По венам

Гарри только шагнул в галдящий от голосов посетителей паб и уже захотел уйти. Даже начал обдумывать план — послать Сириусу Буклю с сообщением, что он не очень хорошо себя чувствует после потасовки в том темном переулке близ Министерства, — но не успел сделать и шага к выходу, крестный заметил его раньше. — Гарри! — загорелое, потихоньку стареющее лицо расплылось в улыбке. — Иди сюда. Тяжело вздохнув, Поттер пробрался через толпу к высокому — самому лучшему в заведении — столику, который умудрился урвать Сириус. Там его уже ждало пол-литра сливочного пива; сделав глоток, Гарри признательно кивнул крестному. — Как поживаешь, парень? — протянув руку, Сириус взъерошил и без того беспорядочно спутанные волосы Поттера. Пожав плечами, Гарри опустил взгляд на пенящуюся в кружке золотистую жидкость. Как он поживает? Он работает над делом серийного убийцы, который убил его родителей и едва не убил его самого. В последнее время шрам болит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Он видел столько крови, что хватит на всю оставшуюся жизнь. А еще он был уверен: Волдеморт знает, как пробраться к нему в голову. Так как же он все-таки поживает? Гарри понятия не имел, как облечь это в слова. — У меня все хорошо, — между тем ответил Гарри. — Конечно, — щербатая улыбка Сириуса вышла такой ослепительно-заразительной, что Гарри вдруг почти поверил в собственную ложь. — А ты как? Как магазин? — спросил Гарри, пытаясь отвлечь внимание от собственной персоны. Улыбка крестного немного ослабла: — Отлично. Много народу заходит, особенно накануне праздников. Гарри не смог сдержать улыбки. Через год после выхода из Азкабана Сириус приобрел в Косой аллее свой маленький книжный магазин, наполнил маггловскими книгами, и с тех пор там было не протолкнуться из-за клиентов, жаждущих познать маггловскую литературу. — Как работа? — улыбка Сириуса исчезла окончательно. Тот не пропускал ни одного выпуска «Пророка», так что Гарри был уверен: крестный знает, что Волдеморт вернулся. — Слишком медленно, — устало прикрыв глаза, Гарри провел пятерней по волосам, заодно поправляя съехавшие на кончик носа очки. — Они прислали архивариуса из Отдела тайн и все такое. На этот раз они действительно пытаются его поймать. — В прошлый раз они тоже пытались. Просто не смогли его обскакать. Он слишком умен, — Сириус неловко дернул плечом, отбрасывая длинные волосы, явно пытаясь отогнать воспоминания о человеке, который подставил его, сделав из него соучастника, и упрятал в Азкабан на долгие тринадцать лет. — Как зовут того парня? — Том Риддл. Думаю, он выпустился из Хогвартса примерно на пару лет позже тебя, — ответил Гарри, отпивая еще немного сливочного пива. — Пекло, неужто ты сказал «Риддл»? — глаза Сириуса едва не выскочили из орбит. — Угу, а что такое? — Гарри нахмурился и нервно заерзал на стуле. — Риддлы — одно из древнейших волшебных семейств. Как они утверждают, их чистокровный род ведется от самого Салазара Слизерина, — Сириус недоверчиво покачал головой. — Риддл, работающий в Отделе тайн. Что за времена пошли?.. — Правда? — Гарри удивленно запнулся, затаив дыхание. — Он кажется таким… ну, милым. — Милым с тобой, ага. А за закрытыми дверями наверняка фанатичный тролль, — закатив глаза, проворчал Сириус. От этих слов сердце Гарри ухнуло куда-то вниз, но он не подал виду.

***

Несколькими часами и стаканами позже, они прощались у выхода из паба, пока Гарри наматывал на шею шарф. — Заходи на чай через неделю. Ремус тоже будет, — Сириус похлопал Гарри по спине, на что тот пообещал, что попытается прийти. Он всегда чувствовал себя неловко, выпивая в компании Сириуса и Ремуса. Появлялось какое-то странное ощущение, будто он вмешивался во что-то и мешал. Наконец они распрощались, и Гарри несколько неуклюже потопал вниз по улице к себе домой. Прекрасно зная, что вытащит мальчишку из квартиры только после ряда жалоб и ворчливого брюзжанья, Сириус подобрал местечко всего лишь в нескольких кварталах от дома Гарри. Сейчас же Поттер молча благодарил свой брюзгливый характер — после выпитого он очень сомневался, что смог бы аппарировать, не расщепившись. Спотыкаясь и натыкаясь на стены, он кое-как поднялся на второй этаж. Какое-то время повозившись с ключами, украдкой осмотрелся вокруг на предмет каких-нибудь заблудших магглов и пробормотал тихое «Алахомора». Едва стянув ботинки и куртку, Гарри рухнул на диван и провалился в блаженную тьму.

