По венам

— Что мы здесь делаем, Гарри? — раздался шепот Гермионы в тишине атриума Министерства. — Я видел его с Сириусом. Он пытал его, чтобы добраться до меня, — прошептал в ответ Поттер, спешно шагая по пустому коридору. — Тогда почему ты не додумался позвать других авроров? Или хотя бы Слизнорта? — Гермиона ускорила шаг, догоняя его, Рон тихо ругался где-то у нее за спиной. — Я хочу сказать, разве он не мог сделать так, чтобы ты увидел именно то, что он хотел показать? И здесь совсем никого нет, даже охраны. Здесь ведь должна быть охрана. Гарри проигнорировал ее, зная, что она права. Он ничего не мог с собой поделать; хоть все инстинкты кричали, что он движется прямиком в ловушку Волдеморта, что все это неправильно-неправильно-неправильно, Поттер ведь все-таки видел, как обреченно Сириус смотрел на Волдеморта, и как начинали угасать жизнь и надежда в его всегда решительном и своенравном взгляде. — Здесь просто до жути пусто, согласны? — приглушенно подал голос Рон, широко распахнутыми глазами оглядывая помпезный холл Министерства. Гарри признался самому себе, что так оно и есть. Жутко и как-то неестественно. Как правило, по всему периметру холла размещалось несколько охранников и блокпостов, через которые им пришлось бы пройти — без этого, они не добрались бы даже до лифтов, не то что сейчас. Свечи так и горели в висящих на стенах факелах, но в остальном всюду было темно и неестественно тихо. — Ты сказал, что видел эту дверь раньше? — спросила Гермиона, когда они вошли в лифт, и Гарри нажал на кнопку девятого уровня. — Да, на слушании, когда Амбридж натравила на меня тех дементоров на пятом курсе. Мы проходили мимо той двери по дороге к залу суда. Она ведет в Отдел тайн, — тихо ответил Поттер; лифт слегка дернулся и ухнул вниз, к подземным этажам. Повисло молчание. — Это… Это очень опасно, Гарри. С чего ты вообще решил, что у нас получится туда проникнуть? — наконец подала голос Гермиона, когда двери лифта со скрипом распахнулись. — Не знаю, Гермиона, но мы просто обязаны найти способ, — огрызнулся Поттер, побежав трусцой по длинному коридору. Он уже видел в самом его конце дверь, ту самую, образ которой Волдеморт вплел в его сон каких-то полчаса назад. Рон и Гермиона молча следовали за ним — звук их торопливых шагов эхом отдавался от блестящей черной плитки. Когда Гарри, наконец, добрался до двери, казалось, прошло бесконечно много утекающих, как вода сквозь пальцы, драгоценных минут. Чем дальше, тем более громко и отчетливо Гарри слышал крики Сириуса. Поттер потянулся к дверной ручке, невольно повторяя такой же жест Волдеморта. На секунду показалось, что рука стала длиннее и бледнее, как у… А затем Гарри повернул ручку, и дверь отворилась. Все трое затаили дыхание. — Доставайте волшебные палочки, — тихо настоял Гарри, осторожно ступая в круглую комнату, окруженную разноцветными дверями, сделанными из различных материалов. Поттер покрепче перехватил палочку вспотевшей рукой. Дверь захлопнулась у Рона за спиной, и все трое подпрыгнули от неожиданности. — И в какую из них теперь? — раздался в светящемся сумраке приглушенный голос Рона. — Не знаю. Думаю, придется пробовать наугад, — глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Гарри потянулся к первой попавшейся на глаза маленькой деревянной дверце, по форме напоминающую ту, что вела в нору хоббита. Войдя в комнату, он не увидел ничего, кроме пола, укрытого пышным зеленым мхом. Тот стелился и разрастался над землей и уже начал плотно покрывать белые стены. Здесь оказалось, как минимум, на двадцать градусов теплее, и Гарри почувствовал, как начинает прилипать к коже взмокшая от пота рубашка. — Вау! — выдохнул Рон, заходя вглубь комнаты. — Что это за место? Из дальнего правого угла раздался тонкий писк, и оттуда высунулся небольшой пушистый зверек, размером с карликового