Солнце

Гакуши хлопает Итону по голове, улыбаясь. Ей нравится приходить сюда. Может, она и думала, что ей сложно, когда только пришла сюда, но сейчас Асано понимает, что провела здесь одни из лучших моментов в жизни, когда все еще не было так сложно. Не было Акихико, она не знала об Асэми, не было такой яркой проблемы с властью председателя и проблем с Гакушу. Сейчас все сложнее, но в корпусе на горе все проблемы забываются хоть на некоторое время. — Как вы? — девушка проходит вперед, когда Рио озадаченно выдыхает. Она не говорила Гакуши ничего о том, что произошло на вечеринке, но чувствует, что Сакакибара справится за нее. Накамуре кажется, что они либо идут к отношениям, либо в порабощению Рена. Асано рассказывает ей меньше, чем раньше, но она в чем-то неуловимо изменилась. — Сучка-сенсей все еще не отвечает, — Яда клацает на телефоне, сама того не ведая отвечая на вопрос Асано. — Неужели это все из-за нас? — Чиба складывает руки на груди. — Мы купили букет роз и попросили Карасуму-сенсея подарить их сучке, как подарок на день рождения. Но, кажется, она подумала, что мы смеемся над ней, — Карма подходит к ним, кивая Асано. — Неужели Итона тебе не рассказывал? — У нас есть вещи важнее этого, — парень лениво потягивается, садясь на стул и разводя руки. Зачем нужно говорить о каких-то проблемах учителей, если можно просто посидеть вместе и поесть? Гакуши божественно готовит, зачем ему пудрить семпаю мозги очередными ссорами взрослых? Пообижается и придет назад, куда она уйдет от таких денег? — И все же, мне кажется, что это из-за нас, — Хината выдыхает, качая головой. Гакуши кажется, что лезть в чужие отношения — это очень плохая идея. Она жила с Грипом и Дороти, так что знает, что это бесполезно. Иногда люди бывают разные, а иногда встречаются не в то время или не в том месте, но это нормально. Никто никого и никогда насильно не полюбит, а иногда и любящие люди могут исчезнуть из жизни другого. В каких-то случаях это оправдано, в других — простая случайность или непонимание. Та же Дороти для Грипа далеко не чужая, Гакуши знает это, но Фитчер теперь терпеть не может этого человека. Думая о них, об Асэми и Акихико, о председателе и маме, Асано сомневается в том, бывает ли вообще искренне счастливая для всех история или вся любовь это всего лишь оттенки серого в той или иной мере переходящие в черный. Наверное, бывает, ведь у Акабанэ-сан и Момо-сан все хорошо, верно? Хорошо же, верно? Они же действительно искренне счастливы? Асано переводит взгляд на Карму. А счастлив ли он? Ведь Гакуши знает, что Акабанэ так часто был один как сейчас, так и в детстве. Неужели ее отец является поводом для нахождения в стране, а собственный сын не так и важен? На самом деле, девушка задумалась об этом только сейчас. Если Акабанэ-сан и Момо-сан такие хорошие родители, а их семья так счастлива, то почему Карма рос почти один? Получается, и у их семьи есть скелеты в шкафу? — Это не так. Она еще много чего должна здесь сделать, — Гакуши едва улавливает незнакомый голос, пока думает о своем. Она поднимает глаза, замечая всеобщее спокойствие бывших одноклассников, пока в их классе стоит мужчина с цветами. Но кто это? — Правда? В конце концов, пока она здесь, то тут весело, — одноклассники улыбаются ему, а Гакуши переводит взгляд на спокойных Рио и Карму. — Да? Вы с ней хорошо подружились? Просто я провел небольшое расследование, — мужчина тем временем подходит к учительскому столу, ставя на него цветы. Асано кидает взгляд на Итону, но тот даже не отвлекается от своего телефона, чтобы посмотреть на мужчину, играя во что-то. — Все, что надо сделать, так это извлечь из этого пользу. — Кто это? — Гакуши кажется, будто только она его не знает. Новый учитель? Почему все так спокойны? Он так органично смотрится в классе, что девушка действительно не может понять кто он. Кажется, будто ее вопрос пробуждает класс: каждый напрягается, вскакивает со своего места, Карма двигается вперед, прикрывая ее и Рио, а Итона бросает телефон в сторону, словно щенок готовясь к атаке. — Я убийца, известный как «Бог Смерти», — отвечает на ее вопрос мужчина, нежно улыбаясь. Надо же, как славно все сошлось, если даже любимая малышка Дороти и Грипа оказалась здесь. Кажется, Фитчер натаскала свое протеже достаточно хорошо, чтобы та все же не сразу, но сумела увидеть, что он чужак. Это интересно. — Я хотел бы преподать вам урок. Своей красотой цветы притупляют осторожность. И обнажают сердце. Но истинное предназначение красоты и благоухания цветов… Я вам уже объяснял это. Гакуши чувствует, как сердце замирает. Бог Смерти? Высокоранговый убийца, известный по всему миру? Дороти говорила, он исчез на два года. Он редко проворачивал дела в США, так что мало кто в агентстве интересовался им, но список его жертв воистину велик настолько, что Гакуши можно было бы обмотать им с ног до головы. Что этот человек забыл в их классе? Ведь даже Коро-сенсея сейчас нет, чтобы списать все на попытку его убийства. — Рицу-сан, выведи на экран изображение, которое я тебе только что передал, — он улыбается, смотря на то, как на экране Рицу появляется связанная по рукам и ногам Ирина, спрятанная в коробке. Класс восклицает, а Гакуши сжимает ладони, пока в животе нарастает узел напряжения. Она никогда раньше не сталкивалась с таким. Бог Смерти полностью спокоен, ведь знает, что теперь они уже никуда не уйдут от его требований. Мужчина рисует тело Ирины на школьной доске, даже не смотря туда. — Буду краток. Если хотите спасти ее жизнь, то не говоря ничего своим учителям, придите в место, которое я укажу. Если же решите не приходить, то я отправлю ее вам, расчленив по кусочку для каждого. Даже если Гакуши свяжется с кем-то из агентства, будет ли им не плевать? Гакуши знает ответ. Ирина Елавич была профессиональной убийцей из рядов учеников Ловро и его жены Ольги, но никак уж не нужным человеком для Соединенных Штатов. Агентство всегда держалось особняком от других, редко подпуская к своей работе кого-то, кроме своих. Грип и другие люди, как он, был скорее исключением, чем