***

— Ты меня предал, Долохов, — прошипел чей-то голос из темноты. Голос Гарри. — Прошу, простите, мой Лорд, я не хотел… — взмолился Долохов, заглядывая снизу вверх в красные глаза Гарри. — Ты не хотел — что? Не следовать приказам? Я велел тебе взять его живым и невредимым, а не нападать на него средь бела дня, — зло выплюнул Гарри и ударил Долохова ногой по согнутым коленям. — Мой Лорд, прошу, я заглажу свою вину… — закричал Долохов, низко склонив голову, отчего пряди жирных волос упали на лицо, закрывая глаза. — О, ты безусловно это сделаешь. А я безусловно получу наслаждение, Долохов. Мне никогда не нравились твои дети, — Гарри почувствовал, как его лицо растягивается в злобной ухмылке. А потом началась кровавая расправа. Он рассекал, разрывал горла проклятьями, зверски разрезал каждый дюйм обнаженной кожи жены и детей Долохова до самого мяса, пока тот не сорвал горло от криков. И только тогда он, наконец, позволил Долохову умереть — лежа в запекающейся крови собственной семьи. А Гарри смеялся, смеялся, смеялся.

***

Гарри резко открыл глаза: на нем не было ботинок, и было ужасно холодно. Узнавание окружающей обстановки приходило короткими вспышками: сначала — тусклый свет качающихся на ветру далеких фонарей, затем — звук капающей на камень воды, а потом — собственные босые ступни и скрученные от холода пальцы ног, испачканные в грязи. Гарри не имел ни малейшего представления о том, где оказался. Он еле слышно заскулил — в сознание вторглись, мелькнули вспышки из сна. Там была кровь, много крови, стекающей по его рукам липкими густыми ручейками. Он упивался убийством тех людей, той семьи. Он хотел сделать это снова. Нет. Он должен выяснить, где сейчас находится, вернуться в квартиру и разобраться, какого черта произошло. Он должен… Шрам прошило болью, будто чьи-то грубые руки буквально вскрыли его, растянули в стороны края. Стиснув зубы, со свистом выдыхая тяжелый воздух, Гарри упал, скорчившись на холодной сырой земле, в каком-то незнакомом месте, похожем на пустой переулок. Это походило на самую настоящую пытку. Лоб буквально выжигало, плавило изнутри, кончики собственных спутанных волос опалились в крохотные обгоревшие завитушки, а потом… все просто закончилось. Гарри поднялся на трясущихся ногах и, так быстро, как только мог, чавкая по грязи босыми ступнями, побрел к выходу из переулка. Через затуманенные от мелкой мороси дождя очки, Гарри разглядел выцветшую вывеску. «Горбин и Бэрк». Значит, он в Лютном переулке. Он понятия не имел, как здесь очутился, но почему-то, как-то… «Нужно вернуться домой», — снова напомнил он себе. Отмыться. Вот только нельзя никому рассказать о случившемся. Рон и Гермиона не принимали факта, что он поддерживал связь с Волдемортом, вместо того, чтобы наглухо ее запечатать и затолкнуть подальше, куда-то на задворки сознания, как и полагалось. Еще был Слизнорт, который категорически запретил ему оставлять связь открытой. Оставался только один человек, к которому он мог обратиться… Том. Гарри знал, что Том поймет. Том не станет его осуждать или отчитывать. Том подскажет ему, что делать. Гарри выудил застрявшее в спутанных нитях собственного сознания воспоминание: небрежная, брошенная вскользь ремарка, на которую в тот момент он и особого внимания-то не обратил. А теперь она стала его спасением. Еще в первую ночь их знакомства, когда они сидели за выпивкой, Том обмолвился, где живет. Он сделал еще один вдох, пытаясь успокоить дыхание, сделать его более устойчивым и равномерным так, чтобы не расщепиться при перемещении, а затем аппарировал к его единственной надежде.

