль — все это оказалось сложнее, чем он думал. Шерлок не любил чего-то не уметь и злился на себя. Какое-то время он курил в одиночестве, хмуро изучая стену, и корил себя за оплошность. Шерлок с грустью думал, что теперь Джим решит, что он так ничему и не научился, и пытался подобрать слова, которые могли бы убедить его в обратном. Резко открывшаяся дверь заставила его вздрогнуть от неожиданности. — Не пугайтесь, мистер Холмс, — высокий светловолосый мужчина в очках и костюме улыбнулся ему с холодной вежливостью. — Или вас теперь стоит звать Мориарти? Вы взяли фамилию супруга? Чарльз Магнуссен, владелец этого альфаугодного заведения, — представился он, будто сканируя взглядом унылую фигуру Шерлока. Весь вид Магнуссена демонстрировал пренебрежительность к омегам в общем и его персоне в частности. Впрочем, от Шерлока не ускользнул и интерес. Альфа был циничен, расчётлив и явно умен, он внушал иррациональный страх — не физической угрозы, но не менее опасной. — Вы не пугаете, — тут же соврал Шерлок и смерил его равнодушным взглядом, которым привык награждать всех альф до своего внезапного замужества. — А вы ничуть не изменились, — с мрачной усмешкой заметил Магнуссен. — Быть может, репутация Джеймса и имеет под собой основания, но с тобой явно плохо поработали, — он мгновенно перешёл на более фривольный тон, отбрасывая формальности, прикурил и выдохнул струю дыма прямо Шерлоку в лицо. — Вы что-то хотели? — Шерлок скрестил руки на груди, мгновенно закрываясь. Комментарии о Джиме ему понравились еще меньше, чем слова Ирэн о нем самом, но он понимал, что с этим человеком надо быть осторожным. — Все мои омеги очень быстро заставляют меня скучать, — протянул Магнуссен, повторяя вызывающие манипуляции с дымом. — Мне любопытно узнать, на что ты способен в руках настоящего альфы. Зови меня господин Магнуссен, — с издевательским одолжением в голосе потребовал он и на этот раз оглядел Шерлока с откровенным желанием. Вытащив из кармана визитку, Магнуссен шагнул к нему и небрежно сунул картонку прямо под ошейник. Шерлок дернулся назад, больно впечатываясь спиной в стену. — Я занят, — сердито сообщил он, выдергивая визитку, — вам это прекрасно известно. Еще ни один альфа не вел себя с ним так похабно, и Шерлок даже растерялся от этой наглости. — Надо же, а я слышал, что тебя выкупили без твоего желания и даже не выпускают из дома, — приторным до отвращения тоном проговорил Магнуссен и чуть наклонился, чтобы затушить сигарету в пепельнице рядом с Шерлоком, так что тот почувствовал его дыхание на своей щеке и тяжелый запах парфюма. — Но ошейник почему-то надевают лишь по праздникам. Так стоит ли быть таким категоричным, если твой альфа тебя не хочет? Шерлок ещё сильнее вжался в стену, когда Магнуссен повел носом и, откровенно издеваясь, вдруг лизнул его щеку. — Я научу тебя, что значит быть по-настоящему послушным мальчиком, — пообещал Магнуссен, прежде чем, тихо посмеиваясь, вышел за дверь. Шерлок с трудом выдохнул и тут же сплюнул прямо на пол. Слова и действия Магнуссена были настолько омерзительны, что он всерьез опасался, что его может стошнить от одних воспоминаний. На счастье в курилке была раковина, и он несколько раз окатил лицо холодной водой, не заботясь о том, что струи стекают на рубашку и за ее ворот. Магнуссен напомнил ему, за что Шерлок так не любил альф и все связанное с принадлежностью к тому или иному статусу. Такие альфы относились к омегам как к куску мяса, и, пусть на Шерлока обычно не обращали внимания, он всегда обходил стороной типов вроде этого. Джим не был таким, и Шерлок понимал, что ему повезло с альфой. При мысли о том, что тот огорчен его поведением, внутри предательски заныло. Шерлок выдохнул и вышел, намереваясь как можно скорее попасть к Джиму. Сейчас только рядом с ним он мог снова почувствовать себя в безопасности. Подходя к их столу, он попытался изобразить смирение и не подавать виду, что его может тревожить что-то кроме настроения Джима. Он опустил глаза и почти рухнул на колени. Щеки пылали, дыхание сбилось, Шерлок и сам не замечал того, что его всего потряхивает сейчас, несмотря на все усилия успокоиться. Джим тут же подцепил его за подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть на себя. — В чем дело? — вкрадчиво спросил он, оценивая его критичным взглядом. — Я успокоился, — Шерлок не стремился рассказывать о том, что случилось в курилке, хотя и понимал, что Джим может догадаться по его лицу. Жаловаться альфе не хотелось, казалось унизительным, хотя он и имел на это полное право. — Что-то не заметно, — Джим недовольно поморщился, но в его взгляде Шерлок заметил беспокойство. — Не пытайся обмануть меня, пожалуйста, — Джим спустил руку ниже, и мягкая хватка на шее не вязалась с голосом, полным досады и раздражения, — я и так рассержен достаточно, чтобы пообещать тебе наказание за то, что ты тут устроил. Говори, что произошло. — Я не виноват, — тут же сказал Шерлок, сердито хмурясь, — я ничего не делал, клянусь! Он выдохнул, стараясь успокоиться. Отчего-то в голове тут же появилась предательская мысль, что Джим уже что-то знает или узнает и разозлится еще больше, решив, что это он своим поведением заставил Магнуссена считать себя доступным. Возможно, так и было, Шерлок не был уверен, как другие альфы восприняли его поведение. Он понимал, что его вины в случившемся не было, но все равно чувствовал себя ужасно. — Шерлок, — глаза Мориарти опасно сузились, но отчего-то Шерлок чувствовал, что сейчас злость направлена не на него, — я вижу, что ты не в себе, и всего лишь хочу знать, что стало тому причиной. Ты говорил с кем-то из альф? Тебя кто-то посмел тронуть? — Магнуссен, — врать Джиму было сложно, и Шерлок больше не пытался — ему было сейчас так паршиво, будто он и правда был виновен в том, что случилось, словно позволил этому произойти. — Ну, конечно, кто же ещё, — с ненавистью процедил Мориарти, сжимая пальцы, так что у Шерлока перехватило дыхание, и он тихо всхлипнул, ожидая, что Джим усилит хватку и полностью перекроет ему кислород. Но тот, наоборот, резко убрал руку. — Поднимайся, мы уходим. — Я ничего не делал, — Шерлок замотал головой, оставаясь на месте, — Джим, послушай, я, может, не всегда себя контролирую, спорю с тобой, но я не стал бы никогда давать повод, ты знаешь меня! — Я предоставлю тебе возможность объясниться, не нужно делать это, когда я приказал совсем другое, — одернул его Джим, яростно сверкая глазами, хоть внешне он и оставался относительно спокойным. — Да, Джим, — Шерлок быстро поднялся. Он и сам был не против уйти отсюда, хоть и понимал, что дома его ждет непростой разговор и наверняка наказание.