Соулмейт

Минуй нас пуще всех печалей И барский гнев, и барская любовь… «Горе от ума», С. Грибоедов.

— Могу я уточнить, Рауль, — чеканил первый из блонди, — почему о моём изменившемся и, кстати, довольно-таки интересном статусе я узнаю не от тебя лично, а от нашего общего друга Орфея Зави? Затянувшееся молчание в салоне летящего аэрокара первым предсказуемо нарушил Ясон Минк. Концентрация яда на единицу голоса оттаявшего консула Рауля однозначно порадовала. А ведь ранее и малой толики недовольства в голосе так называемого друга хватало, чтобы Рауль встал в позу и ответил чем-то максимально схожим. В прошлом. Сейчас же… уж лучше пусть тот гневно шипит и плюется ядом, чем безучастно молчит, равнодушно пожимая плечами. Заинтригованный последней частью вступительной речи, Советник заинтересованно повернул голову в направлении упомянутого блонди, сидевшего у окна напротив него. Высказывание Ясона Минка было более чем неоднозначным. Насколько Рауль помнил (а память у него прекрасная!), с раннего утра у него в друзьях числилась лишь одна элитная особь. Да и то несколько… хм… холодноватая в общении. А тут самым неожиданным образом выясняется, что штатное количество друзей на самом деле разрослось, увеличившись сразу до двух особ. Кончики губ второго из блонди иронично дрогнули, едва заметно приподнимаясь вверх. Сканирующий взгляд зелени прошёлся по фигуре коменданта Эос настолько выразительно, что тот чуть ли не физически почувствовал обжигающий отпечаток визуально поставленного клейма принадлежности. От повышенного внимания главного нейрокорректора планеты к собственной особе господин Зави, мягко выражаясь, несколько занервничал. Вида, конечно, не подал, но причины уйти в глухую оборону у него однозначно были. За всё время своего правления Ясон Минк лишь однажды имел неосторожность назвать одного из членов Синдиката своим другом, за что и спрашивал с него втрое больше, чем с остальных коллег. По старой дружбе, как любила подшучивать по этому поводу остальная элита. И тут такое экстравагантное заявление, да ещё и при свидетелях! А у этого самого очевидца прищуренные глаза не то чтобы предвкушающе заблестели, засверкали! Как всем известно, амойская элита ничего не делает без выгоды для себя. Орфею ли не знать? Тут даже к Юпитер ходить не нужно, чтобы понять — Советник уже успел не только прицениться к новому «другу», но и просчитать, как именно припахать Орфея Зави на благо любимой Амои сверх нормированного времени. Дабы хоть немного разгрузить самого себя! От осознания момента собственного попадалова коменданту отчаянно сильно захотелось сделать всемирно известный жест рука—лицо! А он ещё, как на грех, и дамочку-ведущую умудрился увести у Рауля из рук. Но кто же знал, что он на неё глаз положил? Теперь только и остаётся ждать ответки... Если бы Орфей мог, пожалуй, он бы ещё и застонал, но присущая блонди выдержка привычно держалась на высшей отметке. Нет, ну нужно же было так нарваться! И какой только чёрт дёрнул его сесть в эту машину? Вызвал бы свой транспорт и не знал бы сейчас проблем. Но нет же, элита не ищет лёгких путей. Соулмейт у элиты? Да что вы говорите? Как интересно! Да-да, проклятущее любопытство — наше всё! А учитывая, что Советник озвучил данный факт во всеуслышание… — За какие такие прегрешения мне оказана столь великая честь, скажите на милость? — решительно ринулся на защиту бастионов личной свободы и независимости Элегантнейший. Занимаемую должность и полагающиеся по статусу обязанности Орфей любил. Но пахать втрое больше просто за звание консульского друга? Нет! Он не согласен! А учитывая, что этих самых друзей у него неким мифическим образом образовалось сразу в количестве целых двух единиц, то и внимание, и запросы к нему, соответственно, будут также удвоены. Ответственность в Эос, как правило, поощряется дополнительной работой. Юпитер сохрани и помилуй! — Смирись, — сочувственно похлопал новоприобретенного «друга» по колену Рауль. — Не всё так и страшно. — Но я не хочу… — А придется! — отрезал Второй консул. — Сам виноват, ведь знал же — стоит проявить инициативу, как тут же получишь новую