Да, Джим

Пока они ехали в машине, Джим не произнес ни слова, и Шерлок не решался сам завести разговор, понимая, что сейчас ему как никогда нужно постараться, чтобы окончательно все не испортить. Едва они зашли в дом, Джим коротко бросил ему: — Ты знаешь, что делать. На самом деле Шерлок не был в этом так уверен. Все же обычно он ждал и предвкушал их сессии, а сейчас понимал, что Джим рассержен и намечается не удовольствие, а наказание. Однако за последние недели эти понятия здорово сместились в голове Шерлока, более того, он был согласен с решением Джима и чувствовал некоторую потребность в том, чтобы тот отмечал как его заслуги, так и промахи. Это было правильно. Стоя на коленях у кресла, Шерлок думал, что не хотел бы, чтобы эпизод с Магнуссеном изменил отношение Джима к нему. Показаться в его глазах легкомысленным было хуже даже самой встречи в курительной. — Итак, я хочу услышать, что конкретно произошло между тобой и Магнуссеном, — расположившись в кресле, потребовал Джим. — Постарайся изложить лишь факты без лишней эмоциональной окраски. Я сам решу, как мне к этому относиться. — Он нашел меня в курительной, — Шерлок нервно передернул плечами, — сказал называть господин Магнуссен, дал понять, что я ему интересен, — подробности говорить не хотелось, как и вспоминать, — оставил визитку, — Шерлок невольно вздрогнул, снова переживая это, — сказал, что ты меня не хочешь, а он научит всему, как надо. Я ничего не делал, правда, — он оборвал свой рассказ и уставился в пол. — Но ты хотя бы дал ему понять, что тебе его предложение неинтересно? — мягче, чем ожидал Шерлок, отозвался Джим. — Я верю, что ты не делал ничего умышленно, чтобы вызвать чужой интерес. Однако тебе стоило слушаться меня, тогда этого бы не произошло. Ты должен понимать, что за каждым моим шагом следят другие альфы и очень пристально — в надежде, что я допущу ошибку. Сегодня это произошло, и ты попал в неприятную ситуацию. Прости, мне не стоило отпускать тебя от себя. — Я сказал ему, что занят, но он это уже знал, — Шерлок снова начал заводиться, пропустив мимо ушей извинения и объяснения Джима. Он не понимал, что значат его слова: они были официально женаты, никто не имел права подходить к нему, тем более с такими предложениями. — Он сунул мне свою визитку под ошейник и облизал щеку, как шлюхе! — взорвался наконец Шерлок, вскакивая на ноги и обвинительно глядя на Джима. — То, что на мне это, — он показал сперва на кольцо, а потом на шею, — должно работать против таких, как он! Моя преданность тебе, которую видели в клубе! Может, все не так, как ты говоришь?! Может, наоборот, такие омеги не вызывают никакого уважения?! Выпалив это, он судорожно вздохнул и замер, понимая, что Джим его сейчас либо убьет, либо выгонит. — Магнуссен поплатится за это, — холодно отозвался тот и вздохнул, не скрывая разочарования. — Увы, преданности мне ты не продемонстрировал. Ты спорил со мной и возражал, когда нужно было молчать. Как, по-твоему, это должны воспринимать другие?! Я скажу тебе. Будто я не могу справиться с тобой! Не ты не вызываешь у них уважения, а я! — рыкнул он, тоже выходя из себя. — Вероятно, я недостаточно хорошо забочусь о тебе, раз заслужил подобное, но я не позволю тебе разговаривать со мной в таком тоне. Либо ты немедленно извинишься, либо убирайся, чтобы я тебя не видел. Шерлок ожидал этого и тут же кивнул, соглашаясь с Джимом. — Прости, — он покачал головой, — я не хотел всего этого, — он с сожалением посмотрел на Джима. — Если в том, что случилось, виноват я, то мне лучше никуда не выходить, — был вынужден признать он. Меньше всего Шерлоку хотелось оставаться в четырех стенах, но осознание своей несдержанности и глупости было сильнее. Шерлок не