Редкий Вид

       Многие в моем мире знают о такой прекрасной вещи, как самоисполняющееся пророчество.        Если говорить простым языком, то это предсказание, косвенно влияющее на реальность таким образом, что в итоге оказывается верным. К чему я веду? Да к тому, что я больше в руки карты не возьму! Эта дрянь не делает ничего хорошего! Или мутит воду или решает вопрос настолько однозначно, что хочется выть.        Самоисполняющееся пророчество начало своё движение ровно в тот момент, когда я открыл свой рот и начал объяснять значения карт. И прямо по тексту, как по рельсам, все и поехало к глубинам моего персонального Ада.        Утро. Не такое уж и раннее, но чертовски морозное. Я был весь не свой после ночного гадания, хотя, и до него лучше мне не было. Все мое нутро рвалось, билось в агонии, желая скорее покинуть строй и скрыться в темноте лесов, хотя атмосфера вокруг была более чем оптимистичной. Наши отряды добрались до подготовленного лагеря, в котором, хоть и осталось не так много разумных, как мне представлялось, но они четко выполняли всю работу и, даже так, в полтора раза превышали численность магов, что не могло не обнадеживать. Местные игнорировали шутки и общение с окружающими их новичками, выглядели задумчиво, но не агрессивно. Принц списал это на общую усталость эльфов, часть из которых оказалась на службе не в тёплых домах элиты, а, почему-то на границе с не самыми дружелюбными соседями. Я же боялся, что ребята в нужный момент подведут и мы не сможем справиться со своей задачей. А Задача, да, лучше это слово выделять заглавной буквой, была крайне масштабна. Словно тридцатиэтажное здание с десятком подъездов, в километре от нас зияла чёрная дыра.        Глядя на неё вблизи я понимал, что ее так просто не завалить. А слова, что нас, вероятно, ждёт засада с той стороны, вызывали дрожь во всем теле. «Если бы знал, что твой друг мёртв — не пустил бы сюда. Эх, единственного некроманта погубим.. — перед гаданием, подвыпивший следователь долго и как-то обреченно вздыхал — Красивый ты, способный, надеюсь, переживешь бойню.»        Бойня... А он оказался прав, иначе то, что произошло, и не назовёшь. Да и карты с мужчиной были более чем согласны. Они пели о реках крови, о смерти и несчастной доли для тех, кто переживет завтрашний день. Одной из первых стала «удар со спины». На ней был изображён человек, за которым стоял мужчина с мечом. Мужчина замахивается для удара. После того, как мы определились, что, вероятно, опасность появится не только спереди, но и сзади, Нарк распорядился распределить местных воинов в охранники для магов.        Всю ночь было тихо, слишком тихо. И холодно. Мороз пробирал до костей, заиндевел на ресницах, рассыпался инеевыми цветами по дублетам у шеи и тонкой полоской кожи между рукавом и грубыми варежками из сарлыка. Я изредка поправлял постоянно заваливающуюся набок шапку и тёр щеки, онемевшие от холода. Тепло костра не дотягивалось до моего тела, а его тихий треск смешивался с басистым гудением пещер, дырявящих возвышающиеся над головой хребты острых гор. Эльфы, орки и гномы если не застыли, то уж точно замедлились, кто-то плакал, но столь тихо, что это было почти невозможно различить. В пятом часу утра посыпал снег, он шёл, будто стеной, и если бы не дозорные из старожил этого лагеря, которые обязательно подали бы сигнал, будь это необходимо, о приближении мертвецов, эти твари легко бы преодолели расстояние до нашего лагеря и начали полный бедлам. Хотя, даже зная, что сейчас сюрпризов не будет, я все-равно напряжённо вглядывался в размывающий пейзаж сыпучий снег и будто видел идущие вдали фигуры мертвецов. Тени кружили над этим местом, они заранее радовались грядущему пиру. Тянулись ко мне, пытаясь обнять, а лучше надкусить раньше времени.        