Соулмейт

Ты сделал шаг. Назад пути нет. Нырнул в этот омут, уже не спасти. Candid8 - Сделал шаг.

Казалось, он провёл здесь целую вечность. И всё это время он не был способен пошевелиться, глубоко вдохнуть или что-то сказать. Он даже не сразу заметил, когда именно болезненно сжалось сердце и в какой момент легким стало не хватать кислорода. Он сделал судорожный вдох, больше похожий на всхлип, но тут же взял себя в руки. Элита крайне редко проявляет эмоции, но внешняя невозмутимость никогда не отменяла бушующих внутри чувств. Но именно эти минуты выбрал апогей беснующихся внутри эмоций, чтобы шквалом едва сдержанных чувств обрушиться на него единым потоком. Жив… Замерев неподвижно перед окном реабилитационной палаты, Ясон Минк просто смотрел. Смотрел и впитывал в себя облик того, кого больше не надеялся увидеть и обнять. Присутствия кого в жизни так не хватало все эти месяцы одиночества. С любовью к кому он смирился, лишь потеряв его... К отчёту Советника о состоянии объекта Z107М-К1 Ясон прислушивался несколько отстраненно, но новая формулировка кода личного пэта остро царапнула слух и неожиданно сильно разозлила. Он резко поправил: — Далее просто Рики. Рауль обжёг Ясона нечитабельным взглядом, но тут же, не прерывая доклада, серьезно кивнул. Ощущение времени сбилось, а сознание словно раздвоилось. Одна его часть четко фиксировала и анализировала слова Ама, почему-то слившиеся в одно-единственное предложение без разбивки на отдельные слова и сочетания. Вторая — внимательно наблюдала за пациентом в медбоксе. Уходящие минуты, словно намеренно, назло ему, растянулись во временном диапазоне, отказываясь подчиняться желанию консула ускориться. Рауль непрерывно и на одной ноте нудил под ухом, а он… пытался сдвинуться с места и не мог. И даже понимал почему. Подсознание блонди впервые оказалось сильнее приказов собственному телу. Минуты наблюдения наполнили каждую секунду, каждый жест и движение полукровки таким глубоким смыслом и надеждой, что второе Я просто боялось их спугнуть, упустить что-то важное, потерять... Боялось снова остаться в одиночестве. Казалось, он стоит здесь уже много часов, автоматически отмечая малейшие нюансы, каждый штрих или незначительную деталь поведения и внешности человека за стеклом. В какой-то миг Ясон смирился со своей неподвижностью. Подсознание было право — оторвать взгляд от лица того, кого он считал давно потерянным, очень тяжело. Хотя смириться с его смертью оказалось ещё сложнее. А ведь в Дана-Бан он накрыл Рики своим телом, даже не надеясь на чудо. Иррациональный жест отчаяния, но… как оказалось, именно он обещал стать для них ещё одним шансом. — Знаешь, Рауль, а ведь ты спас не только его. Второй блонди на мгновение сбился с речи, но тут же удовлетворенно кивнул. — Я знаю. Кто бы мог подумать — твой соулмейт. Ясон криво усмехнулся. Он верил и не верил в личный соулмейтизм одновременно. Сам факт, что Рауль совершил очередной научный прорыв, даже не удивил. Что взять с гения от науки? Но родственная душа у разумного биоандроида? Немыслимо. Так не бывает. Или он снова ошибается в своих выводах? При всем уровне показателей айкью амойской элиты она не всегда способна предвидеть все варианты развития событий. Иногда просто из-за элементарного недостатка информации. Итак, соулмейт... Как любит говорить Рауль, «с научными фактами не поспоришь». А ведь действительно хочется верить! Этот диагноз слишком хорошо объяснял причины его непонятной привязанности к кересскому мальчишке. Соулмейтизм. Даже при всей гибкости и скорости мышления элитного разума к этому необходимо было ... привыкнуть. Осознать до конца. Или, может быть, просто принять всё как есть, просто наслаждаться жизнью и неожиданным подарком судьбы? Консул мысленно улыбнулся, бросив косой взгляд на продолжавшего зудеть о своём Рауля. А судьбы ли? Блонди вздохнул. Кажется, от долгов перед чересчур ответственным другом он не откупится никогда. Придётся отрабатывать и за себя, и за