обязанность. Я вот тоже когда-то по наивности и неосторожности проявил инициативу… — Но-но! Что за плач? Замечательная была идея, кстати. Нам с Юпитер понравилась. А инициатива у нас, как всегда, вознаграждается, — Ясон Минк едва заметно усмехнулся, подтверждая тем самым догадки господина Зави. — Ты единственный из всех членов Синдиката, Орфей, кто рискнул побеспокоиться обо мне, поделившись новой информацией. Заслужил. — Господи... — Будем считать, что я этого не слышал, — Минк сверкнул улыбкой, которая совершенно не коснулась глаз. — Не такой уж я и плохой друг. Рауль вот только благодаря этому ещё и числится среди живых. — Какое счастье, — не удержался Советник от колкости. — Я всё ещё жду, Рауль, — шутливые нотки тут же исчезли из голоса консула. — Расслабились здесь без меня. — Кто бы говорил, — Советник тяжело вздохнул. Деваться было некуда — настало время раскрыть крапленые карты. — Расслабишься тут… — Пока жду. — Да уговорил, уговорил, — Советник поморщился от прозвучавшей в голосе угрозы. — Диагноз: аффективное расстройство психики*. Твоё угнетенное состояние после взрыва в Дана-Бан, Ясон, не оставило мне выбора. Депрессивная триада в первоконсульском исполнении вкупе с потерей интереса к активному образу жизни и привычной деятельности навело Юпитер на мысль о необходимости психологической нейрокоррекции. К счастью, запрос был высказан в качестве рекомендуемой меры при отсутствии других методов нормализации твоего состояния. Тебе подробно расписать последствия вмешательства или сам догадаешься? — Выборочное стирание и подмена участков памяти? — Совершенно верно. Вы с Дарком были вместе почти пять лет. Это огромный пласт не только ваших личных… эм... отношений, но и важных рабочих моментов. Последние к удалению строго не рекомендованы. Далее. Принимая во внимание, что я постоянно пытался тебя вернуть на путь истинный, уговаривая избавиться от Z107М, эти участки памяти вырезать пришлось бы также. Возможно, возникла бы и необходимость затереть твои слова о нашей дружбе. К сожалению, невозможно учесть абсолютно всё. Любое произнесенное слово, визуальная картинка или испытанная эмоция могут сработать, как ассоциативная память. И тут возникнет проблема — парадокс несоответствий, на которые ты не сможешь не обратить внимания. Накопление подобных нестыковок подобно сбою идеально отрегулированной программы, и рано или поздно в твоей голове начались бы логические отклонения в психике. А это показания к повторной коррекции памяти. В результате возникнет замкнутый круг исправлений погрешностей, что со временем приведет к твоему выгоранию и, возможно, утилизации. Я тоже, позволю себе заметить, не такой уж и плохой друг. Угроза твоего устранения по моей вине оказала дестабилизирующее влияние и на меня. Я привёл соответствующие ситуации доводы Юпитер. Пришлось указать, что твоё устранение не только нерационально, но и невыгодно в экономическом и политическом плане. По результатам аналитических выводов мне было поручено найти альтернативные варианты нормализации твоего состояния. Восстановление тела Рики Дарка показалось мне одним из таких выходов. Судя по тому, что я вижу, — действенным, в отличие от остальных. Кстати, мне твою нейрокоррекцию наши коллеги уже приписали. Я обиделся. — Обиделся? — в глазах Ясона Минка на миг всколыхнулось яростное пламя, но спустя краткий миг уже ничто не напоминало присутствующим об этой вспышке эмоций. Рауль невольно поёжился. Он почти забыл, каким выразительным на эмоции может быть лицо Ясона, когда он не пытается замкнуться в себе. Масштабы первоконсульского гнева впечатляли заранее. Вымораживающий тёмно-синий взгляд не предрасполагал к шуткам. Сдвинутые брови — прямая угроза. Впору бы уступить, но эмоции на лице Первого вызвали лишь чувство успокоения. Рауль с невероятным облегчением усмехнулся. Этот острый прищур синевы был давно и привычно знаком, хотя и означал — предстоящий им разговор будет далеко не из легких. — А я грешным делом считал, что это у меня проблемы. Но нет. Оказывается, я легко отделался, — губы Ясона Минка искривила неприятная улыбка. Рауль всё это время молча наблюдал