На рассвете Нарк попытался расшевелить народ, но гнетущая атмосфера пропитала сознание каждого, а ведь они даже не знали, что что-то произойдёт. Видимо, обзавелись моим даром, ощутили холод смерти. Или просто устали. Устали ждать западни, устали смотреть на огромную дыру, которую нужно как-то завалить, устали от похода, от мороза и ставшей совсем скудной, пищи. Или были достаточно умны, чтобы понять — эта история просто не может хорошо кончиться. — Если мы все здесь умрем сегодня, то я была почти рада с тобой познакомиться. — улыбнулась одногруппница и пошла вперёд, разминая плечи. Сегодня девушка выглядела особенно нарядно, то-ли собираясь праздновать, то-ли планируя в этом-же наряде и умереть. — Нужно быть готовым к любому стечению обстоятельств! Маги рассредотачиваются по периметру, солдаты прикрывают сзади, все концентрируют силу и бьют по тем верхним скалам. Наша задача обвалить гору... — в очередной раз звучали известные всем поручения. Только меня смущали разумные, что стояли и охраняли наши тушки, то-ли их было слишком мало, то-ли...        Я встал в позицию, в очередной раз с ужасом рассматривая масштабы дыры. Она призывно гудела, вторя тому, как выло все мое нутро. Маги начали структурированно выпускать силу, обрушивая куски скал на снежную подушку земли. Все тряслось, гремело, и, севернее меня прокатилась первая снежная лавина. Но маги вовремя задержали бегущую стихию, обратив ее ход в свою пользу. Моя задача во всем этом празднике жизни заключалась в отдачи своей силы другим. И потому я стоял с каким-то парнем и, через посиневшие руки передавал всю магическую силу, что имел. Голова кружилась, а процесс разрушения был завершён лишь на треть. Приходилось держать рот открытым, чтобы барабанные перепонки меньше страдали от оглушающих зыков. По телу постоянно шла дрожь от земли, отчего было чрезвычайно легко упасть. Но вид того, как толпа магов обрушивает огромную гору, покоряя каменные хребты, снежные лавины и постепенно закрывает непомерно огромный проход внутрь, был крышесносным. Масштабы силы, на которую были способны маги, поражал воображение. Ещё чуть-чуть и бескрайняя гладь неба упадёт к нашим ногам, а Боги склонятся перед мощью простых смертных.        Тут интуиция завопила, отвлекая от благоговейного восхищения. Я оторвал закоченевшие руки от руки мага и рефлекторно пригнулся. Вскрик и горячая кровь брызгает на мое лицо. Небо и правда упало и разбилось о землю? Слышу вторящие крики, взрывы, лязг мечей. Рефлекторно отскакиваю, разворачиваясь. Передо мной стоят солдаты... Солдаты, бывшие старожилами этих мест. Такие-же эльфы, как и все другие. Но, почему-то прямо сейчас они подняли мечи на своих и начали вырезать всех, до кого могли дотянуться. Не один-два, а все, кто стоял подле нас, ел, грелся у одного костра, спал под боком и обещал защищать тыл.        Я увернулся от нового удара, но ноги подкосились, и мое тело распласталось по снегу. Острый меч сверкнул прямо надо-мной, от чего я лишь позорно отвернулся, сжался, зажмурился, ожидая резкий удар. Сожаления горькой волной прокатились в сознании, переходя в обречённую разочарованность. Сердце с бешеной скоростью билось в груди, внутренности скрутило в ожидании смерти. Но ничего не произошло.        Я растерянно открыл глаза, и, с удивлением увидел — все те несколько солдат, что решили напасть, оказались намертво заморожены... Моей магией. Лёд явно был послан мне ангелом-хранителем, не иначе.        Тело рефлекторно попыталось подняться, но мои непослушные ноги зацепились о корягу, и я больно ударился носом о камень. Стоп. Камень? Коряги? Здесь земля находится под толстым слоем снега и льда... Приподнимаюсь, стряхиваю снег с кривой поверхности и ошарашено отскакиваю. — Под нами мертвецы! — кричу надрывно, наконец поднимаясь. Вокруг бушует битва своих со своими, меня почти не слышно... Бегу, спотыкаясь и не чувствуя холода, прорываясь через бьющихся обессиленных магов и воинов, вставших на другую сторону. «Нужно предупредить принца» — навязчиво крутится в голове. Надо...        Воин налетает на меня, ничего вокруг не видя. Взмахивает мечом, но в это раз я готов. Скольжу прямо к нему, лишь немного отклонившись в бок, хватаю кисть и, пока тот ничего не понял, сжимаю ее огнём. В теле почти не осталось магии, но даже какие-то крохи могли помочь выстоять против вооружённых врагов, более сильных физически.        