кролика, но по форме больше похожий на помесь кота и мыши. — Он такой миленький! — засмеялась Гермиона, делая шаг вперед. Зверек зашипел, из его пасти выскользнул длинный раздвоенный язык, а затем существо, оскалив клыки, прыгнуло на Гермиону. Она закричала, делая шаг назад и судорожно доставая волшебную палочку, но существо, выпустившее из лап длинные острые когти, было уже совсем рядом, всего в шаге от нее. — Остолбеней! — выкрикнул Рон, и зверек с тяжелым стуком упал на землю. — Быстрее, уходим, — вытолкнув Рона и Гермиону за дверь, Гарри с силой ее захлопнул. Тяжело дыша, Гермиона во все глаза смотрела на закрытую дверь. У Поттера закололо в животе. Боже, ее могли ранить, могли… Нет. Сириус. Все это ради Сириуса. Ради человека, который заменил ему отца, который отдал бы все, чтобы Гарри был хоть чуточку счастлив. Он не мог бросить Сириуса сейчас. — Пойдемте, — глядя в пол, пробормотал Гарри; где-то глубоко внутри разливался горячий и тяжелый стыд. Он потянулся к следующей, зеркальной двери, в которой, хоть и слегка искаженно, практически в точности отражался он сам. Та не открылась. Следующая дверь — блестящая и черная — наоборот легко поддалась, ручка плавно крутанулась под его пальцами. Гарри шагнул внутрь, вслед за ним немного подавленные Рон и Гермиона. Дверь за ними мягко закрылась. Они оказались в огромном зале, где не было ничего, кроме высоких стеллажей со всевозможными стеклянными шарами, Гарри присмотрелся и заметил небрежно выцарапанные под ними имена. — А это что за место? — Рон подошел поближе к полкам и потянулся к одному из шаров. — Нет. Не надо, Рон, это пророчества. К ним нельзя прикасаться, если только они не о тебе, — зло процедила Гермиона, отдергивая его руку. — Откуда ты знаешь? — уставился на нее Рон, смущенно потирая нос. Гермиона покраснела: — Я… Эм-м, ну, прочла в одной книге из Запретной секции. Она была о прорицаниях, а мне как раз нужно было выполнить домашнее задание, я тогда еще ходила на занятия Трелони, вот я и наткнулась на раздел, посвященный пророчествам. Эти шары выглядят точь-в-точь как на картинке. — Ты пробиралась в Запретную секцию, чтобы выполнить домашнее задание, — весело фыркнул Рон, недоверчиво качая головой. Гермиона недобро зыркнула на него: — Ну, знаешь, Рональд, я по крайней мере пыталась, а не придумывала какой-то бред о великом черном демоне смерти, который хотел Гарри уб… — Ребята, — приглушенно позвал их Гарри из-за следующего стеллажа. — На одном из них мое имя. Рон и Гермиона тут же замолчали. Дотянувшись до шара, Поттер подтолкнул его с полки, и когда тот соскользнул ему прямо в ладони, осторожно прижал к груди. — На нем мое имя. Я не знаю… — начал было Гарри. Из дальнего угла комнаты раздался громкий треск. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись и покрепче схватились за палочки, но заклинание уже успело пронестись у них над головами и врезаться в стену из пророчеств, которые тут же разлетелись на мелкие осколки. Воздух наполнился множеством молочно-белых фигур, которые, перебивая друг друга, изрекали разрозненные и совершенно бессмысленные слова, напоминая неподготовленный хор. — Гарри, беги! — закричала Гермиона, уворачиваясь от следующего заклинания. Им на головы посыпалась очередная порция крошечных осколков, похожих на капли дождя. — Не могу! Я должен его найти! — прокричал в ответ Гарри и ринулся в сторону, откуда доносились проклятья, по пути сунув маленькое стеклянное пророчество в потайной карман мантии. Справа послышался громкий гогот, и Поттер едва успел выкрикнуть торопливое «Протего», за секунду до того, как в него прилетел луч заклинания. Из полумрака шагнули двое мужчин, чьи лица были скрыты за длинными белыми масками, но все равно было заметно их недобрые улыбки. Гарри разглядел длинные платиновые волосы. Малфой. Но Сириуса здесь не оказалось. Выстрелив