Мой Эверест

Мужчина не торопясь освободил женщину от одежды и легонько подтолкнул ее к кровати. И снова смятые простыни. Хриплый от страсти шепот. Его губы касаются нежной кожи. Ее стоны. Сперва он не пытается заглушать их. Хочет запомнить этот звук. А потом резко накрывает ее губы своими, вбирая в себя весь огонь желания. Он не торопится. Да, время сейчас против, но они переиграют его, потому что в данный момент не существует ничего, кроме них самих. Они не знают, когда увидятся в следующий раз, поэтому отдышавшись, Вадим переворачивается, увлекая за собой Надю. И все по – новой. *** - Я буду к тебе приезжать. В комнату уже пробиваются лучи восходящего солнца, а они так и не ложились. Но не беда, впереди много ночей. Одиноких ночей. - Надь, не смеши меня – где ты и где Подольск! Ее голова на его плече. Он зарылся лицом в каштановые волосы и представить себе не может, как будет жить без нее. - Сказала буду – значит буду, - упрямо повторила женщина. - Хорошо. Конечно, будешь, - он не хотел ссориться. Ему нравилось ее упрямство. - Вадим, - позвала она его через некоторое время, - что ты будешь делать? - В смысле? Работать спортивным директором… - скривился Казанцев. - Да нет, я про Федерацию. Ты же планируешь вернуться? - Надя приподняла голову и посмотрела на Вадима. - Конечно. - И так. Какой план? - Пока никакой… - мрачно протянул он. - Почему? Ты что, все это просто так проглотишь? – удивилась Орлова. - Надюш, солнце мое. Давай не будем сейчас об этом. Надо подождать, пока все устаканится. И потом, у меня пока нет никаких козырей, - нужно набраться сил перед новой игрой. - Ну, тогда мы будем их искать, - задорно ответила женщина - Надежда Ивановна, что я слышу! - изумился Казанцев, - а как же ваши железобетонные принципы?! - Ну, скажем так, ради баланса Вселенной, я готова помочь, - хитро улыбнулась она. - Надя, я тебе говорил, что ты самая невозможная женщина? - Да. Несколько раз, - на лице появилась самодовольная улыбка. - А то, что я тебя люблю? – тихо спросил он. - …нет. Мужчина взял ее за подбородок, притянул к себе и около самых губ прошептал: - Я люблю Вас, Надежда Ивановна. Мягкий поцелуй снова стал предвестником цунами, накрывшего обоих. *** Прощались молча. Положив чемодан в багажник такси, он вернулся к ней, поцеловал, ободрительно провел слегка дрожавшими пальцами по щеке и уехал. Никаких слез, никаких обещаний, никаких скомканных фраз. «…Зачем и о чем говорить? Всю душу, с любовью, с мечтами, Все сердце стараться раскрыть — И чем же? — одними словами!» Только когда такси скрылось, она позволила себе заплакать. Таксист, заметив подавленное состояние своего пассажира, решил включить радио. Вадиму не нравились современные песни – пустые голоса, пустые тексты, пустые люди. Но сейчас, он ухватился за все это, как за спасательный круг. Простая физика – пустое – значит должно помочь всплыть. Помочь подняться со дна. Жизнь раскидала нас по разным городам, Помни, я никому никогда тебя не отдам. Ведь такой как ты больше на свете нет, И пусть тому, кому слышит, покажется, что это бред. Я встречал и любил, и был любим, И было время, когда я был долгое время один. И вот сегодня убеждён, что нашёл ту, С кем всю свою жизнь теперь я проведу. Лишь об одном прошу - не подведи, И я тебя не подведу. Разница во времени, сотни километров - не беда, Наши сердца будут вместе всегда. Это не было похоже на песню. Голос просто бомбардировал рифмованными строчками, вызывая смешанные, противоречивые чувства. «Неужели мне настолько плохо, что я нахожу смысл?!» В мобильном смс: "Доброе утро", Не сразу отвечаю, но обижаться глупо. Твоё имя на устах, буквы, инициалы, Наше расстояние, как правило, не правильное. Твои слёзы в трубку: "Ты так далеко", Поверь, ты не одна, мне так же не легко. Лица в зеркалах под проливным дождём Лабиринты улиц разных городов. Дни и ночи изнывают, тают без тебя, Расстояние душит бездна небытия, День за днём проходит, неделя за неделей, Звонки, смс, открытки на mailе. Мои мысли, мои чувства - нет им покоя, Пока я не рядом, тебя нет со мною… «Они издеваются что ли?!» - Выключите радио! – рявкнул Казанцев. Глаза защипало. - Извините, - сказал испуганный водитель, - я посчитал, Вам это поможет отвлечься. - Пересчитай, - зло ответил Вадим и, закрыв глаза, погрузился в себя. «- Ну что, Вадим Юрьевич, обули тебя, как лоха, - ухмыльнулся внутренний голос, - Больно падать – то? - Переживу, - насупился Казанцев. - Конечно, переживешь. Куда денешься. Что делать – то будем? - Не знаю. Вся эта ситуация… Пока нет ни сил, ни желания что – то делать. – мужчина сжал лицо ладонями. - Правильно, правильно. Отдохни. Восстанови силы. Надежда как раз с мужем пока помирится… - Не надо сейчас пороть горячку. Отсиживаемся. Ждем удобного случая. - Смотри, как бы тебе не понравилось пребывать в блаженном неведении… И все таки зря ты затеял все это с Орловой. - Затеял что? - Сам знаешь. Влюбился, как пацан. - Я не специально. - Конечно, добавь еще «оно само», - язвительно прокомментировало подсознание - Теперь уже поздно, - вздохнул он, - Либо с ней, либо никак. - Серьезно? - Да. - Вот не было печали… хотя, кто его знает, может, так оно и надо». Казанцеву стало немного легче от того, что договорился с самим собой. Иногда, когда споры затягивались, он подозревал у себя шизофрению, но, ничуть не смущаясь, успокаивал себя тем, что многие великие люди имели привычку разговаривать сами с собой. *** Садясь в поезд, Вадим посмотрел на небо. Такая же беспросветная серость, как в начале. И теперь уже он молился, чтобы это не стало началом конца. Оказавшись в купе, он положил телефон на стол и устало опустился на свою полку. Взгляд растерянно блуждал по перрону. И вдруг... Казанцев не верил в в знаки судьбы или в предзнаменования. Но он совершенно точно видел, как по экрану мобильника скользнул солнечный луч. Мужчина посмотрел на небо - сплошные тучи. Телефон тут же ожил. Сообщение. «Я тебя тоже.» Настроение сразу улучшилось. На лице заиграла улыбка. «-Ну что, Вадим Юрьевич, есть еще порох в пороховницах? - Есть. - Значит поборемся!»

«За каждым великим мужчиной стоит великая женщина»