Наступаю воину на внутреннюю сторону колена, роняя неповоротливое, наряжённое в тяжелую броню тело. Точный удар и враг в отрубе. Принц окружён воинами — его мы стремились защитить больше всего... И поплатились. «Чёртово самоисполняющееся пророчество!» — рычал в мыслях я, вырывая из очередного мертвого врага меч. Он тяжелый, ледяной и испачканный в крови какого-то мага. Бегу, так быстро, как могу, пока Нарк раскидывается ледяными копьями и старается не попасть под удар толпы обезумевших эльфов. Вдруг, с боку, на меня накидывается враг — закутанный в металл верзила. С силой вонзаю в него чужой меч, практически не осознавая, что делаю. Тот вскрикивает и начинает падать в мою сторону. Отпрыгиваю, оставляя железяку в брюхе мертвеца, прямо между толстыми пластинами брони, и бегу дальше. Под ногами начинается движение, а это очень плохой знак. Вот один из воинов замахивается и принц просто не может отскочить с траектории движения. Сцепляю зубы, тараном врезаясь во врага, ощущаю дикую боль в боку и плече, воздух выбивает из лёгких.        Истошный крик бьет по барабанным перепонкам. Резко вскидываю руки, пуская по ним огонь и плавлю чужую шею. Воин дергается, пытаясь скинуть меня, с силой сдавливает своими руками мои плечи, оставляя кровавые синяки даже через верхнюю одежду. Боль помутнеет разум, но я свой хват не ослабляю. Когда же чужое тело замирает и напряженные мышцы расслабляются, истошный вопль не прекращается. Кажется, он становится даже более... Диким?        Слезаю с мертвого тела, напряжённый, как струна, глаза слепит белоснежный снег — солнце показалось из-за густых облаков, чтобы, видимо, стало ещё лучше видно бойню. Тянет тошнить — живот непроизвольно крутит, посылая неприятные позывы к горлу. Белые клубы пара застилают взор. Смахиваю выбившуюся из косы прядь волос, чуть отстранённо смотрю в сторону, откуда раздаётся крик. Все плывет, ноги дрожат, а сердце быстро-быстро колотится в голове. — Твою мать... — поражено шепчу, видя, как на снегу извивается Нарк и беспрерывно вопит от боли, держа себя за обрубок, бывший недавно его рукой... А сама рука, от локтя до ладоней валяется рядом, в красном от крови снегу. Это выглядит нереально, будто я заснул и смотрю самый яркий кошмар в своей жизни. Будущий правитель эльфов, в крови, истерике, захлёбывается слезами и не понимает, что происходит. Опора Светлых, моя персональная заноза в заднице, великий маг, умирает от потери крови и не может ничего с этим сделать.        Тело действует быстрее рассудка, я падаю к бьющемуся в агонии эльфу, хватаю за обрубок, ощущая, как магия сама собой замораживает рану, закрывая ее толстым слоем льда. Принц вцепляется в меня целой рукой, пытается оторвать, его взгляд потерян, будто он не в себе. Хотя, почему «будто»? Кричит, но уже тише, ведь боль отпускает. Замахиваюсь, ударяю по щеке мужчины. Эльф рвано вскрикивает и замолкает. — Вставайте, быстрее, нам нужно уходить! — кричу я, но мой голос теряется в беспрерывном грохоте — очередном взрыве. Одним из череды таких-же попыток магов выжить. — Дима..? Как больно... — потерянно произносит принц, послушно, но как-то заторможенно поднимаясь на ноги. Его всего трясет, глаза бегают, ни на чем не задерживаются. Обнимаю его неповоротливое тело, тащу за собой, понимая, что времени нет. — Что происходит..? Моя голова... — Мы попали в засаду, и теперь нам нужно убираться отсюда. Давайте, быстрее, пока мертвецы не поднялись. — цедил я сквозь зубы, из носа капала кровь, а вокруг стояла натуральная бойня. Всплески магии, звон мечей, крики и нечеловеческий холод. Под ногами валялись ошмётки разорванных магией тел, осколки брони и просто мертвые тела с порезанными шеями, дырой в животе, раздробленными головами. Красная кровь смешивалась со снегом, мертвецы стремительно синели, а их внутренности замерзали. Воняло гарью, мясом, магией и дерьмом — многие, перед смертью, навалили в штаны. Кое-где, меж ещё бьющихся, валялись ещё живые. Раздавленные, перемолотые, проткнутые мечом или опалённые огнём. Они истошно вопили, словно звери, дергались, молились, пытались уползти подальше от врага, или же насолить ему перед смертью. — Мертвецы..? — все так-же заторможенно переспросил эльф. Кажется, его приложило ещё и по голове — висок эльфа кровоточил, окрашивая белые волосы в алый. Вероятно, он не замечал картины вокруг. Или не хотел ее видеть, отгоняя жуткие образы и сосредотачиваюсь на том, чтобы идти. — Именно они, принц... — процедил я, когда ощутил, как земля под ногами в очередной раз затряслась. Руки, сначала десятки, после сотни, стали вырываться из-под снега. Страшный скрип, натянутая синяя кожа и чернота глаз — словно грибы, посыпали из-под снега мертвые.        