в темные фигуры коротким «Остолбеней», Поттер развернулся и побежал обратно. Но теперь комната уже не была пустой, как совсем недавно: в дверном проеме, словно соткавшись из теней, появилась группа мужчин и женщина в масках. «Спасибо, Мерлин, за Гермиону», — думал Гарри, виляя и протискиваясь через образовавшуюся толпу. Должно быть, она послала сову Слизнорту, и тот бросил им на подмогу всех свободных авроров. Поттер заметил яркую вспышку розовых волос Тонкс и блеск серьги Кингсли, но от них его отделяли темные фигуры авроров и последователей Волдеморта. «Пожирателей смерти», — смутно припомнил Гарри название из когда-то просмотренных записей по старым делам. Волдеморт называл своих последователей Пожирателями смерти — те, играя в жестоких богов, с легкостью отнимали и калечили чужие жизни. Хотя сами они всегда легко ломались, по крайней мере те, кого удалось поймать Министерству. Информация буквально лилась из них, как вода из сломанного крана. Все те годы, когда Гарри учился в Хогвартсе, они не раз подвергали его жизнь опасности, но все учителя считали, что это просто пережитки, мелкие остатки почитателей Волдеморта, которые просто не верили, что тот и правда умер от собственного отрикошетившего убивающего проклятья. А ведь в итоге те Пожиратели оказались правы. Волдеморт просто обвел всех вокруг пальца. Увернувшись от очередного проклятья, которое пролетело буквально в нескольких дюймах у него над головой, Поттер выскочил из комнаты пророчеств. Куда ни посмотри, в коридоре сражались люди, будто сюда отправили всех дееспособных министерских боевиков разобраться с ситуацией. Гарри быстро осмотрелся вокруг, но так и не заметил макушки Тома с извечно гладко зачесанными назад волнистыми волосами. Из комнаты слева донесся громкий знакомый смех, и Поттер, не раздумывая, тут же ринулся туда. Гарри остановился в дверном проеме, жадно ища глазами хоть что-нибудь похожее на спутанные черные до плеч волосы или блеск знакомой лихой улыбки. Сама комната была совершенно пуста, в ней не было ничего, кроме помоста, на котором стояла самая обычная дверная рама, и сражающихся тут и там авроров и Пожирателей смерти. Сама непримечательная рама была занавешена черным полотном, которое вздымалось и клубилось волнами, словно подхватываемое несуществующими ветрами. Снова послышался знакомый задорный смех, и на этот раз Гарри все-таки успел заметить быстро перемещающегося по комнате Сириуса. Тот сражался с женщиной с черными растрепанными кудрями, лицо которой украшала широкая и совершенно безумная улыбка, напоминающая зловещий оскал светильника Джека. — Сириус! — облегченно выкрикнул Гарри. Сириус с улыбкой обернулся на его голос. Вспышка заклинания, зеленая, как глаза Гарри, поразила его прямо в грудь. Сириус покачнулся назад. Время застыло. Гарри запомнил отчетливо и навсегда каждую миллисекунду и каждый жест, которые пришлись на самый последний раз, когда он видел своего крестного. Сириус с застывшей на лице улыбкой, так и не опустив скрещенных в боевой позиции рук, завалился назад и замертво рухнул, рухнул, рухнул, провалился за черную вздымающуюся волнами завесу. А затем его не стало. — Нет! — закричал Гарри. Время снова заторопилось вперед, вернувшись в надлежащее русло, отчего закружилась голова и помутнело в глазах. — Нет! Сириус! Гарри бросился к задней части помоста, вот только за драной портьерой никакого тела не оказалось. Он было ринулся к самой дверной раме, но чьи-то широкие крепкие ладони ухватили его со спины, сминая рубашку, и резко дернули назад. — Гарри. Гарри, остановись. Он умер, — обдавая мятным дыханием, прошептал ему на ухо Люпин, так и не отпуская его из стальной, похожей на тиски, хватки сильных рук, обхватив поперек груди. — Его больше нет. Голос Гарри, все его протесты, мольбы и отрицания — все буквально застряло в горле. От