закономерностью. Это значит, что его способности были достаточно хороши, дабы их признал майор. И даже так, если бы с Грипом хоть что-то бы случилось, майор и Дороти только пожали бы плечами, мол, ничего, незаменимых не бывает. Более того, Гакуши знает, что даже если бы что-то случилось бы с ней, никто никого не спасал бы, ведь, как она и говорила, незаменимых не бывает. Неизменны пока что только майор и Дороти, ведь только они настолько сильны, умны и выносливы, что сумели не просто создать такую масштабную сеть скрытых сил такой большой страны, при этом выжив за все это время, но и при этом держать у своих ног столько людей. Гакуши не имеет ничего из того, что делает их такими, как и сотни других работников. Одним больше, другим меньше — это не настолько большая проблема, чтобы мобилизовать сотрудников, отвлекая их от действительно нужной стране работы, всего лишь для спасения одного из сотрудников. Гакуши нет откуда ждать поддержки. — И следующим цветком может быть кто-то из вас, — флорист был таким непринужденным, будто беседовал о погоде или правда рассказывал о цветах. Честно говоря, это и было наиболее тяжелым в этой ситуации. Легко напугать агрессией, тяжелее напугать словами, очень тяжело — взглядом, но только сильнейшие профессионалы могут воздействовать на мозг. Окуда поворачивает голову к Карме. Карма, неужели ты боишься, но прикрываешь собой этих двоих? Она действительно не понимает почему он ведет себя так нерационально. Гакуши подвергает его опасности, даже не подозревая об этом. Манами бы так не сделала, ведь, как она читала, это и есть настоящая любовь. — Братишка, слушай, ты что-то пробулькал, но мы не обязаны помогать этой тиранке. Если же ты решишь напасть на нас, то осьминог и Карасума-сенсей этого просто так не оставят, — Рёма и его друзья подходят поближе к Богу Смерти, выходя из круга одноклассников, а Гакуши дергается, чтобы остановить их, но Карма вовремя цепко хватает ее за предплечье. — Нет, отпусти, их нужно остановить, это не наш уровень, — нужно уметь вовремя оценивать противника — это правило много раз помогало Гакуши выжить. Она знает, что это не их уровень. Они еще не умеют мыслить, как профессионалы, как Дороти или Карасума. Карма не отпускает, притягивая назад. Он знает, что Гакуши, как бы не рассказывала о геройстве и его вреде, всегда поставит свою жизнь ниже жизни того, кого любит. В каком-то смысле парень ее понимает, но уйти с места все равно не даст. Даже если представить, что она будет винить его всю оставшуюся жизнь, то пусть лучше будет так, нежели он потеряет Асано из-за выходок тупого Терасаки. — Встань на место, пустоголовый, — Акабанэ тянет ее назад, понемногу аккуратно сам подходя к Рёме вместо Гакуши. Если он тебе так важен, то Карма притащит его назад, лишь бы ты только не бросалась в рой событий с таким опасным человеком. Гакуши, ты многое пережила, попытайся довериться ему, как доверялась до этого. Асано поджимает губы, смотря то на притихшую Рио, прижавшуюся к ее руке, удерживающую ее вместо Кармы и жалобно качающую головой, то на Итону, вставшего и идущего вслед за Акабанэ. — Одноклассники правильно говорят. Ты не прав во всем, Терасака-кун, — Бог Смерти опускает голову лишь на секунду, посмеиваясь. — Вы любите ее больше, чем думаете. Что бы вы ни говорили, вы никак не сможете ее бросить. Любовь — это тяжелая вещь, а еще она всегда делает тебя намного более уязвимым, чем ты думаешь. Это вещь, неподвластная даже таким, как председатель, ведь она толкает людей на глупые поступки. Любовь бывает разных видов, но она всегда делает тебя одинаково уязвимым. Председатель любит Гакуши и его отца, поэтому делал вещи, которые, казалось бы, не должен. Карма тоже их любит, поэтому в ад готов полезть за ними. Мама любит их всех, поэтому для нее легче спрыгнуть с окна и перекопать в их поисках весь город, лишь бы не сидеть запертой, пока дорогие ей люди рискуют жизнями. Даже имея в руках лучший в мире автомат, ты всегда будешь уязвим, пока в сердце живет любовь к кому-то. В их же ситуации самое паршивое то, что у них даже автомата нет. — И… — флорист подбрасывает вверх принесенный букет, — людям не под силу одолеть Бога Смерти. Он исчезает, оставив за собой лишь открытое окно, а Асано едва успевает заметить то, как он там исчезает. В классе они остаются наедине с тишиной. Маехара поднимает швабру и потрошит букет, который они подарили Ирине от лица Карасумы. — Букет, который мы купили у этого парня три дня назад, — восклицает одноклассник, со злость доставая из него жучок и бросая тот на землю, раздавливая ногой. — Тут прослушка и камера. Он следил за нами все это время. Он знал, что Карасума-сенсей и Коро-сенсей сейчас отсутствуют, так что проник сюда, никого не опасаясь. — Но он не показался мне плохим парнем, которого зовут «Бог Смерти». Может, он все же хороший, как думаете? — наивно предполагает Курахаши, а в ответ Акабанэ только с досадой хмыкает, засунув руки в карманы. — Разве это не потрясающе? Он заставляет вас так думать. Я уверен, все о нем так думали, пока он их не убивал, — Карма прожил не так много, но он знает, что, как бы мило ни выглядел человек, а с добрыми пожеланиями он человека связывать и в коробку складывать не будет. Бог Смерти сильный, а они одни. — Никакой хороший убийца не выглядит как убийца — это золотое правило. Грип, — Асано выдыхает, устало зарываясь рукой в волосы, — тот мужчина со светлыми волосами, которого мы видели на острове. Он тоже не похож на убийцу, но является одним из лучших в своем деле. Настолько не похож, что его даже приняли на работу в главный корпус. Грип обвел вокруг пальца даже ее отца. Грип обманул всех учеников там, каждого учителя, родителя и весь персонал там. Гакуши действительно не знает как он это сделал, но даже зная все о нем, она иногда забывает, что в любой момент этот мужчина, так неожиданно научивший ее ходить на шпильках, выбирать правильные шампуни и рассказавший о ее первой менструации, может просто оторвать ей голову. А сейчас, когда Асано выступила против него, фактически предупреждая