Посмотри немного дальше

В субботу я проспала до обеда. Потому что полночи я ворочалась и никак не могла заснуть. Что неудивительно. Разбудил меня телефонный звонок, и я не успела даже сообразить, чтобы посмотреть, кто звонит, а сразу взяла трубку, ответив хриплым голосом: - Алло? - Доброе утро. Точнее, уже день. Я так полагаю, я тебя разбудила? - голос Светы быстро привел меня в состояние бодрствования и тут же подкинул воспоминания о вчерашнем вечере. - Эм... Да. Привет. - Привет. Я звоню, чтобы напомнить, что жду тебя вечером, - после небольшой паузы сказала она, и я услышала неуверенность в ее голосе. Конечно, наверняка, переживает, думает, что я при встрече снова на нее накинусь. Почему я такая идиотка? - Я... - я прочистила горло и начала говорить уже увереннее, - я, наверное, не смогу. У меня тут появились дела, мне нужно съездить в одно место, - пробормотала я, даже не надеясь, что она в это поверит. Но если Света тоже не хочет неловкостей между нами, ей следует воспользоваться моей, пусть и слабой, но отговоркой. - Ты это только что придумала, верно? Что? Женщина, я дала тебе шанс избежать дурацких ситуаций! - Это так очевидно? - я вздохнула и села на кровати. - Честно говоря, да. Я тебе звонила еще вчера... - Да, - оборвала я девушку, - телефон был на беззвучном, - я все-таки лгунья. Но это для ее же блага. - Ты совершенно не умеешь врать, - вздохнула Света, чем вызвала мой невольный смешок. - Я, по крайней мере, пыталась. - Не надо. Приезжай вечером. Все будут тут. Я хочу, чтобы ты тоже была. - Света, я... - понятия не имею, что я хотела сказать, но она меня тут же оборвала. - Вечером. Я. Жду тебя. И хватит от меня бегать. - Ладно, - я вздохнула и снова легла на кровать, - насчет вчерашнего... - Потом, - снова прервала она меня, - поговорим об этом потом. Когда ты будешь готова. И не по телефону. - Ладно, - снова согласилась я, - спасибо. - Вечером увидимся. Пока. Не дожидаясь моего ответа, она положила трубку. Я, конечно, не большой специалист по части эмоций, но мне показалось, что она злится на меня. Хотя чему я удивляюсь? Сначала я полезла к ней с поцелуями, а потом решила сбежать. У нее были причины злиться и, честно говоря, я не могла ее в этом винить. Мы с Талибом сидели в машине, ожидая, когда спустится наша мама. Я забрала брата с тренировки, и выглядел он слегка уставшим. Все еще влажные волосы после душа блестели на солнце. Погода снова перешла на летний режим, что не могло не радовать. - Ну, как дела? - подал, наконец, голос брат, устав от молчания. - Нормально. - Что случилось? - Ничего, - пожала я плечами, - почему что-то должно было случиться? - Ты какая-то странная. Неужели опять поругалась с Тагиром? - высказал предположение он. - Ни с кем я не ругалась. Со мной все в порядке. - Ты что, переживаешь, что Света съехала от тебя? - ухмыльнулся он. - Ты совсем дурак, да? Ничего я не переживаю, - раздраженно ответила я, гневно зыркнув на него в зеркало заднего вида. - Ладно-ладно, - поднял он руки ладонями вверх, чуть отклоняясь, - не переживаешь. Просто грустишь. - Слушай, если ты хочешь ехать, а не бежать за машиной, то советую тебе заткнуться, - прорычала я и, открыв дверь, вышла из машины. Неужели так очевидно, что я полностью погружена в свои мысли? Что со мной стало? Раньше по моему лицу "кирпичом" вообще нельзя было догадаться, что меня что-то тревожит. Правда, раньше меня ничего и не тревожило. А сейчас я слишком стала похожей на среднестатистическую женщину. И мне это не нравилось. Когда мы в полном составе отправились к Свете, то мама нисколько не облегчила ситуацию, скорее, напротив. Сначала она постоянно смотрела на меня, что я замечала боковым зрением, а потом и вовсе вздохнула и сказала: - Ты неважно выглядишь, Таира. Ты не заболела? - И я о том же, - тут же влез в разговор Талиб. Я снова посмотрела на него самым суровым взглядом, на который только была способна, и вновь вернула все свое внимание дороге. - Я просто мало спала, - сказала я как можно безразличнее. - Пора бы тебе уже найти того, кто хотя бы будет следить за твоим