О скелетах в шкафу

Гарри стоял в коридоре около кабинета профессора Снейпа, прислонившись к ледяной стене и ждал. Он уже с полчаса гипнотизировал взглядом конец коридора, из которого должен был появиться профессор. Шел ужин, и Гарри решил подождать у кабинета, а не врываться в Большой Зал и на глазах у всего Хогвартса вытаскивать одного из преподавателей на разговор. Лишний повод для сплетен: бывшего Пожирателя Смерти посетил Аврор из Министерства Магии. После войны биографию Снейпа не выучил разве что ленивый: ее печатали буквально каждый день в каждой газете, открывая все новые и новые "сенсационные подробности". Большая часть статей была ложью, другая вымыслом. Но читателей это мало волновало. Они хотели новых и новых деталей, и Гарри не собирался как-то этому способствовать. Он вообще хотел оставить свой визит к Снейпу в тайне ото всех. Слишком непонятно все было в их отношениях. Слишком. За время ожидания ярость чуть утихла, и Гарри начал искать мотив поступка Снейпа. Зачем Снейпу понадобилось идти к Петунье? Если он изнасиловал Лили, то ему и дело не было до ее чувств и судьбы. А уж до ее сына тем более. Значит, он пришел, чтобы узнать правду. Неужели, она что-то изменит? Какая Снейпу разница, сын ему Гарри или нет, если не собирается отношения налаживать? Злиться можно и просто на Гарри Поттера. Конечно, на сына Джеймса Поттера злиться приятнее. А со своим что? Общаться? Ведь можно оставить все, как есть, вычеркнуть из своей жизни ненавистного мальчишку и не придать значения информации. Мало ли, что люди говорят. Но Снейп пошел к Петунье. И пошел именно за правдой. В сердце Гарри теплилась наивная детская мысль, "а вдруг?". Но методы Снейпа, методы… их нельзя было оправдать. Гарри ждал, скрестив на груди руки. Волшебную палочку он держал в одной из них: сторонники темной магии редко соглашаются беседовать с Аврорами добровольно. Ведь если Гарри ошибается, и Снейп не готов к диалогу, предстоит тяжёлый разговор. Гарри услышал эхо шагов ещё до того, как в конце коридора появилась черная фигура. Гарри слегка изменил позу, чтобы иметь возможность напасть, но при этом не проявлять агрессию открыто: ещё сражения с Пожирателем Смерти в стенах Хогвартса ему не хватало. Он намеревался поговорить мирно, но был готов к любому повороту в разговоре. Снейп на мгновение замер, увидев гостя. Он поправил мантию и медленно двинулся вперёд. Но Гарри не сомневался: он достал палочку и тоже держит ее на готове. — Добрый вечер, профессор, — спокойно произнес Гарри, отходя от стены. — Уделите мне свое время. — Я занят, — произнес Снейп и прошел в свой кабинет, не обратив на Поттера ни капли внимания. — Ну разумеется, — Гарри последовал за ним без приглашения и аккуратно закрыл за собой дверь. — Но для сотрудников Аврората время стоит найти. Снейп развернулся около стола и презрительно посмотрел на Поттера. Палочка действительно была у него в правой руке. Тревожный знак, тревожный. — Аврората? Вот как? — опять непрекрытая ненависть в тоне профессора. — Нам не должны помешать и нас не должны услышать. Наложите чары, — спокойно произнес Гарри. Снейп или не Снейп. Ему было все равно. Сейчас он был на работе. А на работе он действовал четко, быстро и вежливо. Редко кто бывает рад поговорить с Аврором, и Гарри привык к далеко не дружелюбным встречам. — Будете распоряжаться в моем кабинете? — Я пришел с разговором к вам. Если вас не устраивает моя просьба, я приглашу вас к себе, — Гарри сделал паузу и ледяным тоном закончил фразу, — в статусе