справился с заданием и понимал, почему Джим злится. — Сядь обратно, — спокойнее сказал тот, хоть тон его голоса и не смягчился. Когда Шерлок подчинился, он продолжил: — Я не требую от тебя невозможного. Контроль собственного тела и эмоций — самое важное, и именно поэтому мы топчемся на месте. Я не хочу изменить тебя, но хочу, чтобы ты научился справляться со своим характером, — повторил Джим то, что Шерлок и так уже хорошо знал. — Это трудно, но я уверен, что ты сможешь это сделать. Сегодня не получилось, и ты получишь за это заслуженное наказание. Но это не означает, что ты должен перестать стараться. Это понятно? — Да, Джим, — Шерлок выдохнул с облегчением. Зная характер Джима, он опасался, что тот прогонит его, разочаровавшись окончательно. Шерлок и сам не был уверен, что действительно в состоянии контролировать себя. Ирония заключалась в том, что до брака ему казалось, что вся его жизнь и он сам находятся в его руках, и только Джим показал ему, как сильно он ошибался. — Есть ещё что-то, что ты хотел бы сказать мне, прежде чем мы продолжим? — удовлетворившись его ответом, поинтересовался Джим. — Хочешь ещё обсудить произошедшее в клубе? Или, может быть, у тебя есть вопросы? — Не оставляй меня, — просьба вырвалась внезапно, и Шерлок сам не осознал, о чем именно просит Джима сейчас. — И не мечтай об этом, — фыркнул тот и мягко потрепал Шерлока по голове, выдавая то, что его тронули эти слова. — Ты — мой, и я не дам тебя в обиду. Никому. Но и тебе не дам спуску, но ты этого и не ждёшь. Гораздо любопытнее, какое наказание тебе полагается, правда? — не дожидаясь ответа Шерлока, Джим строго заключил: — Я запрещаю тебе говорить до утра. Стоп-слово заменим жестом, вот таким, — он продемонстрировал наглядно. Шерлок кивнул. Впервые Джим его ограничивал в речи, но сложным испытанием это не казалось. Шерлок был уверен, что справится, тем более что во время их сессий ему больше нравилось слушать Джима, его мягкий, но уверенный голос. Низкий, красивый, завораживающий — он был как проводник или маяк, зачастую, когда Шерлок был со связанными руками и завязанными глазами, только голос Джима давал ему уверенность и спокойствие. — Чтобы ты лучше усвоил урок, я хочу использовать это, — Джим отвернулся к небольшому столику рядом с креслом и продемонстрировал Шерлоку шарообразный кляп с ремешками. — У меня давно появился соблазн его задействовать, чтобы проверить, на что способен твой рот кроме того, чтобы болтать и выдавать колкости, — Джим выразительно посмотрел на Шерлока, ожидая, пока тот позволит надеть на себя новую игрушку. Шерлок сглотнул, понимая, что испытание будет не из легких. Кляп казался немаленьким, и захотелось пить, как только Джим затянул ремень. Мысль воспользоваться стоп-сигналом, однако, не возникала. Шерлок давно из чистого упрямства решил, что не станет его использовать, чтобы облегчить боль или неудобства. Только если ему не понравится именно настрой Джима. Физически он собирался быть сильным и стойким, считая вариант со стоп-словом слабостью. — Мне нравится, как ты смотришься, — довольно заключил Джим, откидываясь в кресле и оглядывая Шерлока горящим взглядом; тот сжал резиновый шарик зубами и пару раз неловко сглотнул, уже чувствуя небольшое напряжение челюсти — кляп натягивал губы и не давал закрыть рот. — Завтра я обязательно спрошу, какие ощущения это вызывает, но я и так вижу, что тебе нравится, — Шерлок тут же почувствовал, что предательский жар заливает лицо, как бывало всякий раз, когда Джим вслух отмечал его возбуждение. Какое-то время тот просто разглядывал Шерлока, заставляя его умирать от смущения, потому что от этого молчаливого выжидания он возбуждался лишь сильнее, гадая, что приготовил для него