о том, что в случае его нападения на ее отца, она объявит ему войну, этот шанс поразительно возрастает. Карма приподнимает брови. Кажется, дядя Нэ выбирает самые неожиданные амплуа для убийцы. Парень бы спросил что тот забыл в главном корпусе, но сейчас не время для этого. — Получается, он действительно похитил Сучку-сенсей? — Курахаши падает на стул, опуская глаза, пока другие поднимают и читают записку Бога Смерти, следовательно которой в шесть вечера они должны быть уже за городом. — Как и с Такаокой, и с Широ, и с Шарлоттой, — анализирует Чиба. — Его цель сделать из нас заложников. — Не странно, мы первые претенденты на награду. Понятно, что мы хорошая цель для лучшего убийцы в мире или кого там… — Хазама отводит глаза, раздраженно фыркнув. — Мы используем те штуки? — Терасака кивает на полку в шкафу, на которой сложены какие-то костюмы. — Новые костюмы. — Мы решили, что будем использовать их для защиты. Так когда, если не сейчас? — Рио не оставляет никому выбора, решительно стягивая со своей шеи галстук. — Пусть она и сучка, мы у нее в долгу. Не знаю лучший ли он убийца, но мы ему с рук ничего не спустим. Гакуши все еще кажется, что это очень плохая идея, но выбора нет. Асано так привыкла к этому «выбора нет», что уже и не помнит какого это, когда он есть. Как мило, что костюмы, судя по всему, проектировались и отшивались еще до ее ухода с «Е» класса, так что есть форма даже для нее. *** План Бога Смерти стар, как мир, но каждый новый враг исполняет его по-своему. В отличии от всех, этот мужчина сумел сделать так, что они сами идут к нему в руки. Дрон, сделанный Итоной, летает вокруг здания, но Хорибэ только мотает головой. — Признаков жизни нет, — объясняет увиденное он. — Но судя по размеру здания, у него не может быть много сообщников. — Я знаю, что в основном Бог Смерти работает один или же использует других так, что те этого и не подозревают. И все же, я не уверена в том, не изменил ли он стратегии, — Гакуши склоняется над монитором, рассматривая местность рядом с Итоной. Еще Асано не уверена в том, жива ли вообще сейчас Ирина, но эту свою мысль девушка не озвучит. — Тот факт, что он засунул жучка в букет говорит о том, что он очень мало о нас знал, — Фува разводит руками, давая всем надежду своими словами. — Но он знал достаточно про Ирину, чтобы поймать ее, — резонно отмечает Рио, складывая руки на груди. — Из-за того Сучка-сенсей была активна в мире убийц, — Маехара объясняет это достаточно легко. — Ну вот, а у нас есть плюс в виде Гакуши, ведь она тоже, судя по всему, знает о нем достаточно благодаря своей секретной жизни, — Терасака неловко и слишком сильно хлопает Асано по спине, довольно улыбаясь. Кажется, они сблизились с того занятия. Весь его настрой сбивает Карма, закатывающий глаза и толкающий парня, чтобы тот не ломал спину его драгоценного партнера. — Не будь таким тупым, — перебивает его Акабанэ. — Вот именно, что это мы не были активны, но не Гакуши. Она, в отличии от нас, работала в этой сфере, как и наша сучка, так что, я уверен, и досье на нее у него есть. Они замолкают, а девушка выдыхает. Если так подумать, то Карма действительно прав. Скорее всего, Бог Смерти изучил о них всю информацию, которую сумел добыть. Вот только разница в том, что, в отличии от своих одноклассников, Гакуши живет в одном мире с ним. Ее повадки, характер, слабые места — скорее всего, он собрал все, что только мог. — Это правда, — Асано склоняется к дереву, обхватывая себя руками. — Информация о нас скрывается, дабы мы могли эффективнее работать, но я не убийца, а шпион. Убийца должен скрывать свои слабые места, а у шпиона их не просто больше, но и видно их лучше, если смотреть закономерность историй. — И это значит, что ты более безоружна перед ним, — Юма озадаченно констатирует то, что теперь хорошо понимают все. Парень опускает глаза, отводя взгляд от ее глаз. — И то, что ты не можешь принимать участие в нашем плане, ведь больше всех рискуешь оказаться под ударом. — Я не боюсь этого, — конечно же, Гакуши врет. Кто не боится смерти? Возможно, таких людей и вовсе не существует. Гакуши знает с чем связывается, а еще знает, что Бог Смерти мог насобирать достаточно, дабы убить ее за секунды. И все же, как она может стоять в стороне, пока ее одноклассники рискуют жизнью? — Это не первый мой раз. — А я против, — Рио подходит ближе, хмуря брови. — Ты можешь принести больше пользы, оставаясь координационным центром, нежели мертвым телом в углу комнаты. — Он не может нас убить, мы же заложники, — пытается поддержать Асано Терасака, пусть и не слишком хочет, чтобы она рисковала жизнью. Парень просто хочет, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Ведь это настоящая любовь, верно? Поддерживать друг друга. В отличии от него, Карма настроен достаточно скептично, чтобы прямо в глаза сказать Гакуши «нет». Рёма не знает как можно отказать Гакуши. — Он может убить одного, чтобы показать серьезность своих намерений для Коро, — Карма отвечает ему, но смотрит в глаза Асано. Пожалуйста, попытайся понять его. Он знает насколько тебе важно не оставаться в стороне, дабы не чувствовать себя предательницей, но так нельзя и ты сама это понимаешь. — И всем ясно кто для него самая легкая цель для этого. Я поддерживаю Рио, пусть Гакуши будет координировать нас, когда мы разделимся, проанализирует с Рицу планы здания и поможет вывести сучку. — Параллельно пусть попытаются обойти прослушку и установить связь с учителями, чтобы это было нашим запасным планом, — Итона тоже не поддерживает настрой Терасаки. Прости, семпай, но он тоже не хочет рисковать твоей жизнью. Гакуши молчит, смотря на него. Ей тяжело сказать что-то опровергающее, ведь девушка знает, что Карма прав. Несколько секунд не отрывая взгляд, она наконец-то поднимает руки, сдаваясь перед их словами. — Хорошо, я согласна, — это лучше, чем быть отстраненной полностью от всего плана, но так унизительно сидеть в кустах, пока другие рискуют своими жизнями. Это правильно, это безопаснее, но разве это честно по отношению к другим? Ей нечего им