задержанного. Снейп побледнел. Его лицо перекосилось от гнева. — Ты смеешь угрожать мне, Поттер? — Я предупреждаю о последствиях нарушения закона. — Какого закона, Поттер? Вы с ума сошли? Или не способны найти настоящих преступников и обвиняете всех подряд? Гарри с сожалением покачал головой. Он надеялся на сотрудничество, на диалог. Но нет. Снейп непробиваем в своей глупости и ненависти. У Хогвартса есть уши, и лучше бы им не знать. Но раз нет… — Что ж, пусть слышит Хогвартс. Я пришел задать вопрос: что побудило вас использовать Темную магию в доме номер 4, Прайвет Драйв, город Литтл Уингинг, графство Суррей? Ну конечно! Снейп презрительно улыбнулся, став ещё отвратительнее. Эффектно. Жаль, что на Гарри-аврора не действуют эти детские уловки школьного учителя. В душе всплыли забытые школьные эмоции. Раздражение. Ненависть. Желание врезать. — Я не понимаю, о чем вы говорите, Поттер. Я первый раз слышу этот адрес. — Ну допустим, не первый. Все соратники Волдеморта знали этот адрес. Там живёт моя тетя, к которой вы на днях применили Темную магию. — Вы несёте бред, Поттер. — Вас видели, к моей тете была применена легилименция, темная магия зафиксирована в доме. — Кем зафиксирована? — Мной, — холодно произнес Гарри. — В таком случае мне не о чем волноваться. Гарри Поттер с детства славен тем, что ищет заговоры там, где их нет. Вашим обвинениям не поверит ни один здравомыслящий человек. Гарри молчал. Он убеждал себя, что Снейп его намеренно провоцирует. И поддаваться этой провокации — высшая степень глупости. Лучше промолчать. Лучше. Но не проще. В памяти возникли воспоминания о школе. Ненависть поднялась с глубин души мгновенно, быстро. Гарри удивился самому себе. Он был уверен, что оставил в прошлом свое подростковое желание доказать правоту. Но слушать обвинения во лжи от человека, который прекрасно знает, что никакой лжи не было… Это было обидно. Даже после стольких лет. Как оказалось. — Я повторяю свой вопрос… — с трудом сдерживая ярость, прошипел Гарри. — Пошел прочь! Гарри взмахнул рукой так резко, что Снейп не успел поднять свою палочку, хотя сжимал ее в руке. Запирающее заклинание. Muffliato. — Я не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы. — А что ты сделаешь, когда получишь ответы? — Будет зависеть от них. — Я не был у твоей тетки. Выметайся отсюда! — Лжёте. Гарри сказал ледяным тоном, полным уверенности. Он не владел легилименцией, но видел, знал. Теперь он был уверен в своем предположении, и пришел в бешенство. На бледном лице Снейпа начали проступать уродливые красные пятна. — Ты смеешь… — Я смею! Да, я смею! Вы использовали темную магию против маггла! Беззащитной женщины! Хотя все ваши претензии относятся ко мне! А точнее к Джеймсу Поттеру, с которым вы меня отождествили! Вы застряли в детских обидах! — Закрой рот, — прошипел Снейп, расправляя плечи. В школе бы Гарри прикусил язык, поняв, что перешёл границу. Но теперь у него была палочка, и он имел права ею защищаться. Он мог сказать то, что не смел ранее. — Ваш поступок достоин подлого Пожирателя смерти! Низкий и трусливый… Гарри был ослеплён ненавистью и пропустил движение Снейпа. Заклинание ударило Гарри прямо в грудь, и он отлетел к стене. На него посыпались, звонко разбиваясь рядом о пол, пустые колбы. Гарри создал щит, и медленно поднялся. Из небольшой раны на голове потекла тонкая струйка крови. Гарри вытер ее тыльной стороной ладони и с ненавистью посмотрел на Снейпа. Он все еще направлял палочку на Гарри. — Я не намерен выслушивать оскорбления от избалованного