Джим. — Твой взгляд умоляет о прикосновении, и поэтому ты безусловно его получишь, — наконец сказал Мориарти, чуть подаваясь вперёд. — Твои соски очень чувствительны, сегодня я хочу сосредоточиться на них, — он провел по груди Шерлока ладонью, заставляя его чуть податься вперёд, и тут же поочередно больно сжал каждый сосок. Шерлок замычал, не в силах сдерживать свои эмоции. Член уже давно стоял, истекая смазкой, но касаться самого себя было строго запрещено вплоть до специального разрешения Джима. Ослушаться — означало вызвать его гнев, и Шерлок не собирался испытывать судьбу. От манипуляций Джима соски горели — он щипал, щекотал, сжимал, дергал, стискивал, кусал, выкручивал, так что совсем скоро они покраснели и набухли. Шерлок уже был на грани, растеряв все мысли, и концентрировался на вспышках болезненного удовольствия, что расходились от груди по всему телу, но Джим только начал, и следовало готовиться к большему. — Сегодня будет больнее, чем ты привык, — дождавшись, когда Шерлок поднимет на него расфокусированный взгляд, снова заговорил Джим, — но я хочу, чтобы ты постарался и выдержал, потому что это на самом деле далеко не самая сильная боль, что я могу тебе предложить. Он снова потянулся к столу, и на этот раз в его руках оказались металлические зажимы, соединённые тонкой цепочкой. Шерлок вздрогнул, глядя на это. Он знал, что у Джима имеются разные приспособления и инструменты для сессий, и некоторые он уже применял, но это было новым. Он нервно дернулся, не зная, как отреагирует собственное тело на зажимы. Джим был прав насчет чувствительности его сосков, он действительно знал все слабые места Шерлока и мог завести его одним касанием или даже взглядом. При мысли о том, что сейчас ему предстоит, все внутри сжалось. Шерлок сцепил руки в замок, чтобы не дернуться и оставаться неподвижным, как того требовал Джим, хотя это было очень непросто. Он даже не успел ощутить холод от прикосновения металла к коже, как резкая и жгучая боль встряхнула его и заставила вскрикнуть, что из-за кляпа напоминало скорее сдавленное мычание. Он успел лишь сделать судорожный вдох, как это повторилось, и Шерлок почувствовал, что от неожиданности на глаза навернулись слезы. Они тут же потекли по щекам, потому что он зажмурился, пытаясь отдышаться. — Не пытайся сопротивляться боли, — спокойный и твердый голос, как и всегда, действовал отрезвляюще, и Шерлок поднял на Джима мутный взгляд. — Прими ее, дай ей наполнить тебя. Да, это не та лёгкость и парение, что ты ощущал раньше, — если бы мог, Шерлок усмехнулся бы тому, как странно звучали его собственные слова об испытываемых ощущениях из уст Мориарти. — Это больше похоже на погружение. Сейчас ты привыкнешь и сможешь прочувствовать свои ощущения. Джим протянул руку, но не стал касаться Шерлока, а застыл так, что при желании тому нужно было чуть наклониться вперёд: Джим давал ему выбор — справиться самому или приложить чуть больше усилий и получить такую нужную сейчас поддержку. Шерлок приказал себе расслабиться. Это были новые ощущения и справиться с ними было труднее, чем во время порки, когда каждый удар словно подбрасывал его над реальностью. Сейчас боль была ноющая, изматывающая. Шерлок дернулся и чуть не взвыл — все тело горело от напряжения, он не был уверен, что сможет простоять еще хоть сколько-то и не рухнуть лицом вниз. Пытаясь удержаться, он принялся мысленно считать и поплыл, теряясь в реальности. Все было, как говорил Джим — боль начала забирать его, погружая в себя, обволакивая густой плотной массой, где Шерлок не парил, но растворялся, превращаясь в тяжелое облако, неподвижное, но живое и дышащее. «Десять, одиннадцать», — счет стал ударами пульса, что замедлялись, теряясь