Они цеплялись за ноги, пытались уронить, укусить. Я старался двигаться быстрее, какие-то маги, заметив принца, постарались прикрыть наш путь, кинув в сторону встающих мертвецов пару огненных шаров. Но на этом поддержка живых закончилась. — Мы не должны их бросать... — вдруг вскинулся эльф, тормозя. — Прийди в себя! Мы ничего не можем сделать! — закричал я, впитывая силу летающих по округе чёрных теней. Из носа тут-же снова полилась кровь, впрочем, как и из ушей. Я выбросил вперёд ладонь, пронося сущности через себя и обратно в мир, тугим чёрным потоком, прожигающим вены и плавящим кожу. Мертвые, что резво побежали на нас с эльфом, куклами попадали обратно в снег. Их тела дернулись и начали рассыпаться в густой прах. Воин, бежавший с ними, желая, видимо, напасть, подкосился и закричал, хватаясь за голову. Я сжал кулак — тело мучившегося в агонии обмякло. Но на место павших мертвецов тут-же пришли новые. — Если у тебя есть силы — помогай! — раздраженно зарычал я, встряхивая все ещё висящего на мне эльфа. Принц скривился, то-ли от боли, то-ли от омерзения и отстранился от меня, держась уже самостоятельно. Едва ли точное движение, похожее на рывок, близкий к падению, и метель сносит мертвецов с нашей дороги. — Меня не хватит... — едва слышу слова принца, впитываю тени, дрожа всем нутром, и вновь пробиваю проход дальше. Но мертвецы уже окружили нас. Землю вновь трясёт от бури — принц, белый, как полотно, его глаза горят неестественным пламенем, посылает последнее заклинание во врагов, оглушающее, будто вереница взрывов, и резко падает в снег. «Твою мать!» — отстранённо ругаюсь я, вновь отбиваясь магией от прущих на нас тараном мертвецов. Уши почти не слышат хрипа мертвых, крики умирающих разумных тонут в тишине, новых взрывов и хруста костей будто и нет более. Лишь только писк, похожий на ультразвук и влажные быстрые удары собственного сердца все-ещё улавливаются. В очередной раз вскидывая руку, но... Ничего. Я пуст. Тварь пытается укусить, поэтому отбиваюсь руками, оторванными в горячке боя конечностями мертвецов, едва ли слышу, едва ли вижу, почти не чувствую, захлёбываясь в собственной крови, пока резкий удар по голове не лишает меня сознания.

***

       Просыпаюсь едва-едва, сознание плавает в мутной пелене, близкой к смерти. Будучи по другую сторону, я немного разбирался в подобном. Тело было холодным, совершенно беспомощным, мысли плавали бессмысленными волнами по тихому берегу сознания, то вспоминая, то забывая, то чувствуя, как холод жрет меня, то не понимая, что такое этот самый холод. Меня трясут и я с трудом продираю веки. Но все плывет, ни силуэтов, ни всплесков цвета, лишь глубокая чернота. «Живой» — слышу слова на чужом языке, катаю их на языке, добавляю мягкости в холодный, скучающий тон. Губы сухие, непослушные, на зубах вкус крови, а в голове переваренная каша из собственных мозгов. «Оденьте его!» — командует другой голос. Разбираю его по звукам, отстранённо замечая певучесть басовитого «о». А после не слышу, не ощущаю, но это лишь на время. Словно оборванная часть пленки, пустая склейка между фрагментами. Вскоре тело согревается, у меня появляются силы шевелиться и я приподнимаясь. Горло сдавливает, из него рвётся кашель, воздуха мало, слишком мало. Непослушными пальцами нащупываю что-то плотное на шее. Оно холодное, широкое и колкое. Все снова качается, будто я на корабле, и мороз, острыми иглами вонзается под кожу, пробирает до костей. Пальцы почти не чувствуют материал, не чувствуют тепло, грубость одежды, шероховатость дощатого пола.        Заставляю себя сфокусировать зрение и тут-же жалею об этом. Вокруг лежат, сидят, стоят тела, одетые в лохмотья, бледные, почти синие, кто смотрит на меня пустым взглядом, кто, кажется, мёртв. Или спит, не знаю, что из этого может быть хуже. Некоторые сжались, цепляются руками за раны и беззвучно скулят, кто-то покачивается, ударяясь головой о деревянный пол... Толстые прутья решётки едва проглядывают меж кучно разбросанных тел. А за ними чернота. И эта чернота пугает, гудит знакомым басом. Воздух наполняется мерзким запахом гнили, экскрементов, крови и плесени.        «Дорога к смерти» — была вторая карта.