Рики. Повторно перехватило дыхание, а сознание устремилось в чёрную бездну раскаяния. Расплавленным свинцом влилось в сжавшееся спазмом горло осознание собственноручно совершённых ошибок. Сделанные после взрыва в Дана-Бан выводы были неутешительны — он заигрался. Он, блонди с наивысшим интеллектом среди себе подобных, терзал это красивое тело и ломал его гордый дух, самоутверждаясь и развлекаясь, совершенно не учитывая элементарных вещей. Прочные цепи чужой воли держат не всегда, прутья золотой клетки со временем начинают разгрызать зубами, об удерживающие стены разбивают руки в кровь… — … и вот таким образом ежедневно, словно ему там мёдом намазано… Слова Советника звучали с холодной иронией. Ясон Минк мысленно поморщился от очередного комментария друга и в то же время облегчённо выдохнул, принуждая сбившееся сердцебиение вернуться в нормальный ритм. Не время рефлексировать. Для взметнувшихся эмоций и раскаяния, которые он позволил себе, выбрано не то место и не то время. И тем не менее никак не проходящее чувство недоверия к словам Рауля о реанимации полукровки спустя целых три месяца после взрыва в старой цитадели, возникшее у него в момент доклада Орфея Зави и стойко укоренившееся в нем на территории голоканала, наконец-то ушло. Рики, конечно, можно было клонировать, и Ясон не раз задумывался об этом варианте. Возвращался раз за разом к этим мыслям и отметал их, прекрасно отдавая себе отчёт — это был бы уже не его Рики. Искусственная подделка, точная копия, горькая бравада амойской науки. Так стоит ли игра свеч? Владеть клоном погибшего — чем не одна из форм самомазохизма? Именно поэтому, зная, на что способны биотехнологии Амои, Ясон не поверил в соулмейтизм. Вернуть Рики с диагнозом «соулмейт»? Подобное предположение даже звучало дико. Конечно, под правильным углом людям можно скормить многое, и те даже поверят, но ход с соулмейтизмом элиты и человека выглядел минимум фолом на грани безумия. При всём уважении к дипломатическим талантам Рауля Ама Ясон считал, что тот переступил черту дозволенного риска. Как Первый консул Амои он вынужденно подыграл Советнику во время интервью, одаривая того многообещающими взглядами за подобную подставу. Но так и не поверил. Выжидал, просчитывал мотивы Рауля, пытался понять суть ведомой тем игры. Да, именно очередной игры против их извечных противников из Федерации. Никак иначе. И одновременно, стоит всё же признаться хотя бы самому себе, где-то глубоко в себе, с едва теплящейся надеждой надеялся на то, что биотехнолог говорит правду. Рауль крайне редко лгал, зачастую просто недоговаривал существенных фактов. И в тоже время, противореча робким росткам надежды, рациональный и аналитический ум блонди не верил. Ясон умел признавать свои слабости. Да. Ему не хватало духу поверить. Внутри всё замирало от элементарнейшего страха ошибиться в своих чаяниях. Потому что… Потому что это было бы уже слишком даже для него. Потому что слишком высокие материи и злободневные вопросы были задеты Раулем. Потому что слишком невероятным должно быть совпадение от их встречи с Рики. Чудес не бывает. Даже несмотря на то, что иногда Ясону казалось: Ам и его научные достижения почти слова-синонимы для чего-то, подобного… чуду. Тем не менее тот кокон недоверия, в который он так тщательно себя укутал, защищаясь и прячась от очередного всплеска болезненных воспоминаний, продержался цельным не особо долго. Он треснул во время откровенного разговора в аэрокаре. И пошёл многочисленными трещинами в момент ознакомления с представленными документальными доказательствами и видеозаписями. Ученый от бога, подготовился заранее, сволочь элитная! Всё просчитал заранее и прихватил с собой! Именно тогда Ама захотелось просто убить. На месте. Или хотя бы ударить. По идеальному покерфейсу! Кулаком. До крови. За соблюдаемую тем секретность проекта. Именно тогда на смену кажущемуся фарсу с ожиданием какого-то подвоха в исполнении Рауля Ясона накрыло волнами почти