внутри него, Шерлок не знал, закрыты его глаза сейчас или нет, но видимости не было, как и слуха, и осязания. На пятнадцатом счете он все же сделал усилие и качнулся вперёд, чтобы уткнуться щекой в предложенную ладонь, хоть это и вызвало новую волну боли. Однако мягкое прикосновение и слова одобрения, что он тут же получил, действительно помогли, словно якорь, удерживая его на плаву, но не давая уйти слишком далеко. — Молодец, — Джим погладил его по плечу свободной рукой. — Ты отлично справляешься. Теперь будет легче. Голос Джима и его рука будто придали ему новых сил, и Шерлок даже смог сфокусировать взгляд. Он посмотрел на Джима, пытаясь молча передать ему что-то особенное — не благодарность даже или преданность, а восторг. Он находился сейчас почти на грани, но именно Джим не давал ему эту грань переступить, и это было не сравнимо ни с чем. Волны адреналина буквально разрывали изнутри, кололи, рвались из тела. Шерлок был как сгусток энергии, что искал и не находил выхода, и он боялся, что, когда этот выход будет найден, его самого просто не станет. — Жаль, что потом эти ощущения притупляются, — вздохнул Джим, жадно всматриваясь в его лицо, словно стремился запомнить и впитать все отразившиеся на нем чувства. — Сейчас тебе будет сложно в это поверить, но придет время, когда этого станет чертовски мало, чтобы вызвать у тебя такую бурю эмоций. Хотя это в любом случае добавляет остроты, меня заводит один только твой вид, и я едва сдерживаюсь, чтобы не подразнить тебя ещё немного, — он, едва касаясь, намекающе провел пальцем по цепочке. — Дай мне знать, когда будешь готов продолжить, — игривые интонации тут же сменились привычной твердостью. Чтобы понять, что говорит и хочет от него Джим, Шерлоку пришлось подключить буквально все свои внутренние ресурсы. Простейшая обработка информации сейчас давалась ему с огромным трудом, мысли путались, сознание постоянно уплывало, рискуя пропасть совсем. Он снова принялся считать, и в этот раз это получилось лучше. Когда счет перевалил за десять, Шерлок выдохнул, чуть расслабляясь. Переждав еще столько же счетов, он снова поднял взгляд на Джима и осторожно кивнул. Он чувствовал, что может сделать еще небольшой шаг дальше. — Сейчас мы пойдем в спальню, — будничным тоном сообщил Джим. — Медленно, не торопясь, будешь держаться за меня, — он поднялся и снова протянул Шерлоку руку. Это было сложно. Первое же движение отозвалось острой болью в теле, а, встав, Шерлок едва устоял на ногах. Он шел за Джимом почти вслепую, все время проваливаясь в своем сознании и всплывая снова. Тело слушалось плохо, в ушах гудело, дорогу до спальни Шерлок не запомнил. В какой-то момент резко стало легче: боль притупилась и чуть рассеялась. Ко всему прочему, оказавшись в спальне, Шерлок отчётливо ощутил возбуждение, которое никуда не делось, напротив, пульсировало в паху и ещё сильнее — в измученных сосках. Сейчас он боялся и помыслить об оргазме, который грозил вытряхнуть из него всю душу. Когда Джим в следующий раз обратился к нему, Шерлок мог воспринимать его слова более осмысленно. — Я хочу заняться твоей задницей, — если бы Джим говорил это с усмешкой, то такое заявление точно прозвучало бы крайне похабно, но он, как и всегда, лишь четко излагал план своих действий. — В этот раз это будут лишь пальцы и только они. Я даже рад, что твой рот сейчас занят и ты не сможешь попытаться умолять о большем. Однако хорошая новость — я разрешу тебе кончить. Только помни, пожалуйста, что меня очень расстроит, если ты сделаешь это раньше времени, — Джим сел на кровать и знакомым жестом указал Шерлоку на свои колени. Шерлок привычно подчинился, не сразу осознав, о чем идет речь и, уже лежа у Джима на коленях, понял, что