предъявить. Пока Юма говорит свою речь, Гакуши слушает в пол уха. Поступает ли она правильно, соглашаясь на это? С другой стороны, может ли она поступить иначе? Асано не собирается самовольничать, ведь это может убить ее друзей, но и чувствует она себя неправильно, будто отрезанная от всеобщей цели. Прикрывается волосами, не желая, чтобы кто-то видел ее такой неправильной. — Неужели ты обиделась? — Карма ставит руку ей на плечо, пока другие собираются выдвигаться. Юма действительно хороший лидер, организовавший подъем веры в одноклассниках, но только не в Гакуши. — Мне не на что обижаться, ты прав, — девушка поднимает на него глаза, пожав плечами. — Просто я чувствую себя неправильно, ведь оставляю вас одних в такой тяжелый момент. Акабанэ знает, что любовь тяжелая, а еще уверен, что она всегда имеет кровавый вкус. И все же, за это время он полюбил Гакуши. Дни без нее стали длиннее, раздражающе и скучнее. Парень принимал ее, как нечто обычное, как-то, что всегда будет рядом, пока в один момент Асано не оказалась в другом корпусе, пока не завела себе другого партнера в виде Сакакибары и не стала доверять ему немного меньше информации, чем до этого. Карма редко бывает искренним, но сейчас парень понимает, что не хочет, дабы ты просто так рисковала собой. Возможно, он действительно ужасно плохой эгоист, но он уверен, что любовь это не светлое и сладкое чувство. Любовь — это ответственность. Он знает, что ты сильная, что ты бы могла очень хорошо помочь, если бы Бог Смерти не знал о тебе больше, чем об остальных, но это незачем говорить. Ты же сама все знаешь. Он не может разобрать тип этой любви, не понимает что это за эмоции, ведь никогда не чувствовал такого, но знает, что не может подвергать ее опасности. — Я тоже чувствую себя неправильно, оставляя тебя одну, — признается Акабанэ. Сейчас он серьезен, ведь осознает, что предвидеть действия Бога Смерти тяжело для них. Даже узнав о нем немного от Гакуши, все равно невозможно полностью понять изворотливость и хитрость его планов на них. — Но это лучший выход из ситуации. Кто, кроме тебя может остановить панику в связном канале? Асано не сильно легче от его слов, но она все же немного улыбается ему. Гакуши действительно попытается сделать все зависящее от нее, дабы вы были в безопасности. Ты так стараешься успокоить ее от одного ее пустого взгляда, хотя сам сейчас пойдешь к убийце, с которым даже Грип связываться не хочет. Взгляд Акабанэ смягчается, становясь более легким. Ему не хочется заставлять ее нервничать, показывая свое волнение. Но что, если он видит тебя в последний раз? Что, если не вернется? Карма не глупый. Он не показывает, но осознает, что они по сравнению с Богом Смерти всего лишь кучка аматоров с голыми руками. Будь они героями кино или комиксов, то с легкостью разобрались бы с ним, но на деле рискуют погибнуть, так и не спасши Ирину. И все же, почему-то Акабанэ легче от мысли, что ты же все равно будешь жить. Ты будешь дальше улыбаться, заваривать чай и вычесывать Киссу, просто уже действительно с кем-то другим. Если он такой эгоист, то почему ему легче от этого? Хотя, возможно, это тоже в каком-то роде эгоизм. — Неужели я такая страшная, раз могу заставить всех замолчать лучше других? — Гакуши разряжает атмосферу, чтобы ему было легче. У Кармы сейчас и так хватает о чем думать, не стоит добавлять ему проблем. Ему тяжело думать о следующих часах без страха, но твоя безопасность делает эту ситуацию немного лучше, ведь вряд ли Бог Смерти пойдет только за тобой вместо того, чтобы отлавливать всех остальных. Он не хочет толкать какую-то речь, напоминающую прощание перед смертью, дабы не волновать тебя еще больше, но мысли сдержать тяжело. Акабанэ действительно не хочет уходить от Гакуши, хотя пора уже прощаться. — Нет, куда тебе до твоего брата? Вот он как запищит, так хоть уши себе оторви, — лукавость в его глазах возобновляется. Хочется делать вид, будто все так, как и должно быть. Карма высовывает руку из кармана и легко треплет волосы Асано. Гакуши немного краснеет, но не отводит взгляд. Ее улыбка шире, чем было. Девушка все еще не привыкла к такому вниманию и заботе о себе, но Карма каждый раз напоминает ей о том, что она тоже человек, заслуживающий этого. Гакуши важна для него — теперь это неоспоримый факт. Кажется, жизнь все больше пытается заставить его понять это. И Акабанэ просто обязан выжить, чтобы разобраться в себе. Гакуши не наивна. Если она будет нужна Богу Смерти, то он достанет ее где-угодно, кроме агентства, куда она не попадет до завершения задания. А она, скорее всего, будет нужна ему, пока будет фигурировать в списке учеников, как конкурент на убийство Коро. Убить Коро-сенсея он хочет никак не из-за денег, а из-за звания лучшего убийцы мира, а такие люди обычно убирают всех конкурентов, чтобы остаться единоличным победителем. Карма пытается закрывать на это глаза, ведь просто не может отправить Гакуши куда глаза глядят, но Асано понимает, что такой вариант очень даже вероятный. Они не говорят об этом, но у Акабанэ просто надежды на лучшее. — Береги себя, — Карма склоняется и легко целует ее в лоб, лукаво выгибая глаза, как и каждый раз, когда играет в эту их личную странную игру. Наверное, эта их игра тоже проявление какой-то любви. Манами отворачивается от них, видя это. Он поцеловал ее в лоб? Разве это прилично? И это девушка из семьи Асано-куна и председателя? Целоваться на публике — это неприлично, родители всегда говорили так. И все же, ничего страшного, в тяжелых ситуациях человек часто по инерции делает действия из прошлого. Асано-тян не стоит думать, будто это что-то значит. Карме сейчас просто тяжело, вот он и идет туда, куда привык. Ничего, такое бывает с мужчинами, они часто гуляют и, как пишут учебники, имеют право на это, но потом все равно возвращаются к своей единственной. Асано-тян воспитывалась как лидер, а не как идеальная жена, так что живет не по традициям Японии. Ей этого не понять, она никогда не сможет понять потребностей, ведь Манами уверена, что эта девушка ни одного учебника по основам правильной