неконтролируемых чувств — радости и облегчения. Дарк был жив. Предположительно — это действительно должен быть его Рики. Удержало от вполне заслуженного Амом мордобоя не только понимание мотивов генетика — находящемуся в глубокой депрессии консулу действительно не стоило говорить именно об этом экспериментальном проекте. Во избежание осложнений. Он бы и сам так поступил на месте Рауля. Сидящий напротив Зави стал не менее важным сдерживающим фактором. Стальные глаза Орфея сверкали не меньшим возмущением и гневом, чем у Ясона. Консул даже хмыкнул, чуть ли не буквально прочитав мысли последнего по сузившимся и потемневшим зрачкам: «А почему он, Орфей Зави, оказался не в курсе происходящего? Его почему не известили как главу СБ?» Поэтому вместо неподобающего элите мордобоя Ясон ограничился жестким допросом. С пристрастием. На смену усмиренным гневу и ярости пришли привычное хладнокровие, спокойствие и холодная расчётливость. Он собирался выжать из сложившейся ситуации максимальное количество бонусов не только для себя, но и для Амои. Рауль более чем хорошо постарался, рекламируя на голоканале новые амойские технологии "реанимации" смертельно больных пациентов. Представители обоих союзов защиты соулмейтов прислали запросы на личный приём консула ещё до выхода из здания голоконала. Пронырливый Хазал даже здесь умудрился оказаться первым в очереди. Остальное было делом техники и дипломатических договоренностей. Следующими эмоциями стали развернувшая свои виртуальные крылья надежда и предвкушение встречи. Ведь, несмотря ни на что, вынеся Гая из цитадели, Рики вернулся к нему и остался рядом умирать бок о бок. И даже предложил закурить в последний раз. С явным сожалением в голосе. Чем не признание в любви открытым текстом? Значит ли этот факт, что для них не всё ещё потеряно? Блонди едва заметно усмехнулся, всё так же не отрывая взгляда от объекта наблюдения. Мысли окончательно систематизировались, превратившись в нерушимый монолит решения всё исправить. Если это действительно его Рики, как утверждает Ам, этот шанс у него никто не отнимет. Даже если ему придётся выгрызать его зубами. С момента их последней встречи Рики почти не изменился. Чернота волос всё так же обрамляла несколько осунувшийся овал лица. Отросшая челка привычно лезла в глаза. Ресницы полуприкрытых век отбрасывали тени на темные круги под глазами. Вечно напряженный контур подбородка и искусанные губы — монгрел был верен самому себе даже в деталях. Ясон осторожно повел левым плечом. Впервые со времени взрыва в Дана-Бан из этой области тела ушла никак не проходящая все эти месяцы неприятная, ноющая боль и как-то сразу стало легче дышать. Темноволосый пациент ожидаемо устроился на выступе подоконника и безучастно смотрел на мир за окном. Подавленный и оцепеневший, он неподвижно застыл в одной позе, прислонившись виском к стеклу. Сквозь облик взрослого человека почему-то просматривался испуганный мальчишка, смирившийся со своей судьбой. Ясон поймал себя на чувстве жалости: потерянный, одинокий, поникший, словно сорванный и выброшенный за ненадобностью красивый цветок, втоптанный в дорожную пыль и увядающий под обжигающими лучами безжалостного солнца. Вот он узнаваемым жестом лениво тряхнул головой, отбрасывая со лба мешающую прядь волос. С силой стукнулся пару раз лбом в стекло. Раздраженно дернул себя за лезшую в глаза прядь. Блонди иронично покачал головой. Смирившийся ли? Ну это вряд ли. Судя по всему, некоторые вещи остались неизменными даже после трансплантации — Рики не изменил своим привычкам. Любимая позиция на подоконнике и раздражающая, лезущая в глаза челка. Сколько раз Ясон говорил ему — следи за длиной волос и не будет с ними проблем? Но нет же. Так круче! Сколько раз требовал не сидеть на подоконнике? Где твое воспитание? Словно с гуся вода… Остро, до ломоты и зуда в пальцах захотелось подойти, привлечь внимание полукровки, протянуть руки и стянуть его с облюбованного насеста. Притянуть к себе, впечатывая