за ним. С приветливой улыбкой, доброжелательным выражением лица, надеясь, что мимика не выглядит слишком наигранно или, еще хуже, вымученно. Впрочем, прочесть что-либо ещё на лице консула уже было невозможно, Ясон слишком хорошо держал лицо. Но Рауль готов поклясться чем угодно — Минк видел его насквозь, не прикладывая к тому особых усилий. Эмоциональная цепь схлестнувшихся взглядов, искрящихся от чрезмерного напряжения, лишнее тому подтверждение. А следовательно, предстоящий им разговор будет намного тяжелее ожидаемого. — Ты сам довел ситуацию до подобного финала, — отбросив игривое настроение, не давшее ожидаемых результатов, Советник устало замолк. Он впервые испытывал дискомфорт под взглядом Ясона и чувствовал себя, словно на допросе у Юпитер. Минк явно старался прожечь дыру в его голове. Зря он так… Рауль никогда и никому не признается, как тяжело дались ему минувшие месяцы. Как никогда ранее тяжело. И причина вовсе не в постоянной физической усталости, недосыпании и удвоенных рабочих нагрузках. Ответственность и беспокойство за единственное близкое живое существо, называвшее его своим другом, оказались намного большим грузом, чем думалось изначально. И понимание того, что именно от него самого зависит — жить тому или нет, во многом меняло первоначальные взгляды на жизнь и предназначение элиты. Рауль иронично усмехнулся. Сдаваться, уступая свои позиции под обвинительным взглядом Ясона Минка, он не собирался. Наоборот, демонстративно-показательно отзеркалил идеально изогнутую в немом вопросе бровь друга. Противоборство характеров, именно то, что и свело их в прошлом, вынудив признать друг в друге равных соперников и прийти к выводу о необходимости сотрудничества. Третий из блонди предвкушающе замер, наблюдая за противостоянием двух схлестнувшихся консулов. — Я сделал всё, чтобы его вернуть. Чем ты опять недоволен? — Позволь угадать — твоим молчанием? — Эксперимент был не завершен. Я не мог позволить себе рисковать твоим психологическим состоянием ещё больше в случае его неудачи. К тому же я достаточно долго не был уверен, что вернул именно Рики Дарка, а не привёл в мир клон твоего пэта. — Эксперимент, значит, — Ясон на секунду прикрыл веки, обуздывая вспыхнувший гнев, а когда поднял их, его голос был полон решимости. — Я желаю знать всё буквально пошагово. И не говори, что не готовился к этому разговору и не вёл соответствующие записи специально для меня. Ясон Минк сверлил друга требовательным взглядом, и Рауль в ответ приподнял руки в защитном жесте, с не менее бесстрастным выражением лица наблюдая, как трещит по всем швам чужая выдержка. Он всё верно рассчитал — Первый консул Амои Ясон Минк вернулся. Теперь бы не обмануть его ожидания, иначе вся оставшаяся жизнь его явно не порадует. — Даже не сомневался, что ты затребуешь полный отчёт, — резюмировал Рауль и сбросил Ясону заранее подготовленные результаты исследований. Всё шло, как он и планировал… Консул считывал полученную на наручный коммуникатор информацию, иногда недоверчиво хмыкая, но молча, не комментируя. Злился, из последних сил сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего, не высказать рагонову экспериментатору, какой он… эгоист. Рауль и сам знал, что творится у него на душе, и так же молчал. Слова сейчас лишние. Ясону нужно время, чтобы осознать — перед ним не просто подделка, не просто копия. Клонированное тело наполнено намного более ценным содержимым — непогибшим мозгом и сознанием Рики Дарка. Чудом возвращенного из мира ушедших в небытие. Но удивление, судя по приподнятой брови, у Ясона вызвало иное — проявление идентичных по форме и размеру меток у обоих наблюдаемых. У блонди — на спине под лопаткой в период, когда он находился в госпитале в бессознательном состоянии, и у монгрела — в области левого предплечья. Старая метка на новом теле, которую в своей старой жизни юный монгрел, дабы не выделяться из толпы себе подобных, пытался свести каким-то химическим реагентом, превратив её в некрасивый шрам. Идиот, что сказать. Соулмейтизм не проклятие, как считается в Кересе, соулмейт — дар. Но что взять с тринадцатилетнего