семьи не видела. Председателю, скорее всего, нужна была дочь, которая была бы просто вторым сыном, так что и ведет она себя не по-женски. Это не о ее манерах или одежде, а о словах и действиях. Девушка должна быть за мужчиной, поэтому замужество так и называют — «за мужем». Карме нужна именно такая, чтобы никак не затмевала и не сдерживала его. Для мужчин важна свобода. В конце концов Акабанэ надоест играть в эти игры и он вернется в свою тихую гавань — к Окуде. Манами более чем уверена, что, что бы ни происходило, а Карма женится на ней. От этого ее щеки краснеют, а на губах мелькает небольшая улыбка. Все просто, благодаря банальным расчетам легко понять, что только сейчас он может найти девушку, с которой в будущем свяжет свою судьбу. В старшей школе Карма будет занят поступлением в университет, в университете — учебой, чтобы получить достойную работу. А на работе ему уже нужна будет жена, чтобы убирать дом, готовить ему обеды и встречать с работы, чтобы он чувствовал себя нужным. Родители говорят, Карма сейчас лучший вариант, который должен быть ее. Раньше им хотелось увидеть в виде зятя Асано-куна, но возможность этого свелась к минимуму после перевода дочери в другой корпус. Конечно, мать Кармы не очень жалует ее, но это просто из-за того, что она еще не понимает с каким уважением Окуда относится к ней и насколько хорошо подходит под нужды его сына. Она не Гакуши, она не уйдет от него из-за одной ошибки. — Все внутри, да? Тогда я закрываю вход, — голос с камеры встречает их, как только все заходят в огромное помещение. Карме это напоминает тот склад, где их держала Шарлотта. Может ли быть, что все больные мыслят одинаково? — Так ты знал о наших передвижениях, — Карма беспечно подходит прямо к камере. — Ты больше похож на фетишиста, который любит наблюдать, чем на Бога Смерти. — Все здесь, да еще и в крутой одежке? — он улыбается, смотря на Карму, но улыбка спадает. А нет, не все. Где же спряталась любимая птичка Дороти и Грипа? Неужели зовет на помощь? Нет-нет, так не пойдет. — Послушайте, мы выполнили уговор? Возвращайте Сучку-сенсей и мы уходим, — Катаока смотрит то на одну, то на вторую камеру. Карме кажется, что-то идет не так. Уж больно простой план этого здания, чтобы играть здесь в прятки на жизнь. — Проверьте пол, — Гакуши слышит все в наушник, подсоединенный ко всем наушникам одноклассником, взятый у Итоны. Связь плохая, глушилки работают с невероятным успехом. Едва ли она успевает сказать об этом, как вся комната сразу опускается вниз. Бог Смерти усмехается. Нет-нет, Асано-тян, ты близко, да? Конечно, он допускал шанс, что Гакуши просто не придет. Это не настолько критично, он бы просто поймал ее отдельно немного позже, если бы она не отказалась от операции по убийству Коро. Агенты Дороти всегда отличались сухостью и черствостью, но ты оказалась более добрым ребенком, чем Бог Смерти думал. Ты действительно спряталась рядом, но вы не учли, что перехват связи есть буквально на все, что вы имеете. Ну правда, как он мог гулять по вашему здания, не зайдя в мастерскую? — Он опустил пол, — подтверждает опасения Асано Рио, но та ее не слышит. Связь в подвале оказывается невозможна. — Мы в клетке. Попытайся связаться с Карасумой, но будь осторожной. Ши? — Она не слышит. Он сломал мой механизм, — Итона сразу понимает это, когда наушник начинает едва уловимо пищать. Парень достает его из уха. Это очень плохо. На плане здания и внешне не было ни одного намека на подвал, так что он будет не удивлен, если и разговор Бог Смерти перехватывал, сломав усовершенствованную защиту Итоны. Он не думал, что этот человек смыслит в технике настолько, что сломал разработки людей Карасумы, которые еще и были усовершенствованы Хорибэ с помощью Коро-сенсея. — Он хакер. — Захват произведен. Неожиданно, да? — улыбается Бог Смерти. — Вся комната представляет собой тюрьму-лифт. Я сделал это специально для вас, ребята. Идея Шарлотты Дрим была хорошо, но, к счастью, она была аматоркой в проектировании, в отличии от меня. Славно, что ее убили, ведь теперь авторские права на этот план будут только мои. Рискованно отлавливать вас по одному, так что я решил поймать полностью всех. Жаль, что одна птичка спряталась в листве, но это временно. — Сучка-сенсей, — Яда прилипает к решетке тюрьмы, видя связанную Ирину около стены. — Верно, как вы уже поняли, вы мои заложники для Коро. Ничего, если он по-доброму придет, то я никого не убью, — Бог Смерти легко хлопает Ирину по голове, как декорацию. — В зависимости от хода переговоров, мне нужно по одному убивать заложников, шантажируя его. Несколько десятков жертв — хорошая идея. Карма прикрывает собой Окуду, как только замечает то, что она очень аккуратно тянется в дымовой гранате. Он не видит то, как Манами немного краснеет, смущаясь от такой заботы. Ее теории верны, как же могло быть иначе? Человеческие чувства такие же простые, как химические уравнения. Стоит только убрать от него Гакуши, как он тут же забывает о ней и катализатором его любви становится Манами. С сильной девушкой может быть весело, интересно, это хороший вариант для развлечения себя в скучные дни, но, устав, всегда хочется полной заботы и поддержки во всем. Если он скажет не делать что-то, то Манами послушно откажется от этого, а не будет долго смотреть ему в глаза, немо продолжая конфликт в надежде отговорить парня от его решения. В отличии от его взаимоотношений с Гакуши, рядом с ней Карма всегда будет прав. Ведь даже мать Кармы никогда не делает замечаний его отцу, как бы тот себя ни вел, а тот за это суетится вокруг нее, как вокруг лучшего сокровища мира. Такебаяси быстро клеит небольшое взрывное устройство на стену, за которой, судя по постукиваниям, ничего нет, после чего Окуда бросает дымовую гранату. Дымовая завеса поднимается в секунду, давая им достаточно времени, чтобы сбежать во взорванный проход. Бог смерти поднимает брови, но уже через секунду разливается громким смехом. — Отлично, пора сделать разминку. Если один или два умрут, то ничего страшного. В конце концов, это не так и важно, — мужчина