звука сумасшедшего маниакального смеха зрение заволокло красным, Поттер перевел взгляд на кудрявую женщину, заклинание которой поразило Сириуса, и которая вот буквально только что исчезла за дверьми комнаты. На женщину, которую он собирался убить. С громким, полным ненависти рычанием Гарри вырвался из хватки Ремуса; в голове был сплошной туман, словно он надышался благовониями, Поттер мог думать только об одном — о женщине, о ее поспешном отступлении, о чудовищной кончине крестного. Кинувшись за ней, Гарри не встретил не единого препятствия на своем пути: он спокойно пронесся мимо сражающихся, в то время как его не коснулось ни одно заклинание, словно Гарри защищало одно только стремление — найти ту, кто оборвала жизнь единственного родного человека. Гарри успел заметить, как закрываются за ней двери лифта, и, совершенно не задумываясь о Защитных чарах, которые наверняка имели место быть, аппарировал в атриум, где и застал женщину, как только она там появилась. — Авада Кедавра! — кричал Поттер, швыряя в нее одно непростительное проклятье за другим. А она лишь смеялась, пронзительно и абсолютно сумасшедше, легко уворачиваясь от всех до единого. Сменив линию поведения, Гарри резко развернулся и выстрелил в нее Круциатусом. Замер, наблюдая за тем, как луч проклятья пронзает ее тело, как выгибается ее позвоночник, так сильно, что искривляются и изгибаются конечности, а громкий смех сменяется криками ужаса и боли. А Гарри лишь смеялся. Смеялся, смеялся, смеялся. Когда все закончилось, когда Гарри, наконец, вдоволь упился своей местью, а она лежала сломленная и разбитая на полу, со сломанными от силы его заклинания костями, Поттер подошел к ней. На бледной шее было отчетливо видно, как пульс забился, заколотился чаще и быстрее, Гарри присел рядом с ней на корточки, скаля блестящие и острые, как у акулы, клыки: — Надеюсь, ты сгоришь в аду, — прошептал он и убил. Воцарилась оглушающая тишина. В резком безмолвии пустого атриума единственное, что Гарри слышал — собственное тяжелое влажное дыхание, вырывающееся из саднящих легких. Руки дрожали. Где-то у него за спиной раздались гулкие неторопливые аплодисменты. Поднявшись на ноги, Поттер резко обернулся — сердце, подпрыгнув, застряло где-то в горле, когда его взгляд упал на хорошо знакомое бледное лицо с щелями вместо носа. — Должен признать, мистер Поттер, хорошая работа. То, как вы все растянули, заставили ее кричать… Я бы и сам не смог лучше, — Волдеморт широко осклабился, обнажая острые зубы и змеиный язык. — Заткнись, — глухо отозвался Гарри, горло саднило от недавних криков. — Закрой свой рот. Волдеморт остановился в десяти футах от Поттера, глядя на того с неподдельным восхищением. Гарри отчетливо видел, как смешивается красная кровь с багрянцем глаз Волдеморта, словно та отражалась в зеркале. — Ну и ну, не надо так. Я просто горжусь, только и всего. Разве не этого вы всегда хотели, Гарри Поттер? Чтобы кто-нибудь вами гордился? — голос Волдеморта — низкий, урчащий, будто подкрадывается тайком, тянет к Поттеру свои невидимые грязные щупальца, чтобы стиснуть, оплести шею. Гарри закрыл глаза от внезапно навалившихся на него горечи и усталости, которые давили на него, пробирали буквально до костей. Он так от всего устал. Так устал сражаться и убивать, и видеть в каждом доме, в который бы он ни зашел, забрызганные кровью полы. Он так устал быть Гарри Поттером. — Что ты от меня хочешь? — спросил Гарри, открывая глаза, с вымученным от сожаления и душевной боли лицом. — Прошу, просто скажи, что тебе нужно. Казалось, Волдеморт смотрел на него — пристально, не отрываясь — бесконечно долгие моменты, в то время как в атриуме не было слышно ничего, кроме звуков их смешанного дыхания. — Я хочу тебя, — наконец ответил тот, коротко и просто, буквально впившись в Гарри взглядом. — Все что мне нужно — это ты.