означали слова про пальцы. Его неожиданно охватил страх. Иррациональный, глупый даже. Он давно думал о сексе с Джимом, хотел его и даже обижался на то, что ничего подобного между ними не происходит, но сейчас невольно напрягся — больше инстинктивно, чем осознанно. Шерлок знал, что Джим никогда не причинит ему вред, но побороть себя было трудно. — Какие-то проблемы с этим? — тут же отреагировал Джим, почувствовав его напряжение. — Ты хочешь воспользоваться стоп-словом? — его ладонь мягко прошлась по спине и замерла на пояснице. Шерлок тут же решительно мотнул головой. Стоп-словом он не собирался пользоваться точно. Во всяком случае, не сейчас. От резкого движения его снова пронзило болью, он сжал зубы на кляпе, душа собственный стон и не давая сознанию уплыть раньше времени. — Ты ещё ни разу не высказывал беспокойства, когда я прикасался к тебе, так что, если я делаю что-то, что ты вытерпеть не в силах, не стесняйся сообщить мне об этом, — строго напомнил Джим и, дождавшись на этот раз осторожного кивка, продолжил: — Впрочем, я не думаю, что твоя задница станет запретной зоной. Я много раз замечал, как тебе не терпится и как ты хочешь этого. Если это просто волнение перед неизвестностью, смею тебя заверить, что оно не имеет под собой никаких оснований: просто выдохни и доверься мне. Помни, я буду касаться тебя везде и так, как мне хочется, но при условии, если я буду видеть, что тебе это нравится. Шерлок снова кивнул, и тогда Джим, для верности подождав ещё немного, видимо, на случай, если он решит передумать, спустил руку ниже. Он с удовольствием огладил ягодицы, пару раз несильно шлёпнул и наконец провел пальцем между ними. Каким образом появилась смазка, Шерлок не понял, сейчас такие мелочи его не волновали, но Джим тут же принялся поглаживать вход и кожу вокруг влажными пальцами — внимательно, вдумчиво и дразняще, не проникая внутрь. Джим не спешил, и Шерлок успел не только расслабиться, но и снова возбудиться. Эти интимные касания будили в нем инстинкты, кружили голову, заставляли все тело дрожать от предвкушения. Он был готов уже выть от того, что происходит, и от того, что происходит слишком мало. Член ныл, пот катился градом, а Джим продолжал его дразнить, все больше распаляя. Шерлок ожидал боли, но, когда в него без дополнительных предупреждений резко и быстро скользнул палец, он, наоборот, ощутил такой сладкий, сводящий живот судорогой импульс, что ему пришлось снова сконцентрироваться на дыхании, чтобы не кончить раньше времени. Однако дышать только забитым от недавних слез носом в таком положении было тяжело, и, хоть Шерлок уже привык к жжению, что вызывала дергающаяся при любом движении цепочка, когда он вынуждено запрокидывал голову для глубокого вздоха, та буквально жалила его. Вкупе с растекающимся от задницы обволакивающим теплом это было слишком. Шерлок не заметил, как сам стал насаживаться на пальцы, пытаясь продлить прикосновение и насладиться чувством заполненности, что возникало. — Перевернись, я хочу, чтобы ты сел ко мне лицом, — попросил Джим. От возбуждения Шерлок соображал плохо, а своим телом владел еще хуже. Он медленно перевалился сперва на бок, снова взвыв от острой боли, а потом довольно неуклюже сел так, как просил Джим. При этом он не знал, где сейчас должны быть его руки, и неловко опустил их вдоль тела. Сейчас Джим был так близко, и Шерлок лишь успел взглянуть в его темные глаза, чтобы понять, что тот разрешает ему кончить. Его ладонь надавила на поясницу, заставляя прижаться членом к своему животу, а губы накрыли один из зажатых сосков. Шерлок подался вперед, забывая о боли и полностью отдаваясь своему возбуждению. Он упал лбом в плечо Джима и, сделав несколько судорожных движений, кончил