достает устройство, позволяющее наблюдать и говорить с учениками сквозь камеры. Сначала он перебьет из-за несколько минут, потом притащит сюда Асано Гакуши, ведь, все же, если он убьет нескольких, то без нее заложников станет несколько поменьше. Не стоит раскидываться ценным материалом. — Вы все в закрытом подвальном комплексе, поздравляю. Путь наверх возможен только при условии, что вы победите меня, ведь на каждом из выходов стоит электронный замок, открывающийся лишь при сканировании сетчатки моего глаза. Честно говоря, мне понравилось то, как вы выбрались благодаря взрывчатке Такебаяши-куна. Вот только провернув такое еще раз, вы ставите себя под большую угрозу. Знаете ли, рядом течет река, так что я не рекомендую вам проворачивать нечто такое еще раз, если только вы не умеете дышать под водой несколько часов подряд. Глупо использовать вас лишь как заложников. Все же, вы тренированные убийцы. Думаю, с помощью вас я улучшу свои навыки. Жду с нетерпением. Идите и убейте меня любым способом. Пока-пока. — Это как игра, — Нагиса хмурит брови, а Карма опирается об стену, выдыхая. Что же, они действительно в ловушке. Было бы славно думать, что Гакуши все же обошла и глушилки, и перехват связи, уведомив Карасуму-сенсея или Коро, но нельзя надеятся лишь на это. Им нужно думать, у них критически мало времени. — Распределим задачи. Пространство тесное, нам будет неудобно кучей. К тому же, нужно измотать его посильнее. Отряд «А» — атака. Наши рации работают только на нижних этажах, не вырываясь за пределы подвала, так что будем держать связь через них. За исключением Каяно, как связного, все члены этой группы хорошо дерутся. Бог Смерти и его возможные приспешники могут быть рядом, так что будем целенаправленно искать их. Если команды «Б» или «В» встретятся с врагом, то нужно будет позвать группу «А» на помощь. Карма кивает, когда его очевидно отправляет в группу атаки. Проблема в том, что это слишком простой и детский план, но времени на что-то большее просто нет. Может, если бы рядом с Юмой была Асано, они действительно придумали бы что-то большее, но, лишившись ее поддержки, стратегию придумывает только Исогай. Отряд «Б» должен спасти Сучку, а отряд «В» проводит разведку, получается? Очень тяжело за секунды придумать что-то лучше, но в плане полно дыр, а времени на их обсуждение просто нет, иначе Бог Смерти дойдет до них быстрее, чем они до него, встретив их неподготовленными. — Рицу, обеспечь связь между отрядами. Это быстрее, чем рации. Их оставим на крайний случай, — Исогай поднимает телефон, но Рицу на экране, в отличии от их Рицу, всего лишь ковыряется в носу. — Не-а, вам в любом случае не выстоять против Бога Смерти, — она поворачивается к ним спиной, ложась к телевизору. — Мои батарейки сядут, если я буду работать. — Рицу взломали, отключите ее, — Итона выключает телефон Исогая, а после и свой, призывая к этому и других. — Я уверен, он отслеживает и слушает нас еще и через Рицу. Уж как-то обойдемся без видео. Давайте, расходимся. Надев капюшон, Итона спешит вперед, захватывая за собой Терасаку и других из своей группы. Его глаза бродят по стенам. Семпай говорила, на разведке нужно быть тише воды и ниже травы, но как это сделать с тяжелыми шагами Терасаки? Действительно, в их плане море дыр, но в других группах Рёма бы мешал куда больше. Хотя, его физическая сила куда больше пригодилась бы другим, а не группе разведки. — Как думаешь, с Асано все будет хорошо? — тихо прерывает его мысли друг. — Не бойся, еще успеешь сделать ей предложение руки и сердца. Она же мой семпай, с ней все будет нормально, — иронично отвечает Хорибэ. Верно, семпай умная. Она хорошо ориентируется в пространстве и быстро мыслит. Гакуши найдет способ остаться целой и помочь им. — Асано-чан, у тебя несколько минут форы. Удиви меня, — перехватывая сигнал наушника Асано всего на минуту, Бог Смерти сразу отключается, не давая времени на разговоры. Что же, а теперь время ловить пуголовков. Карма идет за своей группой, аккуратно и внимательно смотря в каждый проход. Плохо, они в лабиринте, а ходы известны только их врагу. — Он определенно нападет из засады. По опыту знаем, что убийцы не слишком хороши в лобовых атаках. У нас численное преимущество, так что, если застанем врасплох и нападем все вместе, то сможем оглушить его, — Маехара полон надежд, но они разбиваются о стену скептицизма Акабанэ. — Дядя Нэ, с которым я сражался, не слишком и боялся нападать в открытую, — опровергает его слова Карма, как слышаться шаги прямо перед ними. Маехара сглатывает. Все же, похоже, Карма прав. — Я не вижу его тела, — Каяно вздрагивает. Вот это настоящее умение убийцы. Он двигается так, что его даже не видно. Воистину, влиять на человеческий мозг — высшее умение. Карма чувствует, что от страха его сердце бьется скорее. Он чувствует запах смерти в воздухе. Йошида и Мурамацу бросаются на него первые, держа в руках по электрошокеру, но тот одним локтем бьет из по шеям, заставляя упасть. — Первым умением, которое я отточил, став убийцей, были навыки открытого боя, — от сладкого голоса флориста не осталось ничего. У Бога Смерти нет лица, нет голоса и, кажется, слабых мест тоже. Следующим от прямого удара под челюсть отлетает Кимура. Карма сжимает в руках электрошокер, но никак не может толком увидеть даже тела Бога Смерти. — Для убийцы в 99% это не имеет смысла, но как же сладко убивать тот один процент жертв. Бог Смерти идет вперед плавно, но пролетает мимо Маехары, Кармы и Исогая, с размаху коленом ударяя Каяно прямо в живот. Он быстрее Карасумы, они даже не успевают среагировать, как слышат звук хруста экзокостюма. — Ох, похоже, я сломал ей ребра. Не удивительно, девочки же очень хрупкие. Пожалуй, с остальными заложниками стоит быть помягче, — мужчина отбрасывает Каяно с ноги, как тряпичную куклу. — Все назад, — теперь командует уже Нагиса. В правой руке у него настоящий нож, а в левом кармане травмат. — Нагиса, это… — Карма понимает что он хочет сделать, но очень сомневается в действенности этого способа на человека, который пережил