***

Прибыв на место, Гарри так и не решался постучать в дверь. Теперь, когда он стоял здесь, на верхней ступеньке крыльца у огромного готического особняка, в котором жил Том, все стало таким реальным и осязаемым. И, должно быть, уже поздно, не меньше полуночи, ведь когда Гарри и Сириус ушли из бара, было точно больше десяти. Рука, будто сама по себе, потянулась вперед, подцепила круглые дверные кольца и дважды постучала ими в глянцево-черную дверь. Гарри подумал, что, скорее всего, Том все равно его не услышит. Наверное, он уже спит, или куда-то вышел, или… Дверь распахнулась, обнаруживая Тома — мягкие темные волнистые волосы слегка взъерошены, поверх пижамы накинут короткий, до середины бедра, халат. — Гарри, — глаза Тома расширились от удивления. — В чем дело? Что-то случилось? Поттер открыл было рот и тут же закрыл обратно. Как вообще можно нормально объяснить, что он здесь делает посреди ночи, весь промокший от дождя и босой? — Входите, — не получив ответа, Том затащил Гарри внутрь. Придерживая его за поясницу, Риддл закрыл за ними дверь, и Поттера окутало уютным теплом прихожей. — Вы насквозь промокли, — покачав головой, Том убрал со лба Гарри мокрую прядь волос. — Прошу прощения. Я… Мне не следовало к вам приходить, — неуверенно пробормотал Гарри, чувствуя, как холод сковывает все тело, пронзая до самых костей. — О чем вы говорите? Все в порядке. Пойдемте, — Том провел его по коридору, мимо ряда старинных спящих портретов, в маленькую гостиную, заполненную книжными шкафами и теплом от горящего камина. Он мягко подтолкнул Гарри к одному из кресел. — Я ведь все промочу, — жалобно запротестовал тот. — Для этого существуют заклинания. Вот, так должно стать получше, — достав палочку из кармана халата, Том плавно взмахнул ею, направив в сторону Поттера. Того тотчас окутало теплом, он провел рукой по абсолютно сухой рубашке. — Спасибо, — тихо прошептал Гарри, сжимая мягкие подлокотники. — Что произошло? — спросил Том, садясь в кресло напротив. — Я не… не знаю, — признался Гарри. — В один момент я спал, а в следующий — проснулся босым в Лютном переулке через дорогу от «Горбин и Бэрк». Гарри целенаправленно пошевелил голыми пальцами ног, зарываясь ими в плюшевый ковер. Задумчиво помолчав, Том добавил: — Вы когда-нибудь раньше ходили во сне? — Нет, — сокрушенно выдохнув, Гарри запустил пятерню в волосы. — Нет, но мне и прежде снился этот сон. Я кого-то убил, а потом, в Лютном переулке, мой шрам разболелся и… — Ваши руки, — перебил его Том и в следующую секунду он уже сидел на коленях перед Гарри, бережно и осторожно взяв его руки в свои. При виде Тома, внимательно осматривающего его ладони своими по-змеиному черными глазами, у Гарри перехватило дыхание. Длинные пальцы проследили путь вдоль его, более коротких, и только тогда Гарри заметил, что его руки и в самом деле выглядят хуже некуда. Покрытые многочисленными порезами, с забившейся под кожу грязью. — Может быть немного больно, — тихо сказал Том, снова беря палочку и слегка касаясь ее кончиком кожи Гарри. Поттер зашипел от боли, сдерживая себя, чтобы не отстраниться, пока затягивались порезы и выводилась грязь. Через несколько секунд покрытая слабым загаром шероховатая ладонь, покоящаяся в бледных, почти люминесцентных, руках, полностью исцелилась. Гарри уставился на собственные руки, которые, словно некий футляр, охватывали ладони Тома. Теплое дыхание Риддла чувствовалось на коже, Гарри невольно еще сильнее сжал пальцы. Том вздрогнул и отстранился, садясь обратно в кресло. Гарри, в свою очередь, изо всех сил старался не покраснеть. — Простите, что разбудил вас, — прошептал Гарри, крепко сплетая пальцы в замок, чтобы не чувствовать фантомной ласки Тома. — Ничего страшного. Вообще-то я еще даже не ложился. Страдаю приступами бессонницы, — отозвался Риддл, закидывая ногу на колено. — Порой я пытаюсь вообще не засыпать. Чтобы не видеть с… снов, — признался Гарри, так и не отрывая взгляда от собственных рук. Ничего не говоря, Том молча сидел напротив. Гарри все-таки заставил себя поднять взгляд и заметил, что Риддл спокойно рассматривает его лицо. — И что вам обычно снится? — спросил Том, поддерживая подбородок кончиками пальцев. — Чаще всего — смерть. Или просто обрывки