от одного только касания членом его живота. Разрядка была как никогда сильной, так что Шерлока тряхнуло несколько раз, и он не понял, что на мгновение отключился. Очнулся он уже на спине, дрожа и всхлипывая. Две резкие вспышки боли заставили его снова с силой сжать кляп зубами — Джим убрал зажимы, тут же растирая нежными прикосновениями измученную плоть. — Все, — довольно заключил он, отстегивая следом ремешки и отбрасывая кляп в сторону. — Молчи, — напомнил он, прежде чем Шерлок успел сказать что-нибудь. Шерлок не собирался говорить. Несмотря на сухость во рту и боль в губах, он очень хотел поцеловать Джима сейчас. Все его тело буквально плавилось от наслаждения, ему было так хорошо, что поблагодарить Джима поцелуем, казалось просто необходимым. Не зная, можно уже проявлять инициативу или нет, он дернулся вперед и впился губами в губы Джима, счастливо выдыхая, как жаждущий, дорвавшийся до воды. Тот ответил на поцелуй, настойчиво возвращая ведущую роль себе. Поглаживая Шерлока по голове и плечам, он вылизывал его рот с жаром и жадностью, вжимался в Шерлока, так что тот вдруг внезапно осознал, что сам Мориарти ещё возбуждён. Шерлоку очень хотелось как-то помочь ему, доставить удовольствие в ответ, но он не знал, позволит ли Джим. Собственная неопытность и слабость во всем теле не добавляли уверенности в том, что он может сделать что-нибудь, хоть сколько-то впечатляющее. — Я принесу тебе воды, — отстранившись, сказал Джим и протянул ему салфетки с прикроватной тумбочки. Шерлоку хотелось сказать ему многое сейчас: описать свои ощущения, как он привык делать, спросить, собирается ли сам Джим кончить, поблагодарить за то, что ему снова было так невероятно хорошо, как и всегда, когда они были вместе. Но разговаривать запрещалось, и он, наскоро вытерев себя и осушив стакан, лег на кровать, не сводя с Джима взгляда. Только сейчас он понимал в полной мере, что именно молчание было его наказанием, а не то, чем они занимались после. Молчать сейчас стало настоящим испытанием, и Шерлок лишь отчаянно пытался передать Джиму взглядом все, что хотелось сказать. Тот казался ему фантастически притягательным, сексуальным, красивым, Шерлок был готов бесконечно восхищаться той силой и уверенностью, которая была у Мориарти. Он был влюблен и счастлив от того, что его жизнь так поменялась после аукциона. — Я собираюсь принять душ, — Джим принялся расстёгивать свою испачканную рубашку. — Ты чуть позже тоже можешь, как окончательно придёшь в себя. Шерлок не выдержал и дернулся к нему. Перехватив руку Джима, он выразительно посмотрел вниз, намекая на то, что ему тоже нужна разрядка. Мориарти еще ни разу не давал Шерлоку касаться себя, а того, разумеется, очень интересовала такая возможность. На этот раз Джим остался сидеть рядом, так и не расстегнув рубашку до конца, и чуть склонил голову к плечу, смотря на Шерлока с некоторым удивлением и любопытством. Шерлок ответил вопросительным взглядом. Ему очень хотелось попробовать себя, проявить инициативу, но он не был уверен, что Джим одобрит это. Не получив никакого ответа, Шерлок все же решительно потянулся к нему и осторожно взялся за первую застегнутую пуговицу рубашки. Джим чуть откинулся назад, негласно давая ему больше простора для действий. Вероятно, это тоже было испытанием, но Шерлок не хотел думать об этом, гораздо интереснее были внезапно предоставленные привилегии — он понимал, что для любителя контроля, каким Джим являлся, такая свобода действий была исключением. Он принялся быстро расстегивать рубашку Джима, целуя каждый открывающийся участок кожи. Он впервые мог позволить себе делать то, что хочется, и от этого сносило крышу. Шерлок думал о том, чтобы понравиться Джиму, но больше — о том, что наконец-то можно потрогать, попробовать, узнать… Дойдя поцелуями до низа живота, он решительно взялся за ремень его брюк и дернул пряжку. Не глядя на Джима, но чувствуя его молчаливое одобрение, Шерлок быстро стянул его брюки вместе с бельем вниз и застыл, глядя на стоящий член. Он впервые видел его так близко и отчетливо, и первой невольной мыслью была самая откровенная: Шерлок представил себе на мгновение, как Джим этим членом входит в него. От этого сразу стало жарко, неловко, Шерлок нервно дернулся и отвел взгляд, неожиданно смущаясь. Джим понял его по-своему. — Возьми его в рот, — проговорил он, и четкость приказа сразу успокоила Шерлока. Он тут же дернулся вниз, но замер, не сразу решаясь. Это был первый в его жизни минет, и сомнения в собственных силах были немалыми. Губы еще ныли после кляпа, Шерлок невольно облизнулся и осторожно накрыл ими головку. В нос ударил вкус и запах. Это было необычно, но на удивление возбуждающе. Осторожно подавшись вперед, он захватил ртом больше. Шерлок понимал принцип и начал осторожно двигаться, имитируя фрикции. Он не знал, получается у него хорошо или нет, головка болезненно давила на небо, дышать было трудно, но он продолжал с усердием и через пару минут даже смог выработать более-менее четкий ритм. Вначале Джим просто наблюдал за ним, приподнявшись на локтях, но его дыхание изменилось, став более тяжёлым и прерывистым. — Если ты возьмешь чуть глубже и используешь язык, то доставишь мне ещё больше удовольствия, — чуть хрипло заметил он, с явным усилием удерживая бедра на месте, чтобы не толкнуться навстречу. Шерлок замер, слушая его. Это был не приказ, а совет, но послушаться его хотелось. Он попытался расслабить горло, чтобы взять максимально глубоко. Это получилось, хоть и не сразу, и, вероятно, не так хорошо, как хотелось бы Джиму, но Шерлок не сдавался. Он двигался смелее, вылизывал член Джима, помогал себе рукой у основания, забыв обо всем, он наращивал темп, уже весь перемазавшись в собственной слюне. Минет тоже превратился в странно-медитативное действие, когда он сосредоточился только на нем. Это было схоже с моментами их с Джимом сессий. Даже в таком положении, почти ничего не говоря и не двигаясь, тот оставался главным, и это было правильно. Шерлок знал, что у Джима все под контролем, и, раз он больше не пытался направить его, значит, Шерлок все делал как надо. И действительно, его старания очень быстро возымели эффект: Шерлок почувствовал приближение разрядки Джима — мышцы его живота напряглись, бедра рефлекторно дернулись вперёд, а голова запрокинулась назад вместе с рваным вздохом. Шерлок сообразил, что сейчас произойдет, замешкался, не понимая, стоит ли принять в рот или отстраниться. В этот момент Джим кончил, а Шерлок начал давиться с непривычки и, как ему показалось, все испортил собственной неловкостью. Осторожно отодвинувшись, он откашлялся и поднял взгляд на Джима, надеясь, что тот остался все же доволен. — Иди сюда, — тот потянул его на себя, заставляя практически навалиться сверху, так что Шерлок зашипел от прикосновения ткани рубашки к соскам, и поцеловал, словно выражая этим благодарность. — Все, теперь точно в душ! Живо! — преувеличенно строго сказал Джим после, но усмешка все портила, выдавая его миролюбивый настрой. Шерлок открыл рот и уже даже зашевелил губами, как осекся и сконфуженно прикусил язык: приказа разговаривать не было, зато мыться — был. Он кивнул, улыбнувшись Джиму, и быстро отправился выполнять сказанное.