мальчишки, выброшенного на улицу и честно пытавшегося выжить, подражая старшим? Метка проклятых среди них — почти приговор. В Кересе каждый сам за себя, а Истинный — самое слабое место, по которому легко ударить, уничтожая тем самым обоих… Но как бы всё ни было, это не просто удачный научный эксперимент — это прорыв в науке относительно элиты — неожиданно обнаруженный соулмейтизм у разумного биоандроида. Хлесткая пощечина всем святошам, верующим в богов, утверждающим, что искусственный разум не способен быть сосудом для души. И если один из представителей элиты Амои имеет соулмейта, в просторечии — родственную душу, не означает ли это, что и остальные могут надеяться на чудо? А сама Юпитер… обладает душой? — Ты представляешь, на что именно замахнулся? — прочитав список обозначенных Раулем вопросов, озадаченно задал Ясон следующий вопрос. — Думаю, нам предстоят сложные времена. Именно поэтому я и озвучил твой новый статус при столь большом количестве свидетелей. Церкви, ведущей борьбу против искусственного разума, теперь будет очень сложно устроить охоту на ведьм, наложить вето на мои исследования или натравить на нас полчища своих верующих. Соулмейты на большинстве планет — объекты неприкосновенные. Хотя не отрицаю — недовольные всё же будут, и покровительство двух служб защиты соулмейтов нам однозначно не помешает. — Ты уверен в своих выводах касательно моего соулмейтизма? — Я почти не спал последние месяцы .Умеешь ты, Ясон, поставить всех с ног на голову. — А насколько верны предположения ведущей? — вмешался в разговор коллег Орфей Зави. Рауль с силой сжал челюсти. Ему не понравилось услышанное от леди предположение. Но, с другой стороны, это был бы неплохой выход, окажись они верны, — второй случай соулмейтизма среди элиты. Более чем веский довод в научных аргументах Рауля. — Симптомы, описанные ею, действительно присутствуют. — Возможные прогнозы для элиты? — Только предварительные. Всего лишь наброски размышлений, которые я пока не фиксировал письменно. Я изучил огромное количество статей по соулмейтизму. Доклады, исследования, мифы, аналитику, статистику и тому подобное. На основании всего изученного я пришёл к довольно странной мысли. Вера. Наибольшее количество пар соулмейтов встречается среди тех, кто верил в существование своей Пары. Как бы ни странно это звучало. — Верующему да воздастся? — насмешливо переспрашивает Орфей Зави. — Как ни смешно, да. — Забавно. Вот и не верь после этого церкви. На этом можно сыграть. — Я приму это во внимание, — кивнул Ясон Минк. — Что с моим вариантом метки? — Стресс. Думаю, она проявилась во время взрыва в Дана-Бан. Согласно той же официальной статистике. — Переведи свои мысли в текст и оформи документально, мне нужны будут подробные цифры и ссылки на их источники. — Само собой. — Федерацию-то зачем нокаутировал? — Почему бы не совместить приятное с полезным и выгодным? Ясон Минк, удовлетворенно кивнув, долгое время смотрел в окно на пролетающий за стеклом город и долго молчал. Сошедшиеся над переносицей брови, напряженные желваки и поджатые губы просто кричали о том, что он недоволен сокрытием от него столь важной информации, сердит и растерян одновременно. Они долго летели к Танагуре в напряженном молчании, прежде чем он задал очередной уточняющий вопрос. Рауль ответил простым языком, без обилия медицинских терминов. Рассказал о серии экспериментов, возникших в их ходе сложностях, собственном недоверии к полученным результатам, множестве контрольных тестов, о своих колебаниях и о неожиданно проявившейся метке Ясона. О реакции Рики, когда он пришел в сознание, о его просьбе позвать Ясона. Минк всё ещё хмурился, но плечи наконец-то расслабились. После окончания изложения сжатой версии произошедшего лицо консула окончательно разгладилось, и он потребовал отвезти его в медцентр. Весь оставшийся путь он молча просматривал представленные видеозаписи из больничной палаты Рики. Слушал его голос. Впитывал его слова. Рауль с Орфеем молчали весь оставшийся путь, старательно не нарушая установившуюся в салоне тишину. Им действительно предстояли сложные времена, обоим было о чём подумать…