событий, например, когда он смеется или— Гарри прервался, по всему телу разлился лавовый жар. Он едва не сболтнул лишнего. Обрывки смеха, или гнева, или похоти. Гарри до сих пор совершенно ясно помнил то время, когда он проснулся на шестом курсе с прилившей к ушам кровью и фантомным ощущением руки на животе, губах, сосках. Он помнил, как, сжав в кулаке член, кончил буквально за несколько секунд, кусая подушку, чтобы заглушить стоны. Никогда после ему не было так стыдно; за то, что упустил, позволил внутреннему барьеру ослабнуть настолько, что через него просочились мысли Волдеморта, за то, что дал похоти убийцы себя поглотить, превратить в некое животное, живущее лишь для того, чтобы есть, спать и трахаться. Ради всего святого, а ведь это был убийца его родителей. И после того случая, всякий раз, когда Джинни давала волю рукам, скользя за пояс его джинсов, он втайне жаждал более жесткого и решительного прикосновения, пропитанного кровью, смертью и многолетними грехами. — Думаю, он оставил во мне что-то, когда заклинание отскочило назад. Когда он попытался меня убить, — договорил Гарри, пытаясь отогнать воспоминания о той ночи, где ему было шестнадцать, он был напуган и одинок. Том согласно кивнул, задумчиво рассматривая мягкий ковер. — Вы скучаете по родителям? — вдруг спросил Гарри, чтобы нарушить повисшее молчание. Том поднял на него удивленные глаза, и на секунду Гарри показалось, что он увидел в них нечто большее, вырвавшееся из-за маски, которую, как он начал думать, Риддл никогда не снимал. Ему показалось, что он увидел проблеск отречения и глубокого-глубокого гнева. А потом эти эмоции исчезли, как не бывало. Том пожал плечами: — Моя мать умерла при родах. Я ничего о ней не помню, так что, даже если бы попытался, не смог бы по ней скучать. А мой отец был… не самым хорошим человеком. Так что нет. Я по ним не скучаю. — А я скучаю по своим, — признался Гарри. — Наверное, даже не совсем по ним, а о самой мысли и образе. Я ведь тоже мало что помню, ведь был совсем маленьким, когда он… Но остались какие-то мелочи. Вроде запаха ее духов или как он щурил глаза, когда смеялся. И все же, всякий раз бывая у Уизли, я завидовал. Я старался избегать с ними встреч, потому что мне самому не досталось всех тех вещей и отношений, которые есть у нормальной семьи. А еще, думаю, я злился на родителей. Потому что они умерли, и мне пришлось расти у Дурслей. Я не мог жить нормально жизнью, как все. Гарри, наконец, поднял голову посмотреть на Тома — Риддл как-то притих, отчего Поттеру стало неловко из-за своей мини-тирады. Том смотрел на него — едва ли не с благоговением во взгляде, слегка приоткрыв полные губы. — Да, так и есть, именно, — выдохнул Том, глядя Гарри в глаза. — Я всегда был на нее зол за то, что ей хватило эгоизма трахнуть того придурковатого мерзавца и не хватило совести, чтобы продолжать жить и справляться с последствиями своего поступка. У Гарри засосало под ложечкой, когда Том бархатным голосом, перекатывая на языке, сказал это свое «трахнуть», как нечто особенно личное и непристойное. Колючий комок в горле все разрастался и разрастался, забивая дыхательные пути, пока не стало совсем трудно дышать. — Мы с вами очень похожи, мистер Поттер, — продолжил Том, убирая руки от подбородка и опуская их на подлокотники. — Брошенные родителями, оставленные расти и взрослеть сами по себе. Впрочем, я думаю, это сделало нас сильнее. Они дали нам жизнь, но выжили мы своими силами. Что-то щелкнуло где-то на подкорке мозга, когда Том назвал его по фамилии — то, как он это сделал, показалось до странного знакомым, но, почти сразу, мысль исчезла. — Я пойду, — Гарри резко встал на ноги, чувствуя себя совершенно выбитым из колеи. — Мне утром на работу. — Конечно, — Том помотал головой, словно возвращаясь обратно в реальность. — Конечно. Время пролетело совсем незаметно. Вы сможете аппарировать домой? — Да, спасибо. Я… Спасибо за все, Том. Я очень это ценю, — Гарри замялся, желая показать всю глубину своей признательности, но не зная, как это сделать. Том кивнул ему и тепло улыбнулся — привычная маска снова вернулась. — В любое время. Спокойной ночи, Гарри. Последнее, что Гарри увидел, аппарируя домой, — цвет изумрудного халата и черных-черных глаз.