в собственное тело. Так, чтобы не оторвался, не отпрянул. Почувствовать тяжесть черноволосой макушки на своём плече, тепло живого тела под ладонями, жаркое дыхание чужих губ у своего лица. Без сексуальных подтекстов и намеков, с одной-единственной целью: тактильно удостовериться в том, что перед ним не мираж, не зрительная голограмма, не очередной самообман навязчивых снов. А заодно согнать тень обреченности с лица этого упрямого и своенравного… Блонди на миг запнулся в своих размышлениях. Кого? Пэта? Соулмейта? Не пэта уж точно. Они переступили эту черту под завалами Дана-Бан. Соулмейта. Как бы неожиданно не звучал данный факт. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать иначе — любимого человека. Что уж тут скрывать — от себя не убежишь. Любимого. И назад пути нет. События в уничтоженной цитадели оказались слишком хорошим уроком даже для него, блонди. Жаль, что понял он свои истинные чувства к монгрелу только там, под аккомпанемент судьбоносных взрывов, глядя в затухающий взгляд чёрных глаз. Молча прощаясь и проклиная уже не Гая и реалии Амои — самого себя, собственную слепоту, косность и принципы. Ясон нахмурился, переводя взгляд с Рики на стоящего рядом Советника: — Он похудел, осунулся, под глазами круги. Краше на утилизацию отправляют. Ты уверен, что ему не нужна медицинская помощь? Рауль раздражённо закатил глаза. — Началось! Так и знал, что найдешь, к чему придраться. — Ра-у-ль! — Ты преувеличиваешь. У него действительно наблюдается небольшая потеря веса, но это лишь последствия перенесенного нервного стресса и плохого аппетита. Все снимаемые медкодером параметры самочувствия говорят о его прекрасном здоровье. Думаю, он просто извелся от неизвестности и переживаний. Со вчерашнего утра практически ни с кем не разговаривает. — Практически? — Ясон заинтересованно повел бровью. — Для меня сделали исключение, — Рауль едко фыркнул, — и то лишь для того, чтобы официально объявить о голодовке. Представляешь? Он. Решил. Меня! Шантажировать! Мелкая пакость! Я ведь могу, между прочим, и насильно накормить. Внутривенно, например, или.. — губы блонди дрогнули в нехорошей улыбке. — Рауль! — плечи консула дрогнули в сдерживаемом смехе. — Я, конечно, ценю твою заботу о моей собственности, но, пожалуй, не нужно подобных крайностей. У монгрелов, знаешь ли, психика становится очень нестабильной, когда речь касается их гордости. Сжалься, о Великий, над несчастным смертным. — Очень смешно. — Обещаю, дальше я справлюсь сам. Сколько он собирался голодать, не сказал? — Пока ты не соизволишь его проведать. — И что ты ему ответил? — Ясон не мог перестать улыбаться. — Правду. Он находится на реабилитации, и ты навестишь его, как только я позволю. Судя по всему, он закусил удила — в разговоры ни с кем из персонала не вступал, тесты проходить отказался и не ест уже вторые сутки. — Ты еще скажи, что зол и недоволен полученными результатами. — И не скажу. Консул неодобрительно покачал головой, отступая от окна и направляясь к двери в палату. Неугомонный полукровка опять нарывался. То, что Советник и Рики решили одновременно продемонстрировать свои непростые характеры, было понятно и объяснимо. Один, занятый сверх меры рабочими вопросами, толком ничего не разъяснил второму, держа того на голодном информационном пайке. Второй в полном неведении происходящего встал в демонстративную позу — я не я, знать вас не знаю, крутитесь, как хотите, создавая тем самым Раулю дополнительные проблемы и вызывая его недовольство. Всё это понятно. Но вступать в противостояние с ещё одним блонди? Правду говорят человеческие пословицы — горбатого могила исправит. Но Ясон, скорее, удивился бы, если полукровка стал бы контактировать с медперсоналом. Уж кого-кого, а медиков после унизительных обследований при попадании в Эос, да и последующей их помощи после многочисленных наказаний хозяином Рики хронически не переносил на дух. Как следствие, столкнулись две совершенно противоположные реальности. И