***

После посещения клуба прошло две недели. Они больше не заговаривали о произошедшем инциденте, жили как раньше, и Шерлок был рад проводить время дома. У них с Молли наметился прогресс в создании «умной формулы», способной подстраиваться под индивидуальные особенности каждого омеги, а Джим много работал. Вечера же они традиционно проводили вместе. Шерлок рассказывал о своих успехах, Джим внимательно слушал, но о себе говорил мало. Иногда они смотрели фильмы, читали что-то вместе, но чаще молчали. Шерлок полюбил такие вечера, когда он мог заниматься своим делом, а Джим — своим, но ощущение постоянного присутствия и контроля не пропадало. Он знал, что даже чуть выпивший, расслабленный Джим, что читал книгу, сидя в кресле — это его Джим, альфа, способный одним словом заставить Шерлока делать самые неожиданные вещи, управляющий им и знающий, что Шерлоку нужно. Чуткий, заботливый, но строгий. В такие моменты Шерлок чувствовал легкое покалывание в пальцах и зуд во всем теле — предвкушение того, что возможно случится, было одним из самых приятных ощущений, какие он испытывал рядом с Джимом. Шерлок подолгу сидел на коленях рядом с ним, успокаивая свой разум, наслаждаясь покоем, защищенностью, правильностью своего состояния. Моменты этого единения были особенно нужны перед сессией. Так Шерлок заряжался внутренней силой и спокойствием, необходимыми для новых свершений. Проживая день за днем в своем маленьком мирке, Шерлок редко задумывался о том, что творится за пределами их с Джимом дома, пока однажды тот не напомнил ему об этом. — Я назначил встречу твоему брату, — сообщил он. — Думаю, ты захочешь поприсутствовать при нашем разговоре, так что будь готов к пяти часам. — Что это будет за встреча? — нахмурился Шерлок. Он мог понять, если бы инициатором выступал Майкрофт. Они не виделись уже месяц, и тот наверняка волновался, но, что могло интересовать Джима, представить было сложно. Запрет на выход из дома и любое общение вне контроля Мориарти сохранялся, но Шерлок знал, что, попроси он сам о встрече с братом, Джим не отказал бы ему. Правда, желания видеть Майкрофта у него не было: Шерлок понимал, что тот попытается выяснить, как продвигается его шпионская деятельность относительно Джима, а рассказать ему было нечего. — Я хочу обсудить с ним один важный вопрос, — казалось, Джим не торопился посвящать Шерлока в свои планы. — Это касается бизнеса. — Хорошо, — Шерлок понял, что выпытывать что-то бесполезно. Ему было любопытно, о чем собирается говорить Джим и Майкрофт, но не менее любопытно было и другое: — Ты наденешь мне ошейник? — спросил он, словно между делом. — Надену, — согласился Джим. — И мне бы хотелось, чтобы ты не снимал его больше. Шерлок тут же вскинулся, сталкиваясь взглядом с Джимом. Это был особенный момент, и он понимал это. Про ошейник они заговаривали лишь в первый раз, когда Шерлок знал о связи альфа-омега только на словах и заблуждался во многих вещах. Джим тогда сказал, что Шерлок не заслуживает такого, и после тот нередко вспоминал эти слова. Сейчас, видимо, Джим изменил свое мнение, как и сам Шерлок, и это означало многое для них обоих. Это означало, что они стали настоящей парой. — Да, Джим, — сказал он, скрывая волнение в голосе. Джим смерил его внимательным взглядом. — Это важный шаг для меня, и я хочу, чтобы ты понимал это. Ошейник — это не просто красивый аксессуар и означает не только принадлежность альфе. Это значит, что я доверяю тебе, и, надеюсь, ты оправдаешь мое доверие. — Ты доверяешь мне? — переспросил Шерлок, внимательно глядя на Джима. Раньше речь всегда шла именно о доверии самого Шерлока, ведь он вверял всего себя Джиму, позволяя тому управлять собой. — Да. Тебя это удивляет? — Мориарти дёрнул бровью, словно предлагая ему озвучить все свои сомнения, если такие имелись. — Ты можешь мне доверять, — тут же кивнул Шерлок, хотя до конца не был уверен, что они сейчас вкладывают в эти слова одинаковый смысл.