режимом дня. Нельзя же так. Ты похудела, плохо спишь, - начала было мама, но я ее оборвала. - Я не плохо сплю. Я мало сплю. И ничего я не худела. - Неправда. На тебе штаны висят. - Они висят, потому что это дизайн такой. У Талиба тоже висят. Это же не значит, что он похудел. - У Талиба майка на животе натянута до предела, так что он определенно не страдает от голода, - усмехнулась мама. - Эй! Ничего она не натянута! Просто она узкая. Я не толстый! - тут же возмутился брат, а я рассмеялась. - Да-да, успокаивай себя этим, - хихикнула я, искренне радуясь, что разговор от меня ушел в другую сторону. С момента, как мы зашли в квартиру Светы, я на нее взглянула всего пару раз. Но я готова спорить, что она смотрела на меня постоянно. Я чувствовала ее взгляд. Но я боялась посмотреть на нее. Я боялась увидеть то, что было в ее глазах. Поэтому я смотрела куда угодно, только не на нее. Я даже слушала, что рассказывал Тагир, лишь бы сделать вид, что ничего не произошло. Спустя час Алла начала капризничать. Сначала она отказывалась от еды, потом начала говорить, что хочет домой, а потом и вовсе устроила настоящую сцену. Когда Тагир протянул ей большого зайца, которого они принесли с собой, моя племянница бросила ложку, что держала в руках, на стол, и громко заявила: - Мне не нужна эта дурацкая игрушка, ты злой, и я вообще не хочу с тобой жить! С этими словами она спрыгнула со стула и убежала в другую комнату. За столом воцарилось молчание. Все явно почувствовали себя неловко. Я видела, как Тагир сжал челюсти, когда Наташа накрыла ладонью его руку. Черт, он был действительно расстроен. Даже когда мы с ним ругались, и когда я его оскорбляла, в ответ, конечно, он не выглядел таким страдающим. Я, да и вообще все, не поняли, что произошло. Поэтому Наташа решила внести ясность в ситуацию. - Мы должны были увезти ее сегодня к девочке, с которой они дружат в детском саду, но она заболела. Тагир ей сказал об этом. Но это дети, - проговорила она каким-то извиняющимся голосом, - иногда очевидные вещи им непонятны. Она подумала, что мы просто не хотим ее везти туда. Она и дома устроила истерику, и теперь. Я уткнулась в тарелку. Я не знала, что сказать. У меня не было своих детей, да и с Аллой мы особо не дружили. Не мне давать советы или оценку тому, что произошло. Пусть Тагир и бывает конченым придурком, но, как отец, он практически идеальный. Я это знала и по рассказам, и по тем редким моментам, когда наблюдала за их семейной жизнью лично. - Я поговорю с ней, - мягко сказала Наташа и уже собралась встать, как мой брат сжал ее руку в своей и покачал головой. - Нет. Не сейчас. Дай ей время. Это просто эмоции. Это как же нужно кого-то любить, чтобы в ситуации, даже когда человек абсолютно не прав, все равно думать о нем. С ума сойти. Я видела, как он расстроен. Я видела боль в его глазах. Я же говорила, что самые близкие причиняют больше всего страданий. Я это всегда знала. - Я пойду сделаю себе чай, - шепнула я Талибу, видя, как разговор за столом вновь оживился, и Тагир даже пытался улыбаться. Пусть и натянуто. Он разговаривал с мамой, а Света что-то увлеченно обсуждала с Наташей, поэтому я решила позаботиться о себе сама. Тем более, я была прекрасно осведомлена, где в этой квартире кухня. Не думаю, что Света стала бы возражать. Я прошла в кухню и увидела Аллу, сидящую на подоконнике. Она теребила подол своего зеленого платья и шмыгала носом. Я встала, как вкопанная. Мне было немного страшно. Очевидно, что она плакала. Я понятия не имела, как обращаться с детьми, тем более, с плачущими. Вздохнув и напомнив себе, что это ребенок, а не чудовище, я подошла к чайнику и нажала на кнопку. Она сначала не обращала на меня никакого внимания, а потом слегка повернула голову. - Эм... Будешь чай? - да, очевидно, Мери Поппинс из меня неважная. - Нет. - Воды? Ты, наверное, плакала. Надо восстановить водно-солевой баланс. - Водно... что? - она посмотрела на меня красными глазами и еще раз громко шмыгнула носом. - Водно-солевой баланс. Ну, знаешь, это... - я задумалась, смогу ли я объяснить пятилетнему