хорошо, что Рауль оказался благоразумнее: не стал давить на монгрела, принуждая к сотрудничеству со своими ассистентами; хорошо, что не пожалел своего свободного времени на возню с полукровкой. А ведь пожелай Ам продемонстрировать монгрелу своё влияние, победа осталась бы за ним. Победа — и психологически сломанный монгрел… Консул сделал мысленную пометку — его личный долг Раулю Аму стремительно рос. Дверь медблока тихо скользнула в сторону, пропуская внутрь двух блонди. Появление первого и его сопровождения в помещении бокса пациент не заметил. Не говоря ни слова, посетители неторопливыми шагами приблизились к окну, и только тогда Рики вздрогнул и оглянулся, почувствовав чужое присутствие. Ясон жадно всмотрелся в лицо напротив, ожидая реакции с некоторым напряжением и даже оттенком страха. В который раз за день бегущие секунды измерялись ударами сердца. Восемь зачастивших ударов, в какое-то мгновение показавшихся вечностью. Восемь мгновений личного ада, отступившего при виде до боли знакомого прищура глаз и недовольно поджатых губ. Узнал. И опять чем-то недоволен… Ясон немедленно подобрался. Автоматически отметил лихорадочно вспыхнувшие огромные глаза на побледневшем лице, заигравшие желваки на щеках и сжавшиеся в кулаки пальцы. Его открыто провоцировали. Или, наоборот, прощупывали, кто именно перед Рики стоит? Тоже боится подделки? Ясон мысленно улыбнулся и, не обращая более внимания на видимую невооруженным глазом агрессию в отношении себя, прошёлся оценивающим взглядом по голым ногам любовника. Заинтересованно склонил голову к левому плечу, прослеживая идеальную линию бедра, предательски ускользающую под больничную рубаху и прячущую от всех всё самое интересное. И демонстративно разочарованно вздохнул, пройдясь взглядом в обратном порядке. Блонди удовлетворенно усмехнулся — щеки полукровки вспыхнули румянцем. Вид полуобнаженного тела привычно действовал не хуже легкого афродизиака — не удивительно, что тот покраснел, бросив взгляд на его пах. Наткнувшись на насмешливый взгляд хозяина, Рики возмущенно стрельнул глазами в ответ и нервно одёрнул подол больничной рубахи, пряча голые коленки. Особо спрятать ничего не удалось, но сам факт блонди не понравился! Монгрел вызывающе ухмыльнулся, перевел взгляд с лица блонди на его ноги, затем снова на лицо и выжидательно нахмурился в ответ, так и не сдвинувшись с места. Консул хмыкнул. При всех талантах полукровки лучше всего за время их знакомства тот научился подражать элите, скрывая собственные эмоции. Когда было желание. Но Ясона давно не обманывало ни бесстрастное выражение лица монгрела, ни тем более его спокойный взгляд. Таких же талантливых актеров у него был целый Эос. Так что блонди легко считывал бушующие эмоции Рики по становившейся крайне вежливой манере речи, развороту плеч, повороту головы, прищуру глаз, чуть более резким движениям и жестам. Вот и сейчас, стоило полукровке его заметить, вся наносная покорность и смирение исчезли в единый миг. И да: Рики был крайне зол! Ясон с трудом сдержал смешок. Сладкое предвкушение прочно обосновалось в подкорке, отдавшись лёгкой дрожью в теле, окрыляя и придавая сил. Последняя тень сомнений пропала — это действительно был его Рики. Консул иронично покосился на Рауля, остановившегося рядом, и попытался перенести ожидаемый удар на него: — Наш огнедышащий дракон разрешил тебя наконец-то навестить. Еле прорвался сквозь его защитные контуры. Я думал, ты будешь мне рад. Советник, нужно отдать ему должное, подозрительно легко отвернулся и направился к выходу, не забывая оставить последнее слово за собой: — Никакой дополнительной физической нагрузки. Ясон, твой соулмейт из-за собственного упрямства не прошёл все необходимые тесты. Медиков пришлю чуть позже. Предупреждаю ещё раз: никаких нагрузок, или я тебя выгоню, несмотря на занимаемую должность! В кои-то веки Ясон Минк и Рики Дарк были солидарны в своих мнениях, провожая спину Советника одинаково сердитыми взглядами…