мальчишки, возомнившего себя вершителем судеб после случайной победы над Темным Лордом! Ты ничтожество, Поттер. Был им, и навсегда останешься, сколько бы подвигов на твой счёт не записали умершие за тебя товарищи. Ты отсиживался в безопасности пока за тебя гибли куда более одаренные волшебники. А что сделал ты? Повторял одно и тоже заклинание, пока оно наконец не сработало? Ты ничего из себя не представляешь. И если бы я хотел, то ты бы уже был мертв. И ты ещё называешь себя Аврором? Ты заноза в заднице, которую надо истребить. Гарри отбросил в сторону палочку. Вместе с ненавистью. В одно мгновение Гарри почувствовал себя страшно уставшим. От лжи, от споров, от закрытых дверей и обвинений. Он устал всем все доказывать. — Так сделайте это, давайте! — с гриффиндорским отчаянием произнес Гарри. — Волдеморт не смог, может вы выполните его желание. Я Вам верил, а Вы говорите, как говорил он! Так истребите меня наконец и закончите весь этот фарс под названием "жизнь Гарри Поттера"! Какой в ней прок, если в ней нет ни капельки правды. Снейп молчал. Гарри тяжело дышал. Он чувствовал, как снова мир переворачивается, добро смешивается со злом в непостижимом танце смерти. Он снова не мог понять, на чьей стороне Снейп. И почему слово в слово повторяет Волдеморта. Почему? Неужели потому, что это правда? Или потому что в действительности служил ему, а не Дамблдору? Гарри непроизвольно сжал кулак, но не почувствовал в нем Воскрешающего Камня. Не увидел Сириуса, Римуса… Не услышал родителей... Да и кто они на самом деле ему? Любили ли они его? Любили ли они друг друга? В голове были одни вопросы. И ни одного ответа. Снейп медленно опустил палочку, а Гарри поднял свою и зачем-то произнес: — Я не просил все это дерьмо случаться... Я не хотел, чтобы моих родителей убивал какой-то псих. Я не хотел половину детства провести в чулане, а вторую половину, ожидая каждую минуту смерти. Я просто хотел нормальной жизни! Нормальной человеческой жизни! А вместо этого… — Гарри сделал неопределенный жест руками, — вокруг гибли близкие мне люди. Только потому, что один псих поверил в то, что я могу его победить. Меня защищали и оберегали, чтобы в нужный момент я позволил Волдеморту себя убить! Я стоял перед ним, как сейчас перед вами. И смотрел в его глаза, надеясь, что после моей смерти кто-нибудь сумеет, наконец, его прикончить. Что все было ненапрасно! — Посмотреть в глаза Темному Лорду, — презрительно произнес Снейп. — Наверное, это было страшно, Поттер? Но Гарри не ответил. Он понял, как мало осталось времени, а мучивший его вопрос так не был задан. Какая разница, как отреагирует Снейп, если он и так ненавидит Гарри сильнее, чем это возможно. А вопросов, быть может, станет меньше. — Я знаю, что на Прайвет Драйв были Вы. Знаю, что применили Темную магию. И это было глупо, профессор. Вас могут посадить, — с обречённой усталостью произнес Гарри. — Пусть докажут, — прошипел Снейп с презрением. — Вы не поверили моим воспоминаниям? Решили, что я подделал их, и захотели все сами узнать у нее? — Не твое дело. Гарри смотрел на Снейпа. Холодного, раздражённого и ненавистного. И ни одна клеточка не пищала радостно от осознания, что это родной отец. Гарри было все равно. Настолько все равно, на сколько это возможно. — Допустим. Тогда последний вопрос. Что вы сделали с моей мамой? Как заставили ее… Снейп побледнел так сильно, что Гарри по-настоящему испугался. В два молниеносных шага Снейп очутился рядом с Гарри, грубо схватил его за верх рубашки и прошипел сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость: — Никогда… не смей… Гарри не поднял палочку, хотя держал ее в руке. Он смотрел Снейпу в глаза и не отводил взгляда. Ему было важно понять, увидеть ответ на свой вопрос. Он хотел ошибаться в своих выводах. Он хотел найти подтверждение безумных предположений, что любовь была. Что не было насилия, принуждения и грязи. Снейп был сильным ментальным магом, но теперь он был взбешён. И Гарри знал, что сможет или сейчас или никогда. Он пытался уловить хоть намек на настоящие чувства в ненавидящем взгляде своего учителя. Холодный, смертельный, угрожающий. Снейп испепелял его, с трудом сдерживаясь, чтобы не убить. Гарри видел это, но не защищался. Ему нужна была правда. Он устал гадать и ошибаться. Снейп молчал. Он не отводил взгляда от зелёных глаз Лили. Сколько раз он с ненавистью прорывался в этот взгляд самовлюбленного мальчишки, чтобы унизить. Но почему не делает этого теперь? Почему смотрит в глаза и чего-то ждёт? Ведь Поттер предположил, что было насилие! Что он Северус Снейп изнасиловал Лили Эванс! Чудовищное, не имеющее никакого отношения к реальности предположение! За одну мысль о котором стоило придушить этого сопливого мальчишку на месте! Гнев накатывал волнами, пальцы непроизвольно сжимались. А на душе было отвратительно мерзко, как никогда в жизни. Снейп скривился и захотел выкинуть Поттера, как отвратительного флоббер-червя. Подлые, грязные мысли. Как вообще они могли прийти в голову? Снейп вдруг понял, что вместе с яростью чувствует глубочайшее разочарование. Но в ком? В Поттере? В самом себе? Гнев утихал, а на его месте вдруг появилась… надежда? Глупое детское чувство росло все сильнее, а Снейпу потребовалось время, чтобы понять: это не его чувства. Это чужие. Как он не заметил, что попал в сознание мальчишки? Или не попал и все это чувствует сам? Нет, это не может быть его. Оно чужеродное, обжигающее. Снейп резко разжал пальцы и отвернулся, испугавшись того, что потерял контроль над сознанием. Он опёрся руками о стол и тихо произнес через плечо: — Убирайся. И больше никогда не появляйся здесь. Но Гарри успел заметить боль, промелькнувшую на долю секунды во взгляде Снейпа. Ему было больно от самого предположения, что можно причинить Лили боль. Гарри видел отвращение, смешанное с ненавистью. Сама высказанная мысль была противна Снейпу. И Гарри стало легче. С души упал камень, а ярость исчезла без следа. Гарри получил ответ на свой вопрос, ему больше нечего было здесь делать. Он молча снял заклятия, убрал палочку и направился к двери. Но, уже взявшись за ручку, он обернулся и ровным голосом сказал: — Дурсли — редкостные сволочи. Ты зря запачкал о них руки, отец. Гарри вышел, аккуратно закрыв дверь. * * * Когда за Гарри закрылась дверь, Снейп схватил первую попавшуюся колбу и запустил ею в стену. Со звонким "блямс!" колба разлетелась на мелкие кусочки. Снейп тяжело дышал. Внутри полыхала ярость, и Снейп старался унять ее. Когда способность трезво мыслить начала возвращаться, Снейп указал палочкой на разбитую колбу, и она собралась обратно в целую. Снейп отлевитировал ее на место и принялся за следующую. Потом ещё за одну. И ещё. Внезапно в куче разбитого стекла он заметил окровавленный осколок. Тут же вспомнился Поттер, стирающий со лба кровь. Испытывая поистине детскую радость, Снейп призвал окровавленный осколок, бережно взял его в руку и внимательно рассмотрел на просвет. Сомнений быть не могло: на стекле осталась кровь Гарри Поттера. Зельевар удовлетворённо улыбнулся.