уже многих. Прием «некодомаси» оказался стар как мир, но Бог Смерти точно им владеет, а Нагиса даже глаз его не видит, чтобы установить контакт. И даже если все пойдет по второму варианту, заранее предположенном Нагисой, в котором его внимание будет приковано к левому карману, то, скорее всего, он не будет ничего ждать. —Назад, — Нагиса проходит мимо, не слушая друга. Скорее всего, Бог Смерти сейчас думает, что Шиота зол из-за вреда, нанесенного Каяно. Но он действительно зол. Он хочет отомстить за всех своими руками. Нагиса скрывает жажду за яростью, медленно, словно змея, ползет к мужчине, но, как только тот подходит ближе, хлопок прямо у носа оглушает его, выбивая из колеи каждого присутствующего. Одним движением Бог Смерти оказывается за спиной Акабанэ. Карме даже смешно от уровня дерьмовости этой ситуации. Он едва успевает повернуться назад, встречая с напряженной ухмылкой удар в печень. Парень отлетает, ударяясь головой об монолитный пол. Слышит то, как другие падают рядом. Карма пытается поймать свое сознание, но печень ноет. Экзоскелет костюма разбит. Он сквозь пелену слышит то, как Бог Смерти объясняет Нагисе, но все понимает его тело. Внутри все будто пульсирует. Он разобрался с ними всего за две минуты. *** Когда она слышит в наушнике голос Бога Смерти, а не не одноклассников, девушка поджимает губы. Получается, он их поймал. Сейчас, стоя перед выбором спасти Ирину или спасти всех одноклассников, ее рука сжимается. Гакуши думала об этом и раньше, но она не могла выбрать, не попробовав спасти учительницу. Боже, выбор жестокий. Сейчас, когда под угрозой жизни более, чем двадцати людей, Асано не может бежать от выбора. Возможно, ее осудят, но девушка была и будет рациональной. Она не будет обелять себя словами «Ирина бы хотела, чтобы вы выжили», ведь сейчас сотворит грех, который может унести жизнь человека, но в погоне за спасением каждого всегда можно потерять абсолютно всех. Палец клацает по экрану и отправляет Карасуме-сенсею точную геопозицию. Убила ли Гакуши своим выбором человека? Она не хочет думать об этом, но не имеет права отказываться от последствий своих решений. Слова о форе в пару минут вызываю мрачный смешок. Да, это просто жестокая насмешка. Он показывает, что за секунду он справится с ее одноклассниками и придет за ней. Гакуши понимает, что она уже полностью ему проиграла. Ей не спрятаться на его территории, тем более, что Бог Смерти знает ее стиль. Стиль работы есть у всех, ведь, даже меняя маски, твои привычки и внутренние инстинкты одинаковые. Куда бы она ни пошла, что бы сейчас ни сделала, а он все равно ее поймает. Даже если Асано будет действовать нетипично, то он поймет это, ведь знает ее «типичный» почерк. Остается лишь один вариант — ждать полного собственного поражения. У нее нет времени убежать, а тратить силы и получать увечья сейчас последнее, что можно сделать. — Привет-привет. Если бы ты двигалась, я бы прострелил твои колени. Умная девочка, — не проходит и пяти минут, как он встает перед ней. Гакуши чувствует, от него пахнет чем-то, заставляющим ее плохо видеть его. Она не видит его лица, как раньше. Живот скручивает. Как такое возможно? — Ты отправила кому-то свою геопозицию? Как мило, ты выбрала смерть Ирины, а не свою? Как и говорят, дети в агентстве настолько бездушные, что даже учителя могут продать, лишь бы выжить. Асано молчит. Она не хочет говорить с этим. Это слишком опасно для того, чтобы воспринимать его за человека и говорить с ним. Дороти бы знала что с ним делать, но Гакуши никогда с таким не сталкивалась. Бога Смерти очень тяжело перехитрить из-за его опыта, но это еще и является причиной, по которой в простом бою легко проиграть. Так какой выход, если даже сердце при Боге Смерти стучит быстрее из-за паники, накатывающей изнутри? — Маленький аленький цветочек, Карасума на задании, а Коро в Бразилии. Ты же не думаешь, что они успеют спасти вас раньше, чем я начну вас понемногу убивать, дабы заманить Коро в ловушку? Почему ты трясешься? Ты же сама виновата, что приняла это задание. Если бы не лезла не в свои дела, то я и не знал бы о тебе, — судя по голосу, он усмехается. Куда тебе до конкуренции с ним? Бог Смерти в один миг оказывается за ее спиной, нажимая на ее шее какие-то точки так, что Гакуши не может двигаться. Она же и так сдалась, для чего причинять боль? Жмурит глаза, закусывая губу от боли, пока он наконец-то не разжимает точки, ведя ее куда-то. После этого шея болит, отдавая в голову и где-то между грудей. Спускаясь куда-то, Асано видит клетку, в которой сидят обессиленные и побитые одноклассники. Бог Смерти вталкивает ее туда, закрывая прутья окончательно. Девушка наконец-то может потереть шею, но боль не уходит, а уже за долю секунды из-за спин одноклассников выходит Ирина. — Ирина-сенсей, — Гакуши поднимает на нее глаза, желая спросить все ли хорошо, но на приподнятых руках клацают тяжелые наручники, а на шее ошейник со взрывным устройством. Ирина даже не смотрит на нее, уходя за решетку и опуская ее. Ни у кого нет толком сил даже сбежать. Они оказались заперты. Асано смотрит на нее, не веря в то, что, похоже, уже является фактом. Неужели Ирина… — Сучка предала нас, — Рио заканчивает мысль за Гакуши, расстроено смотря на учительницу. — Сказала, что приняла позицию сильнейшего, выиграла нас и привела назад в клетку. Гакуши не отвечает, а просто приседает рядом с Накамурой, прикрывая глаза. Рио дышит устало, положив голову на плечо подруги. С другой стороны падает Карма, склоняя голову к голове Гакуши. Его щека немного счесана, а из костюма пробивается экзоскелет. Если бы у Асано сейчас не были связаны руки, она бы обняла своих друзей. Итоне, за которым идет Терасака, когда он наконец-то приходит, некуда присесть к семпаю, так что парень просто приседает около Рио. Рема падает рядом с ним, бубня что-то под нос. В отличии от Рио и Кармы, эти двое ничуть не побитые. — Мы сдались. Как ты и говорила, иногда нужно принять поражение, — отвечает на немой вопрос Хорибэ, нарушая тишину спокойным голосом. Гакуши не знает что такое любовь