Папа Тони

Мэй была в ярости. Мэй прокляла Тони Старка, наверное, тысячу раз за сегодняшний вечер. Мэй разрыдалась под конец у Питера на плече. А он всё это время молча сидел на диване и слушал, внимательно. Питер не был готов к тому, что тётушка узнает о его альтер эго и о том, что он подставляется под пули добровольно. Он, конечно, как-то раз думал о том, что случится, если тётя Мэй узнает, и как ему поступать дальше. Но ничего больше:«Прости, тётя Мэй» он не придумывал. Что ей его «прости»? Ничего. Он всё равно продолжит патрулировать город. «Прости, Мэй, не сказал раньше, что я тот парень в красно-синем трико» или «Прости, просто я хочу быть как мистер Старк». Но сейчас Питер всё равно сидит и успокаивает свою любимую тётю, а она всё равно плачет от осознания того, что, как бы она ни уговаривала племянника, он продолжит делать то, что делает — спасать людей. Просто потому, что он по-другому не может. Просто у него очень остро развито чувство справедливости. *** — Алло, мистер Старк? — зажмурившись, подаёт голос Питер. Ему жутко не удобно звонить мужчине в такой час, но обстоятельства вынуждают. Тони, жмурясь от яркого света, смотрит на экран телефона и хриплым ото сна голосом спрашивает: — Что-то срочное? Питер набирает в грудь побольше воздуха и быстро говорит: — ТётяузналачтояЧеловекПаук! — Не торопись ты так, давай ещё раз и помедленнее, — просит Тони, поднимаясь на ноги и выходя из спальни, предварительно закутавшись в халат и убедившись, что Пеппер спит. — Мистер Старк, тётя узнала, что я Человек-Паук! — снова говорит Питер. До мужчины не сразу доходит смысл сказанных слов. Он хмурится и проходится взглядом по внутреннему двору базы. И после мучительно долгих для Питера тридцати секунд, Старк выдаёт свой вердикт: — Ну, тем лучше для тебя, — отвечает он, зевая. Паркер сначала не может поверить в то, что услышал. Но затем быстро вспоминает, как мужчина сам когда-то рассказал всему миру, что он — Железный Человек. Так что спорить о значимости такого понятия как «тайна личности» с этим человеком — бесполезно. — Но что мне делать? Она ведь запретит этим заниматься, — он выглядывает в коридор, откуда виден диван, на котором заснула Мэй. — Посадит под замок! — Питер тихо прикрывает дверь и начинает мерить шагами расстояние от стола до окна. — Тихо, тихо! — пытается успокоить сына Тони. — Во всём нужно искать что-то хорошее: теперь тебя не тяготит то, что ты лгал ей. Питер останавливается где-то на полпути до окна и пару раз непонимающе моргает. — Это, если честно, мало меня утешает, — без всякого сарказма отвечает он. — Но мысль хорошая. — Вот и я о том же, — успокаивающим тоном продолжает мужчина. — А теперь ложись-ка спать, Паучок. — Я боюсь, что сегодня уснуть у меня не получится, — усмехается Питер, но под одеяло всё же ложится. — Кстати, мистер Старк, тётя ждёт вас завтра утром, хочет поговорить, — зевнув, продолжил юноша. — Я так понимаю, под «поговорить» ты имеешь в виду «четвертовать»? — Возможно, — по голосу сына Тони понял, что тот улыбнулся. — Так во сколько приходить? — Без понятия, — снова зевнув, отвечает Питер. — Завтра выходной, поэтому мы весь день дома. Но, зная тётю, она будет ждать вас где-то с шести тридцати, не раньше, — мужчина издаёт что-то наподобие смешка. — Понял тебя, Паучок! Буду у ваших дверей в шесть двадцать девять с букетом цветов и самым что ни на есть сожалеющим выражением лица. — Тони смотрит на часы и продолжает. — А теперь, правда, ложись спать. Питер закрывает глаза и, улыбаясь, отвечает: — Спасибо, мистер Старк. И простите, что разбудил, но вы единственный, кто может помочь. А ждать утра — слишком долго. — Для тебя всё, что угодно, карапуз. Спи, утро вечера мудренее, — прощается с сыном Тони и завершает вызов. И, засыпая, Питер уже не так боится завтрашнего дня, ведь мистер Старк всё уладит. Он всегда всё улаживает.