ребенку, что это такое. - Неважно. Просто попей, - я налила из графина воды в стакан, такой же, какой использовала вчера Света, и протянула ей. Алла взяла стакан обеими руками и сделала несколько глотков. - Спасибо, - проговорила она и отдала мне его обратно. - Пожалуйста. У тебя... на носу что-то. Держи, - я дала ей бумажную салфетку, потому что она в чем-то испачкала нос. Когда она стала выглядеть, как и подобает ребенку моего педантичного брата, а именно - чистой и ухоженной, я, наконец, смогла налить себе чай. - Ты плакала, потому что отменились планы с подругой? - спросила я, размешивая сахар. - Нет. Из-за этого я плакала днем. - А. Тогда почему? - Потому что... Я не знаю, - она вздохнула и смешно пожала плечами. "Не знаю". Настоящая женщина. А ведь ей всего пять. - Не знаешь? - Ну... Потому что я обидела папу, - тихо проговорила она и опустила голову. По голосу стало ясно, что вторая волна слез не за горами. - А зачем ты его обидела? - осторожно спросила я. Честно, это был самый долгий разговор с племянницей за все эти пять лет. Тем более, наедине. - Я не хотела. Просто я расстроилась, я хотела к Ире, у них собака. Большая и белая. А у нас нет собаки. А папа купил мне зайца. А он не собака. Он не живой, понимаешь? - она взглянула на меня блестящими от слез глазами и провела пальцем под носом, снова шмыгнув. - Ты... хочешь собаку? - удивилась я. Так просто? У них огромный дом, они могут позволить себе даже алабая. Она кивнула и снова опустила голову. - А почему ты просто не скажешь об этом папе с мамой? - Я говорила. Он сказал, что потом, позже. Но это "позже" никогда не случается. Также было с поездкой в зоопарк, мы с мамой ездили вдвоем, и с покупкой динозавра, и вообще. - Динозавра? - мои глаза поползли на лоб. - Игрушечный динозавр, - объяснила она мне, - он просто забыл. Я отпила чай и поставила чашку на стол. - Знаешь, мы с твоим отцом не лучшие друзья. - Да, ты его не любишь, - кивнула она. - Ну... - я немного смутилась. - Не то, чтобы не люблю. Я его люблю. В глубине души. Он же мой брат. Просто... Это сложно. Но я не об этом. Как бы мы с ним не ругались, я знаю, как отец - он хороший. И что он любит тебя больше всего на свете. - Я знаю, - она снова опустила голову. - И твои слова... Они причиняют ему боль. Я знаю, что ты не имела это в виду. Ты растешь, ты не всегда можешь правильно выражать свои эмоции. Да что там, мне тридцать, и то я не всегда могу контролировать то, что говорю. И делаю, - добавила я, - но он тебя любит. И заботится о тебе. - Я тоже его очень люблю, - тихо сказала девочка, - и маму. - Вот и скажи им об этом, - улыбнулась я. Боже, я что, действительно разговариваю по душам со своей племянницей? Еще и даю советы? Я бы сказала голосом Малышевой, что для меня это "нихера не норма". - Он меня простит? - Конечно, простит. Даже не переживай об этом. Мы помолчали пару минут, и неожиданно Алла спросила: - А вы всегда с папой ругались? Даже в детстве? - Нет. Мы дружили даже. - Правда? - искренне удивилась она. - Да. Знаешь, я помню, как однажды в детском саду я увидела очень красивый браслет у девочки. И, придя домой, я рассказала ему об этом. Через пару дней он принес мне браслет. Сплел сам из резины. Раньше такие штуки были популярны. И подарил мне. - Сам сделал? - снова удивилась она. - Да. - Такой же красивый? - Эм... Нет. Честно говоря, он был уродский. Но это было неважно. Я гордо носила его года два, не снимая. Алла хихикнула и посмотрела на меня, наклонив голову. - Ты смешная. - Да. Так и есть. Ладно, пойдем обратно. И не вздумай рассказывать папе, что я говорила про него что-то хорошее, - шутливо погрозила я пальцем. - Ладно, - снова хихикнула Алла и слезла с подоконника. Когда мы вернулись в комнату вдвоем, все тут же замолчали и уставились на меня. Алла подошла к Тагиру и что-то прошептала ему на ухо. Он улыбнулся и обнял ее. Я прошла к своему месту и села за стол. - Что? - наконец, спросила я, все еще чувствуя на себе удивленные взгляды. - Ничего, - пробормотал Талиб, а мама со Светой пожали плечами, возвращаясь к ужину.