на самом деле, но она точно может сказать, что в ее понятие любви входит этот момент. Еще Гакуши может точно сказать, что она любит их всех. Она действительно очень любит Карму, Рио, Терасаку и Итону. Может, любовь — это просто быть рядом. Даже не физически, а просто быть рядом. Может, Гакушу любит всех, кого подминает под свое управление, заботясь таким образом об их благополучии, ведь в его глазах это просто спасение от председателя. Но, следуя таким мыслям, председатель тоже любит главный корпус, даже отдавая ему в жертву «Е» класс. Любовь странная вещь, если иногда осознаешь это только сидя в холодном сыром подвале, где вы все связаны Богом Смерти. Холод от стен и пола пронизывает. Она усмехается. И кто придумал этот костюм, где у девушек вместо штанов шорты? Наверное, чертова Ирина. Гакуши обидно, что они все здесь только из-за нее. Гакуши злит то, что только из-за Ирины они пришли сюда, а она их безбожно предала. За такое в ее агентстве полагается смертная казнь. — Я люблю вас, — Гакуши не привыкла говорить о своей любви. Это было не принято в новой семье Асано, где были только они трое. Ее никогда не спрашивали о ее чувствах, да и сам никто никогда не спешил сказать об этом. Слова, вылетевшие из девушки, звучали на удивление скомкано и неловко. — Я тоже, Ши, — Рио всегда была эмпатична, так что сейчас предательство учительницы и общая ситуация заставляли ее чувствовать неимоверную грусть. Из них всех Накамура больше всех верила Ирине, та наставляла ее и была девушке, словно старшая сестра. Но Рио знает, что она никогда полностью не простит Ирину. Предательство никогда невозможно забыть, после него никогда не будет прежних отношений. Совсем недавно ее предал Фукушима, который ей нравился, а сейчас с такой же ложью и учительница, которой Накамура доверяла больше родителей. Слезы обиды немного выступают на глазах девушки, но она вовсе не плачет. Просто эмоции накатывают от осознания того, что они не знают что будет дальше. Она так устала и, кажется, больше просто не может веселить всех вокруг. Любовь — это верность. Что бы ни случилось, ты никогда не предашь того, кого любишь. Любовь делает тебя прикованным к человеку, которого ты любишь, даже если ты пытаешься вырваться из этих цепей. Ирина, наверное, никогда не любила их так сильно, чтобы это считалось настоящей любовью. — И я, — Итона, как и всегда, равнодушен. Он не то, чтобы расстроен этим всем. Конечно же, они выйдут, но кто в каком состоянии? Его семпай такая ужасная врунья, но сейчас она честна, так что и Хорибэ тоже попытается быть настоящим. Честно говоря, он думал, что и вовсе забыл какого любить кого-то, но Гакуши напомнила ему это. Любить — это не светлое чувство, а смирение с недостатками других. Семпай редко бывает честной, Накамура шумная, Терасака тупой, как пробка, а Карма наглый и всегда сам себе на уме. Все же, Хорибэ провел много времени с этими людьми благодаря Асано. Они все постоянно врут, так что, может быть, из-за этого и сбились в подобие небольшой компании. Каждый строит из себя что-то особенное и невероятное, но это вовсе не так. Но разве это плохо? — Я это… — Терасака тоже хочет что-то ответить, но он не умеет. Хотелось бы почесать голову, но руки связаны, отчего мысль никак не идет в голову. Язык просто не выворачивается сказать простое «люблю». Да и кого он любит? Не любит он Карму, Рио и Итону. К черту они ему сдались? Проблемные придурки. И все же, Гакуши тоже проблемная, ведь вызывает в нем ураган. Они все проблемные, да и сам Рёма проблемный. Парень бекает что-то, просто не имея возможности сказать что-то. Не то, чтобы любит, но хочет, чтобы они были менее проблемные. Точнее, чтобы имели меньше проблем. Любовь — это проблемы, которые вы решаете. Получается, все же любит? Нет, ну уж точно не наглого Карму. Он еще устроит ему наплыв прошлого, чтобы тот отстал от Асано. Но он же не желает ему никаких проблем? Рёма бы сейчас разбил себе голову об эту стену. Это слишком тоже. Он не хочет, чтобы эти трое ненормальных чудовищ были ему дороги. К черту ему эти проблемы? Не хочет, не хочет, не хочет. Но ведь любовь не о мозгах, а о сердце, из-за чего она доступна даже таким, как он. — Ну это, я как бы тоже был бы рад, если вы были нормальные. Рио посмеивается. Вот за что она любит Терасаку, так это за его умение насмешить. Это самое завуалированное признание в любви, которое она только слышала. Нет, не стать Рёме актером. Дали бы ему лопату сейчас, так он бы даже со связанными за спиной руками раскопал бы себе туннель для побега от этих слов. Карма фыркает. Терасака тугодум. — Это звучит так, будто признания перед смертью, — усмехается Карма. Асано чувствует то, как он лукаво выгибает глаза, как всегда перед проделками. — Я тоже люблю вас. Итону и Терасаку меньше всех, ведь вы эмоциональные инвалиды. Терасака еще и просто инвалид. Карма думает, что, возможно, любовь равна искренности и защите. Парень выдыхает. Его глаза падают на Гакуши, на губах которой небольшая полуулыбка. Парень прижимается ближе, прикрывая глаза. К примеру, Акабанэ жаль, что он все же не сумел защитить тебя. Еще жаль, что вы с Рио сейчас сидите на холодном полу. Даже термобелье тоже не слишком помогает, ведь, в отличии от мужской вариации формы, женская больно уж открытая. Эта форма такая же глупая, как и Ирина. Они даже снять куртки не могут, чтобы простелить Асано и Накамуре. — Приятно, спасибо, — равнодушно кивает Итона, не ведясь на провокацию, вызывая новый приступ хохота Рио. — Это я инвалид? Это ты инвалид. Что за дерьмо ты вообще сказал? Да сдалась эта твоя любовь или ты вообще? — взрывается Рёма. То есть, он думал, пытался, а ты выжал из себя этот кусок дерьмопризнания и сидишь доволен? Акабанэ просто невыносимый идиот. — Ну все-все, хватит, — уже посмеивается и Гакуши. Акабанэ действительно знает как разрядить обстановку. Ее голова уже несколько минут покоится на его плече, ведь он теплый и согревает лучше термобелья. Руки уже затекли и ноют, но отвлекать себя разговорами лучше, чем концентрироваться на чувствах в руках или шее.